Узнав, что Гуаншэн нездоров, Ян-старший вызвал семейного водителя отвезти сына домой. По просьбе самого Гуаншэна вместе с ним поехал и Синьбай — в загородную виллу семьи Ян под Хайчэном.
Большинство знало Ян Чжихина как человека сдержанного, решительного, с железной хваткой. Но Синьбай лучше других понимал, насколько жестоки его методы. Мысль о том, что он переспал с Гуаншэном, не давала покоя: а вдруг тот хоть намёком выдаст это перед отцом?
У самого порога Синьбай напрягся до предела.
Дверь открыл Лин Шуфэн. Синьбай на миг застыл, вновь заподозрив: вся эта поездка в дом семьи Ян — проверка его связи с Лином.
Но Гуаншэн, похоже, и внимания не обратил на их встречу. Просто прошёл внутрь и громко крикнул:
— Папа, я вернулся!
Лин, увидев Синьбая рядом с ним, пару секунд в упор разглядывал обоих. Только когда Синьбай поздоровался:
— Здравствуйте, Лин-цзун, —
тот кивнул и тут же переключился на Гуаншэна, заговорив с ним приветливо:
— Гуаншэн, сколько времени прошло! Всё не приезжал в Хайчэн, а твой отец и тётя очень скучали. Надолго к нам?
— Пару дней, — ответил Гуаншэн. — У нас игра только что вышла, сейчас завал. Где отец?
— Ждёт наверху, — сказал Лин.
Гуаншэн поднялся по лестнице. Лин за ним не пошёл.
Синьбаю, понятно, тоже не стоило подниматься. Он остался на первом этаже.
Они постояли рядом, и Лин тихо бросил:
— Будь осторожен.
И ушёл в гостиную.
Тоже мне, советчик. Придурок.
В гостиной сидели несколько приближённых семьи Ян. Синьбай их не знал да и, в сущности, знал, что они из круга, куда ему дороги нет. Разыгрывать перед ними милого мальчика не хотелось, и он просто отошёл к высоким окнам, глядя на закат.
Красиво.
Дорогие места всегда красивы. Даже закатное золото, ложившееся на крыши и стены, здесь казалось ярче, чем то, что едва окрашивало облезлые крыши у его дома за перилами балкона.
Правда, красиво.
— О, и Сяо Цзян пришёл, — донёсся из гостиной мягкий женский голос, и шаги приблизились.
Это была вторая жена Ян Чжихина — Лин Шуя. С ней Синьбай пару раз пересекался, когда сопровождал Сяо Ян-цзуна. Сорок с лишним лет, красивая, спокойная, щедрая.
— Тётя Лин, — он поспешил повернуться к ней.
Шуя кивнула, лёгким жестом приняв приветствие, и спросила как бы мимоходом:
— Давно не виделись. Как ты в последнее время?
— Всё хорошо.
Они обменялись парой дежурных фраз. Шуя сказала:
— А что ты тут стоишь? Иди в гостиную, присядь. Я посмотрю, как там с ужином.
— Конечно. Может, я помогу? — предложил Синьбай, демонстративно расстёгивая манжеты.
— Не…
— Не нужно. У нас есть прислуга, — перебил сверху голос.
Шуя не успела договорить. Синьбай поднял голову: Гуаншэн стоял, облокотившись на перила, и с фирменной ленивой ухмылкой смотрел вниз.
— Ты мой… — сказал Гуаншэн и после слова «мой» беззвучно шевельнул губами, отчётливо показывая два слога, явно не «помощник». В этот момент Шуя как раз обернулась — неизвестно, успела ли она это прочесть.
— Только для меня, — договорил он.
Уши Синьбая предательски вспыхнули жаром.
Работать на человека, который не знает, что такое границы, — опасно до ужаса.
Ян Чжихин обычно предоставлял сыну полную свободу. Хочет развлекаться — пожалуйста. Никогда не заставлял держаться рядом или заниматься делами семьи. Более того, даже помог открыть собственную игровую компанию в Дзянчэне. Но стоило Гуаншэну ступить за рамки, которые отцу не нравились, как вмешательство становилось жёстким.
Правило первое: никаких связей с людьми, имеющими громкое имя или опасный бэкграунд — чтобы не привлекать внимание и не портить репутацию.
Правило второе: никаких отношений с теми, с кем работаешь — чтобы не ломать суждения и не разрушать атмосферу.
Прошлого помощника всего лишь за то, что он не уследил за Гуаншэном, сослали в филиал, на низовую должность.
А теперь вот он сам…
Мысль о том, что Ян Чжихин может находиться буквально за одной из дверей коридора за спиной Гуаншэна — а может, и наблюдать прямо сейчас, — вызывала у Синьбая удушье. Он чуть ослабил галстук… и тут уловил, как глаза Гуаншэна блеснули. Будто тот прочёл движение совсем иначе.
Гуаншэн неторопливо коснулся расстёгнутого воротника своей рубашки и потянул его в сторону — прямо перед ним, на глазах у всех.
— …
Шуя всё ещё стояла рядом и тоже подняла взгляд наверх. Синьбай чувствовал себя так, будто и стоять неловко, и уйти нельзя, а спина уже давно мокрая от пота.
За ужином он был всё время настороже, боясь, что Гуаншэн сболтнёт что-нибудь лишнее. Ян Чжихин напоминал ястреба: если заподозрит — не упустит. Но Гуаншэн в присутствии отца оказался на удивление сдержанным: болтал с остальными, рассказывал о новой игре, о компании, и почти не смотрел на Синьбая.
И вдруг Ян Чжихин поднял на него взгляд.
Несколько секунд смотрел, потом спросил:
— А это кто?..
— А? — Гуаншэн даже растерялся от неожиданности.
— Сяо Цзян, помощник Гуаншэна, — мягко улыбнулась Шуя. — Вы просто людей слишком много встречаете, вот и не запоминаете. Мы с ним уже не раз виделись.
Кажется, Чжихин вспомнил:
— А, точно. — И, будто восстановив в памяти его лицо, перевёл взгляд на Гуаншэна: — Верно, ты ведь от него когда-то отказался. Сказал, что он «дисциплинар». Что, снова понадобился дисциплинар?
— Папа, — вздохнул Гуаншэн, — вбивать клин при сотруднике — нехорошо.
— Твой характер давно всем известен, — усмехнулся Чжихин. — Зачем мне тебя прикрывать? А по-моему, дисциплинар — это как раз то, что тебе нужно.
Он перевёл взгляд на Синьбая:
— Присматривай за ним. Он всех своих прошлых ассистентов портил. А вот ты, думаю, не поддашься.
Синьбай уже собирался кивнуть и что-то сказать, но Гуаншэн опередил его:
— Ага. Он не поддастся. Он у меня суперпаинька.
С этими словами Гуаншэн положил руку ему на бедро и повёл ладонью вниз. Синьбай едва не выронил палочки, резко выпрямился, сжал кулак и захлопнул приоткрытый рот.
Он в напряжении уставился на Ян Чжихина, но тот, похоже, ничего не заметил: спокойно взял палочками ломтик зелёного бамбука и отправил в рот.
Прожевав, спросил:
— Когда собираешься вернуться в Хайчэн?
— Так я вот, вернулся же, — невинно отозвался Гуаншэн.
— Ты понимаешь, о чём я, — сухо сказал отец.
…
Гуаншэн помолчал, потом принялся вертеть палочки с нарочитой беспечностью:
— Мне там просто привычнее. Вот видишь, приехал — и сразу температура.
Ян Чжихин тоже на время замолчал.
— Пора бы уже и вернуться, — наконец сказал Ян Чжихин.
Он больше ничего не добавил, но за словами висело куда больше, чем произнесено вслух. Пара гостей тут же подхватила, убеждая Гуаншэна, что опыта он уже набрался и скоро придётся принимать большой бизнес.
Гуаншэн лишь усмехнулся и кивнул.
После короткой паузы Шуя плавно сменила тему:
— Кстати, начальную школу, что фонд построил в деревне Хо, уже открыли. Их староста прислал свежий дендробиум. Только что сорвали со скалы и сразу передали в фонд. Я немного взяла для супа Гуаншэну. Ах да… Лю-иди, подайте суп, разлейте всем.
…
Дальнейшие разговоры Синьбай уже не слышал. Потому что рука Гуаншэна на его бедре так и осталась лежать.
Выпили совсем немного. Вечером Гуаншэн сам сказал, что останется ночевать. Синьбай тоже не стал просить водителя отвезти его — остался.
В гостевой ванной он долго стоял под ледяной водой, потом погасил свет и лёг.
Думал.
Ян Чжихина он видел не раз. Но впервые услышал, чтобы тот прямо говорил о возвращении Гуаншэна в Хайчэн.
Инстинкт подсказывал: в этой странности есть связь с поручением Лина.
Но это не его дело. Ему нужны только деньги.
Очистить голову.
Он гнал мысли прочь, пока не начал клевать носом. И вдруг — щёлк. Открылась дверь.
— …
Синьбай вмиг протрезвел и распахнул глаза в темноте.
Дверь захлопнулась.
— Кто там? — голос сорвался громче, чем он хотел.
— Ш-ш.
Тень приблизилась и опустилась прямо на кровать. До него донёсся сладкий запах персика.
Внутри всё перевернулось. Этот безумец совсем спятил? В доме отца — и на мою кровать? Убить меня вздумал?
Синьбай отполз к самому краю, пока спина не уткнулась в стену.
— Гуаншэн, ночь на дворе. Случилось что-то?
Тот растянулся рядом.
Синьбай, пользуясь темнотой, мысленно осыпал его отборным матом, но вслух сказал лишь тихо:
— Если дела нет — вернись к себе. Если вдруг кто-то подумает, что между нами что-то есть, мне это боком выйдет.
— Есть, — усмехнулся Гуаншэн, и горячее дыхание с привкусом персика скользнуло по его лицу. — Всего лишь «что-то»? Ты же спишь с сыном Ян Чжихина. Страшно?
Синьбай напрягся.
Чёрт. Сука. Вот же сука.
Он промолчал. В темноте воцарилась тишина. Гуаншэн сменил тон, стал серьёзен:
— Мне кажется, с моим отцом что-то не так.
Синьбай моргнул.
— Что с Лао Ян-цзуном?
Пауза. Потом Гуаншэн бросил:
— Наверное, стареет.
— …
— Раньше у него память была феноменальная. Он запоминал всё — людей, события, даже мимолётные детали. Однажды, когда я был ребёнком, отец спросил у торговца напротив: «Больше не продаёшь утиные яйца?» Тот едва дар речи не потерял. Два года назад, всего раз, он проходил мимо с корзиной яиц — и отец это помнил. А тебя видел несколько раз… и не запомнил.
Синьбай слушал краем уха. Какие, к чёрту, яйца. Его мучил один вопрос — когда этот псих свалит.
— Но люди ведь стареют, — добавил Гуаншэн.
Синьбай хлопнул его по плечу, стараясь разрядить:
— Ну так и постареть рядом можно. Нормально всё. Гуаншэн, не забивай голову, лучше спи.
Гуаншэн перехватил его руку.
И положил себе на голую грудь.
«…»
Синьбай почувствовал, что ледяной душ час назад был зря.
— Хочу тебя, — прошептал Гуаншэн, играя его пальцами и задевая сосок. Голос дрогнул. — М-м… дверь на замке…
Синьбай заговорил глухо, сбивчиво:
— Вчера же… уже было. Сейчас… не время. Это дом Лао Ян-цзуна, нельзя…
Гуаншэн перебил его без колебаний:
— Уже всё готово. Смазка уже внутри.
Синьбай замер:
— …У тебя тут ещё и смазка есть?
— Конечно, — усмехнулся Гуаншэн. — Где я, там и смазка.
— …Без презерватива нельзя.
В темноте зашуршало:
— Есть. Твоего размера.
— …Моего размера?! Ты что, специально купил…
— Где я, там и презерватив. А теперь ты со мной, так что я всегда ношу твой размер.
Синьбай, едва обсохший после душа и оставшийся только в трусах, почувствовал, как в темноте к нему прижалось горячее тело. Ладонь скользнула вниз и уверенно обхватила его.
— Чёрт, у молодых волчат всё встаёт каменной стеной ещё до того, как к ним дотронешься, — пробормотал Гуаншэн, и в голосе звенела смесь зависти и злобы.
В кромешной темноте он нашёл его член и, привычным движением, надел презерватив — уверенно, без колебаний, словно делал это сотни раз. Синьбай подумал: скорее всего, так оно и есть.
Последние дни Гуаншэн трахался без остановки, и теперь его тело будто само открывалось, мягко втягивая глубже. Он схватил Синьбая за член и начал насаживаться, сперва осторожно, а потом так, будто внутри работала какая-то скрытая сила.
…Чёрт.
Синьбай попытался выключить разум, заставить внутреннюю сирену замолчать. Оставить голову пустой, двигаться на полусопротивлении, вполовину уступая.
— Не глубоко… — прошептал Гуаншэн, уже сам двигаясь. — Как вчера. Не до конца. Аккуратно. Иначе будет больно.
Синьбай держал его, двигался медленно, входя только на три четверти. И вдруг поймал себя на том, что уже умеет сдерживаться, не кончать сразу от этого тесного жара.
Они молчали в вязкой темноте. Слышно было только дыхание — обострённое, резкое, будто весь мир свёлся к этому ритму.
Наконец Гуаншэн заговорил:
— Дам тебе кое-что прикольное…
Он взял руку Синьбая и положил её на свой полуэрегированный член между их животами.
— Чувствуешь? — голос был низкий, почти ласковый. — Вот так мне хорошо, когда ты внутри. Двигайся медленнее. И держи его, пока трахаешь меня.
«…»
Синьбай молча сменил позу, чтобы удобнее опереться, и ладонью обхватил гладкий, горячий член Гуаншэна.
Он входил медленно, сдержанно, а Гуаншэн поднимал бёдра ему навстречу, выдыхал прерывисто, и в его руке пульсирующее тело дрожало, наливалось, тяжело напрягаясь всё сильнее.
С каждым толчком Синьбай ощущал, как эта вещь в ладони будто стремится вверх, сопротивляется, а при выходе чуть оседает, но снова возвращается толще и твёрже прежнего. По пальцам скользнула прохладная влага.
Гуаншэн, закинув ноги ему на талию и лениво ими шевеля, сбивчиво выдохнул:
— Цыплёнок… Чувствуешь? Каждый раз, как ты входишь, мой член наливается от кайфа. Постепенно. Я дам тебе сделать его каменным, мокрым до конца… и тогда я кончу. Понял?
Он прикусил слова, добавил с мягкой дерзостью:
— В этот момент ты будешь меня трахать и дрочить одновременно. Я научу тебя.
Я научу тебя.
Эти три слова он растянул, произнёс медленно, почти с вызовом, с дразнящим нажимом. И Синьбай вспомнил — сам ведь когда-то просил: «Научи».
После нескольких движений его пальцы уже скользили в сплошной слизи — влажно, горячо, липко. Гуаншэн провёл своей рукой и размазал вытекающее по тыльной стороне его ладони:
—… мой ствол может течь вот так… У меня раньше такого не было.
«…»
Маленький цыплёнок Синьбай послушно двинул рукой, обхватывая влажный упругий ствол, скользя по нему всё увереннее. У самого уха — учащённое дыхание Гуаншэна. На бёдрах — крепкие ноги, всё сильнее сжимающие его. Синьбай зажмурился, впился зубами в нижнюю губу, потом в верхнюю, меняя одну на другую, пока боль не стала почти спасением.
Он стал двигаться медленнее.
Гуаншэн, кажется, чувствовал, что тот на пределе, но дразнить не стал — лишь заметил с насмешливо-ободряющей интонацией:
— Рука у тебя стала ловче. Смотрел, как я делаю, да? Учишься быстро.
Синьбай готов был закусить губу до крови.
Старая развратная тварь… почему ты, чёрт возьми, до сих пор не кончил? Мужики твоего возраста уже не такие чувствительные.
— Так кайфово… Сзади всё так легко идёт, — Гуаншэн ещё и умудрялся болтать. — Чистое удовольствие, без напряга.
— Тогда почему раньше никому не давался? — вяло бросил Синьбай, лишь чтобы отвлечься от бешеного пульса внизу живота.
Гуаншэн хмыкнул:
— Раньше я молчал. Да и никто не посмел бы. А теперь знаю: могу искать себе самых разных красавчиков… чтобы меня трахали.
«…»
Эти слова прозвучали настолько мерзко, что Синьбай инстинктивно вогнал глубже, заставив его замолчать.
— Мм-а-а~… Сяобай! Больно… — Гуаншэн выкрикнул высоким, развратным голосом, и у Синьбая всё внутри дёрнулось. Оборона сорвалась, сладкая дрожь рванула снизу вверх, и он уже не успел поймать её в кулак. Пока сознание пыталось взять себя в руки, оргазм накрыл с головой. От этого злость только распалилась сильнее.
Он резко прижал ладонь ко рту Гуаншэна, заглушая крики, и сквозь зубы рявкнул:
— Заткнись сучка!
Под хриплое мычание и сопротивление он стиснул ноги Гуаншэна, вжал глубже и кончил до дна.
http://bllate.org/book/14475/1280678
