Манцзин, район S. Старая улица в час пик. Сумерки. Толпа возвращалась с работы, торговцы надрывались на обочинах — улица кипела жизнью.
В машине неподалёку дежурили двое. Юй Сяовэнь — бывалый следователь, и его напарник Сюй Цзе, вчерашний выпускник полицейской академии. Сюй звал Сяовэня то «братом», то «учителем».
Глаза Сюй Цзе не отлипали от облупленного подъезда старого дома. Сяовэнь буркнул:
— Смотри в оба.
Сам же уткнулся в телефон, лениво прокручивая в приложении страховой компании отчёт по медвыплатам.
Сюй скосил взгляд:
— Страховка? Что стряслось, учитель?
— «Страховая компания “Время”. Всегда рядом, всегда с вами», — пробормотал под нос Сяовэнь и сухо добавил: — Следи за объектом и не залипай куда попало.
Сюй снова впился глазами в двери.
— Брат Сяо, ты уверен, что он объявится? Мы тут днями торчим без толку. Может, он уже давно свалил. А если мы прохлопаем и не успеем объявить розыск?
— Ну, прохлопаем — значит, прохлопаем. Даже если меня за это повесят, машины времени у меня всё равно нет — назад не отмотать.
Они снова замолчали. Сюй таращился на двери, а Сяовэнь бездумно щёлкал «бабл шутер» на телефоне. Солнце уже почти село, золотая полоска на горизонте растворялась в густых сумерках.
— Брат, я больше не могу, сбегаю в туалет, — выдохнул Сюй Цзе.
— Иди.
— Я мигом, — пообещал он, потянулся, выбрался из машины, задел плечом дверцу и вприпрыжку помчался в переулок, где висела табличка «WC».
Сяовэнь убрал телефон и уставился на серый силуэт старого дома, который в тусклом свете постепенно расплывался.
Он достал пачку сигарет — внутри осталось всего две. Вздохнул, сунул мятую коробку обратно в карман. Зато в куче окурков рядом с машиной выудил недокурок, сунул в зубы и закурил.
Приоткрыл окно — сизый дым ленивыми струйками вытянулся в щель.
Глаза снова впились в здание. На секунду он отключился.
— Твою мать… сам почти в гробу, а всё равно бегаю за таким ублюдком. Давай уж, вылезай скорее.
Словно в ответ на вызов, у входа в переулок показалась высокая крепкая фигура. На голове — кепка, но Сяовэнь узнал его безошибочно, наработанным глазом. Горло перехватило, он резко выпрямился, захлопнул окно, затушил окурок.
Незнакомец немного потоптался возле прилавков, а потом нырнул в дом.
Сяовэнь сразу набрал Сюй Цзе, но тут же раздался звонок в салоне — телефон напарника валялся на пассажирском сиденье.
— …
Поколебавшись пару секунд, Сяовэнь оставил голосовое сообщение, отстегнул ремень, открыл дверь и быстрым шагом направился к подъезду.
Первый этаж дома занимали лавчонки, выше — дешёвые комнаты в аренду и подпольные игорные притоны. Публика там водилась пёстрая и мутная.
Сяовэнь вошёл в тёмный дверной проём и сразу заметил крепкого мужчину, который уверенно направился к лестнице. Он выждал пару мгновений — и двинулся следом.
Всё шло так, как он и ожидал: тот поднялся на третий этаж, к почасовым номерам. Сяовэнь двинулся следом. На полпролёта задержался, склонился к щели между ступенями и уловил — да, след оборвался именно там.
Он поднялся выше. Третий этаж встретил его приглушённым, вязким светом. За стойкой сидела женщина с ярким, почти крикливым макияжем. Она не отрывалась от телефона, пальцы бегали по экрану с ленивым ритмом.
— Номер заказывали? — она приподняла веки, даже не глядя толком.
— Угу, — буркнул в нос Сяовэнь, схватил с тележки полотенце и набор для умывания, будто и правда был по делу. Затем двинулся дальше по коридору. Дошёл до угла, остановился, пригляделся к дверям. Постучал в первую.
— Кто там? — отозвался молодой голос.
— Ошибся, — коротко бросил Сяовэнь и пошёл дальше.
У второй двери он постучал несколько раз. Тишина.
Стоя у третьей, он заметил, что на четвёртой висела табличка «Не беспокоить». Слегка изменил шаг, подошёл именно к ней и постучал.
— Кто? — изнутри донёсся низкий мужской голос.
Сяовэнь сжал в руках полотенце и пакетик с умывальными принадлежностями, словно это и был его пропуск.
— Господин, вы ведь только что заселились? — сказал он деловым, чуть усталым тоном. — Комнату уже убрали, но одноразовые принадлежности не заменили. Хозяйка велела занести.
Молчание. Потом глухой ответ:
— Не нужно.
Сяовэнь наклонился ближе к двери, приглушил голос, сделал его доверительным:
— Брат, сейчас вы откажетесь, а потом скажете, что всё грязное, заразитесь чем-нибудь, и отвечать придётся нам. Куда мне потом жаловаться? Давайте я заменю, минутное дело.
За дверью — ни звука.
Плохое предчувствие полоснуло его изнутри. Сяовэнь шагнул назад и с размаху выбил дверь.
Предчувствие не подвело. Комната оказалась пуста. Окно распахнуто, шторы вздрагивали от сквозняка.
Он метнулся вперёд. За окном мелькнула тёмная фигура: мужчина с чемоданом уже бежал по крыше соседнего одноэтажного дома.
Сяовэнь, не раздумывая, перемахнул через подоконник и рванул вдогонку.
Противник двигался ловко, легко, будто зверь. Сяовэнь когда-то и сам был таким, но болезнь выжгла силы. Теперь каждое движение отзывалось тяжёлым дыханием, ноги наливались ватой, холодный пот стекал по спине. Он задыхался — и всё же не отпускал добычу.
В конце концов они упёрлись в тупик. Мужчина уже взобрался, цепляясь за выступы стены. На это ушло всего несколько секунд — но Сяовэнь успел сократить дистанцию.
Он выхватил пистолет, голос хрипел:
— Стоять. Слезай. Или я стреляю.
Мужчина замер. Медленно повернул голову, глянул сначала на ствол, потом прямо на Сяовэня. Несколько долгих мгновений висел в воздухе — и всё же спрыгнул вниз. Теперь они стояли лицом к лицу.
Он был широкоплеч, густые брови нависали над тёмными глазами с холодной белизной. Тонкие губы, мрачное, жёсткое лицо. Ухмылка в уголке рта только подчёркивала мерзость.
Манцзинское дело №216. Серийный насильник и убийца.
Увидев эту рожу, Сяовэнь испытал не отвращение, а облегчение. Если бы он не взял его сегодня, его сгноила бы не болезнь, а собственное начальство. Он шумно выдохнул:
— Руки вверх.
Мужчина медлил. Потом бросил чемодан, поднял руки.
Сяовэнь шагнул ближе. Одной рукой держал его на прицеле, другой вытащил наручники.
— К трубе.
Тот подошёл медленно, не отводя взгляда, с усмешкой, которая просила пулю.
— Чего лыбишься? — бросил Сяовэнь, подступая с наручниками.
— О-о… Омега-коп, — убийца ухмыльнулся шире, почти вразрез с мрачным лицом. Глаза скользнули по его бледному, взмокшему лицу. Он облизал губы. — Жалкий, выдохшийся… пару шагов, и ты уже белый как смерть. Такой нежненький, тоненький… прямо игрушка.
— Скоро тебе будет не до игрушек, — огрызнулся Сяовэнь, схватил его за запястье и резко дёрнул, прижимая к трубе, готовый защёлкнуть наручники.
Он ухватил его за запястье, дёрнул к трубе — но в следующее мгновение убийца резко вывернулся. Железной хваткой перехватил его руку и рванул. Сил у Сяовэня не осталось: тело предательски поддалось, как мокрая глина. Наручники не защёлкнулись — а грудь со всего размаху встретила стену. Пистолет выскользнул, ударился об пол, откатился в сторону.
Громила навалился сзади. В поясницу упёрлось что-то твёрдое. Горячее дыхание мазнуло по уху.
— Знаешь, офицер… — голос был густой, тягучий, будто жирные капли шкворчали на сковороде. — Если я тебя прямо тут помечу… кем ты потом будешь? Шавкой закона или моей шавкой на поводке?
На слове «поводок» он нарочно толкнулся бёдрами.
Сяовэнь захрипел. Грудь сдавило болью, в глазах темнело. Он дёргался, но воздух уже был пропитан чужим, удушливо-сладким феромоном, от которого мутило и выворачивало.
Острые клыки сорвали пластырь-ингибитор с его желез и вонзились в шею. В тело хлынул чужой феромон — и Сяовэня сразу повело. Мышцы обмякли, дыхание перехватило. Пальцы вцепились в бетон стены, будто можно было удержаться. Сзади дыхание противника стало чаще, тяжелее; чужая рука полезла в штаны, дёргая ремень.
Сяовэнь скосил взгляд вниз — и увидел, как пальцы шарят по его поясу. Тогда он резко дёрнул рукой. Наручники щёлкнули — и одно запястье убийцы оказалось намертво пристёгнуто к трубе.
Сяовэнь сам рухнул на пол, перекатился в сторону и ухватил пистолет. Несколько раз глубоко вдохнул, отгоняя дурноту, с трудом поднялся. Навёл ствол.
— На колени.
Тот замер, ещё не успев осознать резкий поворот. Тогда Сяовэнь ударил его ногой в подколенное. Мужчина рухнул. Схватив его за волосы, Сяовэнь резко запрокинул голову назад.
Рот убийцы распахнулся в гримасе боли, глаза округлились — он даже не понял, что происходит. В следующее мгновение Сяовэнь вогнал ствол ему в рот и с силой врезал коленом по челюсти.
Пронзительный вопль взорвал переулок, заглушенный хрустом крошащихся зубов. Мужчина захрипел, закашлялся, выплёвывая кровь вперемешку с белыми осколками клыков.
Он продолжал выть, не смолкая. Сяовэнь присел рядом, сжал его челюсть, наблюдая, как алый поток хлещет наружу, заливает губы и подбородок.
Со злостью шлёпнул его по щеке:
— Длинные клыки… и что с того? Ну? Гордишься ими?
Наклонился, вытер пистолет о его одежду, стирая слюну и кровь, убрал обратно в кобуру. Затем сорвал новый пластырь и плотно закрыл им собственные железы на затылке.
Как в дешёвых сериалах, его вопли наконец привлекли «подмогу». В конце переулка показался Сюй Цзе с двумя напарниками.
— Брат Сяовэнь!
— Не двигаться!
Несколько человек подбежали. Убийца уже был обезврежен, и все окружили их.
Один из коллег оказался Бетой, а вот Сюй Цзе и второй — Альфами. Стоило им уловить, чем пропитан воздух, как они напряглись и тревожно взглянули на Сяовэня.
— Учитель?..
Железы у него были повреждены: он не поддавался метке, но даже через пластырь чужие феромоны били по нервам. Тем более, если их впрыснули прямо в тело.
Сяовэнь достал более сильный ингибитор в шприце, сорвал колпачок и вогнал себе в руку. Потом сунул обратно в карман.
Даже укол пошёл в ход. Сюй Цзе побледнел, перепугался:
— Что с тобой, брат? Всё нормально?
— Пустяки. Укусил, — отрезал Сяовэнь.
И тут маньяк разразился хриплым, кроваво-скрежещущим смехом. Сквозь щербатый рот прорезалась издёвка, от которой мороз пошёл по коже:
— Ха-ха-ха! Ваш нежненький Омега-офицер уже мой. Мой! — он закашлялся, выплёвывая алую жижу. — Теперь он помечен… теперь он мой! Ха-ха… кх-х…
Один из коллег с отвращением пнул его по рёбрам. Убийца захрипел и снова выплюнул комок кровавой слюны.
Сюй Цзе скрутил ему руки и чуть не сорвался на плач:
— Всё из-за меня! Всё из-за меня! Если бы не понос, если бы я не забыл телефон и бумагу…
— …Твою мать, — хрипло пробормотал Сяовэнь. — Хватит нести чушь. Лучше бы вообще не возвращался. — Он перевёл взгляд на чемодан. — Чемодан отдайте наркоконтролю.
Один из коллег удивлённо поднял глаза:
— Капитан Сяо, почему наркоконтролю? У нас же убийство, мы же ведём это дело…
— Мы ведём убийство, — жёстко оборвал его Сяовэнь. — А если в чемодане порошок — это их епархия. У каждого своя мусорка. Запоминай на потом.
— На потом?.. — переспросил Сюй Цзе, растерянно глядя на него.
В последнее время шифу всё чаще говорил «потом». И в этом слове слышалось что-то нехорошее.
…
Преступника увезли в другой машине. Сяовэнь, Сюй Цзе и ещё двое сели в его автомобиль.
За рулём сидел Сюй Цзе, боковым зрением не отрываясь поглядывал на наставника. Тот сидел рядом, нахмуренный и молчаливый.
Сяовэнь выглядел плохо. Вероятно, из-за постоянных лекарств и химии его организм уже притерпелся к подавителям: укол, сделанный двадцать минут назад, не действовал. Вместо облегчения пришёл жар, пустота, накатывающая волнами. Симптомы течки.
Он неловко шевельнулся, стараясь унять дыхание. Но даже лёгкий выдох сорвался — слишком «не тем» звуком.
В салоне повисла мёртвая тишина.
Два Альфы напряглись, словно сидели на иголках. Даже Бета втянул голову в плечи.
Все знали: Сяовэнь — тот, кого невозможно «пометить». Всегда с пластырем на железах, всегда с уколом в кармане. Никогда ничего подобного не случалось. Поэтому эта тишина была не просто неловкой — она тянулась густо и липко, будто все четверо сидели внутри бомбы с заведённым таймером.
— Чего застыли, как перед казнью? — хрипло усмехнулся Сяовэнь. — Я что, объявил, что мне нужен доброволец? Справлюсь без вас.
Он резко распахнул дверь:
— Езжайте в управление. Я подтянусь позже.
Вышел, пошатываясь, и направился к тому самому туалету, куда ещё недавно бегал Сюй Цзе.
Но вскоре за спиной раздались быстрые шаги, и чья-то рука схватила его за локоть.
— Учитель, так нельзя, вы сами не выдержите… — Сюй Цзе.
Прикосновение Альфы в таком состоянии ударило по нервам, словно ток. Сяовэнь дёрнулся, осел и сорвался на крик:
— Не трогай меня!
Он вырвал руку, тяжело дыша, грудь ходила ходуном.
Сюй Цзе застыл. Щёки вспыхнули, уши полыхнули красным — и он сам не знал, что делать.
— Не вмешивайся, — резко бросил Сяовэнь и ускорил шаг. — Я сам разберусь и вернусь.
http://bllate.org/book/14474/1280582
