Он сидел в своих мрачных мыслях, когда телефон хрипло тренькнул.
Он снял трубку — и Лин Шуфэн заговорил приглушённо, будто боялся, что его кто-то подслушивает:
— Ты где?
— На улице, — спокойно отозвался Синьбай. — Один.
На том конце повисла короткая пауза. Лин шумно выдохнул, голос стал громче и резче:
— Что вообще происходит? В ту ночь ты нес такую чушь, что я всерьёз перепугался. А на следующий день узнаю: ты будто ни при чём, спокойно вышел на работу. Ты что, издеваешься? Возьми себя в руки. Если сорвёшься — нам конец, и я сворачиваюсь первым. Я не собираюсь так рисковать.
Синьбай скривил губы. По его мнению, Лин был законченным идиотом: то боится, что он переметнётся к семье Ян, то воображает, будто он в припадке прирежет Гуаншэна. А сейчас несёт ещё более дикий бред. Если бы не сестра, пристроившаяся второй женой Ян Чжихина, с таким умом ему бы и ларёк с печёной картошкой не доверили.
Цзян Синьбай коротко сказал:
— Сейчас я помощник Сяо Ян-цзуна.
— Охренеть! — выдохнул Лин Шуфэн, но тут же сбавил тон: — Так быстро! Ты как…
— То, о чём мы говорили, в силе? — перебил его Синьбай.
— Конечно! — сразу ответил Лин. — Восемь миллионов, плюс место в руководстве. Если у нас получится, для меня это вообще не вопрос. Всё, что тебе обещал, — всё получишь.
— Да? — протянул Цзян.
То, что он так быстро провернул первый этап, явно приободрило Лина. Услышав в голосе Синьбая сомнение, он поспешил заговорить напористо, почти оправдываясь:
— Сяо Цзян, наше сотрудничество держится на доверии. У нас общий враг, общая цель. Иначе зачем бы я вообще к тебе обратился? У меня связей полно, людей я знаю куда больше. И дело не только в том, что ты толковый. Просто остальным я не доверяю. Тут речь не только о деньгах и должности. У тебя тоже есть за что мстить, семью Ян отпускать нельзя. Верно? Вот именно. Я тебе доверяю, и ты должен доверять мне. У меня есть свои причины — потом узнаешь. Восемь миллионов… да что для меня эти деньги? С какой стати мне тебя обманывать?
Синьбай слушал молча.
В его положении не имело значения, верит он или нет, верит ли другой. Что бы ни бросили — он обязан поймать. Поймаешь — риск. Не поймаешь — и шанса уже не будет.
Если бы не Лин, он бы и близко к семье Ян не подобрался.
Может, так и остался бы гнить в «Индустриальном парке № 2» до конца жизни.
Месть? Да пошла она к чёрту. Умерший отец, которого он в жизни не видел, был ему безразличен. Ему нужны только деньги.
Но первый шаг сделан — значит, уже есть хоть какие-то козыри. Он подумал и сказал спокойно, будто между прочим:
— Тогда переведи аванс. Миллион.
Голос Лина тут же споткнулся:
— Сяо Цзян, но ведь мы так не договаривались… Мы говорили, что после дела…
— Да пошёл ты, — сорвался Синьбай. — Я, блядь, за квартиру заплатить не могу. Какое нахрен «после»?!
На том конце повисла тишина. Лин явно не ожидал, что тихий и покладистый Синьбай вдруг взорвётся таким тоном.
Помолчав, он уже мягче произнёс:
— Да не в деньгах дело. Просто если у тебя внезапно появится крупная сумма без объяснений — это опасно. Кто-то насторожится, могут спугнуть. Мы же договаривались: после успеха ты получаешь всё до последней копейки. Но сейчас — нет. И потом, ты теперь помощник Гуаншэна, у тебя должна быть приличная зарплата. Неужели даже на квартиру не хватает?
Синьбай промолчал.
— Да твоя конура и стоить-то не может больших денег, — продолжил Лин. — Не ври мне.
Он всё так же молчал.
— Эй, ты там? — переспросил Лин.
Синьбай только хмыкнул.
— Вот именно, пёсья будка, — процедил он. — Что она может стоить?
Голос Лина вдруг взвился:
— Пацан, решил, что я без тебя теперь не обойдусь? Совсем характер испортился? Если бы не я…
Синьбай оборвал звонок.
…
Если бы не он?
…Если бы не он, я бы дважды не оказался под действием этого грёбаного допинга от гея, не переспал бы с мужиком и не потерял сраные семь тысяч юаней!
Солнце палило.
Он ещё постоял спиной к улице, потом зашёл в круглосуточный и мрачно взял с полки коробку презервативов XL.
…Я. Цзян Синьбай. По крайней мере, у меня член больше, чем у Ян Гуаншэна.
Гораздо больше, мать его.
Когда он вернулся с пакетом — там, помимо коробки, оказалась и порция рисовой каши, — Гуаншэн лежал на кровати в белой рубашке и говорил с отцом по телефону.
После возвращения из Цзянчэна Гуаншэн собирался вечером затусить с друзьями, а на следующий день съездить к отцу. Но планы пошли коту под хвост: сначала тот инцидент, потом ещё и температура, так что до сих пор он так и не доехал.
— Да нет, пап, я хотел сразу после прилёта заехать, — говорил Гуаншэн, скользнув взглядом на Синьбая, застывшего в дверях. — Просто так вышло…
Синьбай смотрел на него, не отрываясь, и напряжённо молчал.
На том конце что-то спросили. Гуаншэн ответил:
— Наверное… слишком давно не был дома, климат не подошёл.
Ему снова что-то сказали, и он добавил:
— Да нет же, просто климат. Температура только что спала.
Синьбай незаметно выдохнул и остался стоять у двери, наблюдая. Рубашка висела на Гуаншэне небрежно, грудь была расстёгнута, и тело то скрывалось в тени, то выхватывалось светом.
— Да не нужно, я в порядке, — сказал Гуаншэн в трубку.
— Правда, не нужно. Завтра вечером заеду и сам покажу, что со мной всё хорошо. Ладно?
Он закончил разговор и отложил телефон:
— Сказал же, что всё нормально, а он упёрся, тащит меня в больницу.
Синьбай чуть помедлил и осторожно спросил:
— Тогда… сегодня мне оставаться здесь?..
Гуаншэн взглянул на него.
Он выдержал этот взгляд.
Потом Гуаншэн холодно сказал:
— Не нужно. Иди домой. Я дам указание в компании подготовить для тебя контракт. Завтра не забудь уволиться со старой работы.
— Понял. Тогда я пошёл, Сяо Ян-цзун.
Он поставил на стол кашу и коробку презервативов.
— Эти, между прочим, большого размера и стоят недёшево, — заметил Синьбай.
Гуаншэн никак не отреагировал, просто открыл кашу и начал есть.
…
Рукава рубашки висели небрежно, почти касаясь миски. Синьбай, морщась, присел и аккуратно подвернул их.
Лицо Гуаншэна чуть смягчилось.
— Иди. До встречи, — тихо сказал он.
Синьбай вернулся в свою крошечную квартиру.
Эти два дня тянулись, как целая жизнь. В прошлый раз, когда он отсюда уходил, казалось, это было в другой жизни.
Вспоминая всё случившееся, он вдруг ощутил усталость до самого нутра и мгновенно заснул. Даже не заметил, когда домой вернулся Ли Цзыхань.
По определённым причинам спал он плохо — и видел сны.
Ему снилась белая рубашка. На вороте — застёжка с цепочкой и светло-голубым камешком, покачивавшимся и сверкнувшим в полутьме. Длинная красивая рука медленно расстёгивала застёжку, потом пуговицы рубашки: первую, вторую, третью… Рука не останавливалась, пока не освободила все. Ткань соскользнула с плеч и повисла на предплечье.
Тело было ровное, сухое, кожа гладкая. На боку шеи — красная родинка, рядом свежие следы поцелуев. В ямочке плеча — ещё одна, и ещё — под грудью, из-за чего кожа казалась ещё светлее. Когда пальцы скользнули по ней, тело вздрогнуло, а розовато-коричневые соски напряглись, слишком уж откровенно выдаваясь.
Это тело, как и камешек на цепочке, переливалось и слепило.
— Бывает, мужчине достаточно, чтобы его трахали, — прозвучал голос. — И он кончает. Это в десятки раз приятнее, чем трогать себя спереди.
— Любопытно?
Синьбай опустил взгляд. Внизу он ничего не видел, только чувствовал тупую, распирающую боль.
— Любопытство тебе не поможет.
— Почему? — спросил он во сне.
— Потому что… — голос рассмеялся хрипло, вкрадчиво, грязно. — Потому что ты скорострел.
Стыд и задетое достоинство подлили масла в огонь. Злость накрыла Синьбая целиком. В порыве он вцепился обеими руками в сильные бёдра, что двигались не останавливаясь. Пальцы впились в плоть. Рваным, яростным ритмом он раз за разом разбивал в клочья и это распутное тело, и эту мерзкую, насмешливую улыбку.
Блаженство — на грани потери сознания.
Слёзы от боли и удовольствия.
…
— Ну как, я хорош? — выдохнул он.
— Хорош… очень хорош~ Быстрее… уже достал…
— Вот-вот…
— М-м… вот-вот…
Голова пустая, тело трясло. Удовольствие копилось короткими вспышками и готово было накрыть с головой. Он перевернулся, согнул его за талию и вогнал до упора.
— Мм… — сорвался стон.
И вдруг лицо напротив стало ясным: усталое, с кривой насмешкой.
— Видишь? Я же говорил.
!!!
Синьбай резко сел, хватая воздух, потом снова повалился и прижал подушку к лицу.
— Мать твою!
Раздвижная дверь скользнула в сторону. Ли Цзыхань, ухмыляясь, заглянул в комнату:
— Брат, что с тобой, простыню испачкал?
Случайная фраза, но ударила точно в больное место.
Лишь спустя время из-под подушки донёсся глухой, сердитый голос:
— Ли Цзыхань, только попробуй меня достать.
— С утра такой злой, — хмыкнул Ли Цзыхань и, не спеша, прошёл через комнату к ванной.
Синьбай, уткнувшись лицом в подушку, ещё немного полежал, потом нащупал телефон на столике и затащил его к себе.
Сначала вбил в поиск: «Нормально ли, что в 23 года бывает поллюция».
Минут пять листал результаты.
Нормально.
Потом, держа телефон в руках, медленно начал печатать: «Мужчина быстро ко…»
Заканчивать не захотел. Спасибо поисковику за автоподсказки — он выбрал нужный вариант оттуда.
И снова подумал: Лин Шуфэн. Если бы не ты.
Если бы не ты, я бы дважды не оказался под этим грёбаным допингом от гея, не переспал бы с мужиком и, мать его, не подцепил бы ещё и эту болезнь!
Вж-ж-ж. Телефон завибрировал. Новое сообщение.
Гуаншэн: Доброе утро. Дай угадаю?
Синьбай нахмурился, уставился в экран, не понимая. Напечатал:
— Что угадать, Сяо Ян-цзун?
Гуаншэн: Густая. Много.
Гуаншэн: :）
http://bllate.org/book/14475/1280677
