Морской ветер действительно сдул с Лю Кунъюня часть душной липкости. Если бы всё этим ограничилось, он бы ещё мог признать: у этого туристического рая есть свой шарм.
Но мерзавец продолжал смотреть прямо в глаза и большим пальцем потёр вторую пуговицу на его рубашке. Щёлк — и та разошлась.
Лю Кунъюнь опустил взгляд на распахнувшуюся ткань.
Палец скользнул дальше, коснулся следующей пуговицы, начал её теребить.
Лю Кунъюнь резко перехватил его руку:
— Ты что творишь?
— Жарко ведь, — лениво повторил тот и кивнул подбородком в сторону пляжа, где парни в одних шортах шатались по песку.
Лю Кунъюнь покосился туда:
— Ты хочешь, чтобы я разделся?
— Ага, — ухмыльнулся шантажист. Улыбка была довольная, как у кота, сожравшего канарейку.
— Загружай своё видео в сеть, — холодно сказал Лю Кунъюнь.
Тот и не подумал убрать ухмылку. Выдержал паузу, потом достал из кармана телефон, что-то нажал и сунул прямо в руки. На экране шёл отсчёт.
— Можешь сам, — бросил он. — Вводи любой пароль — и загрузка начнётся. Давай, жми, сколько угодно.
Лю Кунъюнь смотрел на экран. Теперь он понимал: спокойствие ублюдка держалось на его собственном вчерашнем звонке, сделанном на эмоциях.
У него тоже была копия записи — неполная, но достаточная, чтобы сломать игру. Но сначала он сам потребовал выложить видео, а потом струсил. Слабость обернулась верёвкой на шее.
Лю Кунъюнь схватил протянутый телефон и с силой швырнул его вдаль.
— Эй! — взвыл тот. — Ты охренел, мать твою?!
Он сорвался с места и, матерясь на бегу, побежал по песку за телефоном. Когда вернулся, всё ещё выдыхая ругань, Лю Кунъюнь уже стоял. И, словно в пику его претензиям, быстро расстегнул все пуговицы и резко стянул рубашку с плеч. Шантажист осёкся, проглотив остаток брани.
Лю Кунъюнь отбросил рубашку, ухватился за ремень и рывком расстегнул пряжку. Брюки тут же поехали вниз.
Шантажист дёрнулся вперёд, рванул их обратно. На лице впервые мелькнуло нечто вроде смущения:
— Ты… ты cовсем рехнулся?
Лю Кунъюнь посмотрел на руку, вцепившуюся в его пояс:
— А что? Разве не ты хотел, чтобы я разделся?
— Туристы, — буркнул тот, кивая в сторону пляжа. — Вон, в шортах ходят. А у тебя под этим что?..
— Плавки.
— У нормальных людей плавки в воде прозрачными не становятся, — пробормотал он, не удержавшись и краем глаза заглянув внутрь. — И потом… у тебя «это» слишком бросается в глаза.
— Я думал, ты как раз и хочешь, чтобы на меня все глазели, — отрезал Лю Кунъюнь.
— …Я, конечно, не святой, но твои выводы вообще без логики, — скривился тот. — Откуда мне знать, что у тебя тут такое «заметное»? Я же никогда не спал с тобой. Наоборот, думал: раз ты импотент, то, может, у тебя и член… ну, типа маленький огурчик.
Услышав это, доктор Лю физически почувствовыл зуд в кулаках:
— По твоей же логике: раз сам не спал со мной, то откуда знаешь, что я импотент?
Редкость, но шантажист и правда заткнулся.
Альфа, который позволял себе так говорить Омеге, выглядел не с лучшей стороны. Но Лю Кунъюнь и не думал извиняться.
Этот ублюдок Омега — только и ждал момента выставить его идиотом, поносил фамилию Лю, травил словами, и упрямо отказывался признавать его личность.
Шантажист кивнул подбородком в сторону лавки под соломенной крышей и скомандовал:
— Живо. Купи себе шорты. Не позорь природу.
Лю Кунъюнь спокойно застегнул ремень и двинулся с ним к магазину.
У входа громоздились надувные круги, резиновые звери и прочая пляжная мишура. Внутри — ряды пёстрых рубашек, плавок и шорт. Всё пестрило, резало глаз. И как только они вошли, взгляды, будто сговорившись, разом скользнули к Альфе.
Шантажист не упустил момента, толкнул его локтем, ухмыльнулся, наслаждаясь вниманием толпы:
— Смотри как пялятся. Ты просто красавчик-принц, мать твою.
Лю Кунъюнь скосил взгляд вниз: голый торс и строгие брюки. Наряд выглядел нелепо, наверное по этой причине он привлекал внимание.
Шорты были все на одно лицо — одинаково кричащие. Шантажист и не притворялся, что выбирает. Схватил первую попавшуюся пару, сунул ему в руки:
— Надевай.
Рядом с лавкой тянулся ряд примитивных кабинок с тонкими занавесками вместо дверей. Лю Кунъюнь взял шорты и молча направился туда.
Через минуту занавеска чуть приподнялась, и он высунул голову:
— Эй. Иди сюда.
И сразу же снова скрылся за пологом, плотно задернув его за собой.
Снаружи Лю Кунъюнь услышал, как продавщица обращается к Юй Сяовэню:
— Молодой человек, у нас примерочные открытые, тут небезопасно. Вам с партнёром лучше соблюдать приватность и не слишком уж увлекаться проявлением чувств.
Говорила она это на автомате, видно, сотни раз уже повторяла.
А вот шантажист, похоже, впервые услышал подобное — и расхохотался:
— Чувств? Ха-ха, малышка, да ты прелесть! Красавица, дай-ка ещё пару эскимо сверху.
Вскоре он приподнял занавеску и протиснулся в тесную кабинку, сжимая в руке два пакета с эскимо.
Места там едва хватало на одного, а вдвоём пришлось встать лицом к лицу, почти впритирку. Голос шантажиста стал тише:
— Ну? Что случилось?
Он смотрел прямо, ресницы дрожали, как крылья бабочки.
— Омеги тоже умеют клеить девчонок? — сухо бросил Лю Кунъюнь.
Шантажист замер, потом чуть приподнял взгляд. Бабочка на ресницах стихла.
— А почему нет? Мужики-Альфы ведь тоже трахаются друг с другом. — сказал он с насмешкой.
Его топорный синтаксис раздражал. Слово «трахаются» застряло между зубами, липкое, навязчивое — у Лю Кунъюня дёрнулась скула.
Не стоило вообще тратить на него слова.
— Ужасно смотрится, — коротко сказал он и ткнул пальцем в пёстрые шорты.
Шантажист склонил голову набок, оценивающе уставившись на обновку. На шее у него снова бросался в глаза ярко-красный пластырь-ингибитор.
— Да нормальные шорты, — отмахнулся он. — Все такие носят.
— Этот принт как ядовитая гусеница, — сухо заметил Лю Кунъюнь, отводя взгляд. — Я в таком не выйду.
— Ну тогда и не выходи, — усмехнулся шантажист и уже откинул занавеску, собираясь уйти.
Лю Кунъюнь резко перехватил его за запястье. Сам не знал зачем — просто сработал инстинкт, движение вырвалось машинально. Несколько секунд тянулась тишина. Потом он отпустил.
— Ладно.
Спорить дальше смысла не было. Он протянул руку, снял с крючка одежду и собрался выйти.
Шантажист молча прикусил губу, выскользнул из кабинки. Через мгновение в щель занавески просунулась его рука с другой парой шорт — расцветка поспокойнее.
— Других нет. Давай, переодевайся.
На новых красовались кокосовые пальмы и волны — кричащее сочетание «свежести» с кислотным безумием. Но вариантов всё равно не было, и Лю Кунъюнь решил не придираться. Взял и переоделся.
Через минуту он вышел в этих шортах, прижимая к груди свои вещи. Шантажиста рядом не оказалось. Лю Кунъюнь огляделся — пусто. Только продавщица, лениво щёлкая семечки, равнодушно заметила:
— Ваш любимый сбежал.
Лю Кунъюнь застыл на три секунды.
— …Сбежал?
— Да вон, — она махнула в сторону дороги. — Какой-то парень сумку у тётки дёрнул, так он за ним и помчался.
…
Юй Сяовэнь уже едва держался на ногах. В глазах темнело, дыхание рвалось на куски. Хотелось остановиться, плюнуть и признать поражение. Но упрямство гнало дальше: ну неужели он даже карманного воришку догнать не сможет?
Вор тоже сбавил темп, споткнулся и юркнул в переулок. Там всё мешало бежать — заборы, ящики, бетонные блоки. Зато Юй Сяовэнь знал эти улочки как свои пять пальцев.
Злость толкнула его вперёд. Когда вор проскользнул в узкую щель между домами, Юй Сяовэнь сделал обходной круг и затаился у общественного туалета. Через секунду послышались шаги — сбивчивые, тяжёлые, всё ближе.
Он вылетел из-за угла и с разбега сбил противника с ног.
— А-а-а! — заорал тот. Красный брендовый рюкзак вылетел из рук.
Они рухнули на асфальт, сцепились. Первым успел Юй Сяовэнь — навалился сверху, прижал его:
— Не двигайся!
Но пробежка выжала все силы. Он ослаб, и перевес быстро ушёл. Вор вывернулся, навалился сверху и вжал его в землю. Пальцы сомкнулись на горле.
У жулика глаза налились кровью, руки были дикие, безжалостные:
— Чего ты прицепился?! Из-за какого-то сраного рюкзака?! И ради этого ты гнался за мной через полгорода, мудак?!
…Вот и всё. Даже карманника не осилил.
Мелькнула ироничная мысль: может, лучше было умереть в погоне, чем медленно умирать от болезни? Одним выстрелом в висок — и всё, чисто.
Голова распухала от давления, мир наливался красным. Под руку подвернулась палка. Всадить её этому уроду в глаз — и свобода. Но ведь мелкий карманник смерти не заслуживал.
…Может, хотя бы в нос засадить?
Он повернул палку, прицелился — и в этот момент раздался глухой удар. Вор дёрнулся, обмяк и завалился в сторону.
Юй Сяовэнь распластался на земле, жадно хватая воздух. Провёл ладонью по глазам, пока зрение не прояснилось. И тогда увидел: напротив стоял его Жертва — в пляжных шортах, с кокосом, «орудием убийства», в руке, и смотрел на него сверху вниз.
На другой руке у Лю Кунъюня болтался пластиковый пакет с его одеждой — и ещё одним кокосом.
Не отводя взгляда от Сяовэня, Жертва наклонил голову и втянул сок через торчащую из кокоса трубочку. Дождался, пока та не зашипела пустым «хлюп-хлюп», и только тогда отвел глаза и небрежно швырнул скорлупу в урну.
После чего холодным, ровным голосом произнёс:
— Омегам не место в уголовном розыске.
«……»
Юй Сяовэнь ненавидел подобные слова. Если бы Лю Кунъюнь встретился ему хотя бы год назад, он бы никогда не позволил себе такую чушь.
Он ещё немного полежал на земле, ловя ртом воздух, потом медленно поднялся. На куче хлама заметил моток пластикового шпагата, выдрал пару полос и, присев, связал вору руки и ноги.
Косо глянув на Лю, спросил:
— Сильно приложил? Хоть не откинется?
— Метил в нервный центр. Минут на пятнадцать отрубился, — спокойно отозвался Лю Кунъюнь.
Юй Сяовэнь хмыкнул, поднялся, привалился к стене. Улыбнулся с выдохом, словно дворовый хулиган:
— Вот за это я и люблю моего доктора Лю.
— Скажи лучше спасибо, — отрезал Лю Кунъюнь.
Он стоял посреди дворов в одних пляжных шортах, чужеродно, будто случайный прохожий из другого мира. Из пакета достал рубашку и натянул на себя, пытаясь расправить складки после скомканного вида.
Юй Сяовэнь подошёл ближе, положил ладони ему на спину и медленно провёл сверху вниз, разглаживая ткань.
— Спасибо, — тихо сказал он.
Руки Лю Кунъюня замерли. Он чуть повернул голову, но ничего не ответил.
Тогда Юй Сяовэнь обошёл его и встал лицом к лицу. Начал медленно застёгивать рубашку, пуговицу за пуговицей. Поднял взгляд — и встретил эти глаза: красивые, ясные, но холодные, без единой ряби.
И именно эта холодность подстегнула его дерзость. Он застёгивал пуговицы нарочито медленно, будто дразня.
Лю Кунъюнь, видно, бежал сюда слишком быстро: кожа чуть влажная, и от него исходил едва уловимый запах феромонов, перемешанный с потом.
Не то безумное извержение, что случилось в машине в прошлый раз… а что-то другое.
Это был запах из воспоминаний.
http://bllate.org/book/14474/1280589
