Объяснение, конечно, было притянуто за уши — но в такой спешке ни у кого не хватало фантазии выдумать что-то более убедительное. Парни, толкаясь и дергая друг друга, начали наперебой поддакивать, в голосах — фальшь, в глазах — мольба: «Только бы пронесло».
— Да, да! Мы просто прикалывались!
— Не воспринимай всерьёз… Ничего такого…
— Лян И, ты меня за идиота держишь? — Тао Вэй явно не купился. — Щекотки, блин? Ну-ка, иди попробуй так же пощекочи Пэя Цзяньчэня!
Лян И расплылся в наглой ухмылке, поднял руки вверх:
— Я бы с радостью. Только А-Чэнь считает, что я вонючий мужик.
Напряжение не спало, но все невольно прыснули — не устояли перед шуткой Ляна. Смех разрядил воздух, хоть и на мгновение.
Тао Вэй, потеряв интерес к разборкам, схватил Аманду за руку и, словно тряпичную куклу, поволок прочь.
— Джейсон! — срываясь на крик, Аманде было несложно представить, что её ждёт. — Пожалуйста! Я умоляю тебя… пожалуйста!
Многие девушки потупили взгляд — тяжело видеть, как над кем-то издеваются. Даже если это не ты.
— Заткнись, сука! — рявкнул парень и вскинул руку для пощёчины.
Но не успела ладонь опуститься, как серебряная вспышка рассекла воздух. Внезапная боль пронзила точку янчи на его кисти — рука бессильно повисла.
Маленький предмет со звоном отскочил и застыл на ступенях у бассейна — металлический винный камень. Пэй Цзяньчэнь снял солнцезащитные очки и медленно поднялся с места.
Пэй Цзяньчэнь снял тёмные очки и выпрямился.
DJ уже успел вырубить музыку и куда-то испарился. Вокруг бассейна толпились люди, но стояла мёртвая тишина.
Тропическая листва шуршала на ветру, сладкий аромат франжипани то и дело прокрадывался в ноздри.
Солнце нещадно палило с высоты, лучи блестели в чёрных, чуть вьющихся волосах Пэя. Резкие линии бровей отбрасывали тень, а в его дымчато-кристальных глазах — играла волна неуловимой усмешки.
С этой улыбкой он выглядел таким дружелюбным, почти искренним — легко было бы подумать, что этот юноша мягкий и обходительный.
— Тао Вэй, — произнёс Пэй Цзяньчэнь, — тёлочка у тебя недурная. Отдай-ка мне.
Фраза раздалась как удар грома среди ясного неба — всех словно током шибануло. Даже Аманда, сидевшая на земле с руками на лице, перестала всхлипывать.
— Чего ты сказал?.. — голос Тао Вэя дрожал от ярости. Его тело налилось, будто накачанное воздухом — мышцы вздулись, футболка затрещала по швам.
— А-Чэнь… — Лян И поморщился и негромко сказал: — По-моему, ты перегибаешь…
— Есть такое, — отозвался Пэй с беззаботным наклоном головы. Голос звучал легко, почти насмешливо, как у мальчишки, играющего в поддавки. — Нехорошо просто так забирать чужое. Давай по-честному: я недавно приобрёл арабского жеребца, победителя «Эпсома». Меняю на эту девочку. По рукам?
Атмосфера снова изменилась — воздух стал вязким, как перед бурей.
Аманда вовсе не принадлежала к “высшему кругу”. Она была просто развлечением, привезённым кем-то из гостей.
Здесь таких, как она, хватало. Кто-то родом из семей-прислужников этих кланов, кто-то из младших ветвей, кто-то просто шёл на всё, лишь бы быть полезным и получить за это своё место. Всех этих ребят подбирали тщательно, проверяли досье, обучали базовым манерам и кое-каким умениям — чтобы они знали, как угодить юным господам и хозяйкам.
Они все назывались людьми — но для настоящих «золотых фениксов» вокруг это были всего лишь игрушки: развлечение, которое можно осквернить или обменять.
Жеребец высшей породы — в обмен на девушку. Никто из присутствующих не считал это неравноценным.
Тао Вэй потёр запястье — боль от недавнего удара ещё не прошла. Он скривился в злобной усмешке:
— Раз ты захотел — я сразу должен согласиться? Да ты совсем охренел.
Хочешь её? Тогда дерись со мной. Выиграешь — она твоя, хоть в коробке уноси. Проиграешь — встанешь на колени и вылижешь мне ботинки. Ну что, кишка не тонка?
Пэй Цзяньчэнь поднял брови, в глазах блеснула насмешка:
— Старик запретил мне с тобой драться.
— К тому же, — взгляд скользнул по толпе, — дамы присутствуют. Давай по-цивильному. На пистолетах, а?
— По рукам! — Тао Вэй согласился без колебаний. — Условия?
— Два ствола, — Пэй поднял два изящных пальца. — Разборка, сборка, стрельба по мишени. У кого быстрее — тот и победил.
Правила были до абсурда просты — идеально для такого внезапного состязания, где важна была не сила, а сноровка.
Глаз Тао Вэя метнулся в сторону — к Аманде, всё ещё сидящей на земле с пустым, отрешённым взглядом. Он резко дёрнул её за руку, рывком поднял на ноги:
— Стрелять в мишень скучно. Давай-ка повеселее. Сбегай за яблоком и держи его у себя на башке!
У Аманды подкосились колени. Она замотала головой, как безумная, глаза полные ужаса.
Пэй щёлкнул языком, покачал головой:
— Пули, знаешь ли, не разбирают — своя, чужая. Если вдруг что пойдёт не так… кто будет виноват? Ты? Или я?
— Чё, ссышь? — Тао Вэй пнул Аманду обратно на землю. — Или играть по-взрослому уже неинтересно?
Пэй лишь хмыкнул, но голос звучал весело:
— Всё-таки я здесь хозяин. Логично, что мне и выбирать мишень.
Он чуть склонил голову и негромко позвал:
— Шуюй.
Имя повисло в воздухе, незнакомое, чужое. Парни переглянулись, кто-то даже обернулся — что за «Шуюй»?
И тогда из толпы вышел он — юноша в белой рубашке и чёрных брюках.
Глава 4
Республике Суман — ещё нет и шестидесяти лет.
До обретения независимости этот богатый остров в южном полушарии почти три века пребывал под колониальным гнётом: сперва испанским, затем французским.
За эти триста лет коренные жители архипелага, китайские переселенцы, прибывшие по южным морским путям, и европейцы — всё перемешалось. Элита слилась в плотную паутину родственных связей: династии, династии, династии… И теперь те, кто составляет высшие и средние слои общества, — по сути, представители самой замысловатой генетической смеси.
Формально, после провозглашения независимости, большинство родов отказались от европейских фамилий, взяв китайские или туземные — как знак разрыва с колониальным прошлым. Но по внешности легко было определить: в этой компании, на этой вечеринке, кровь старой Европы течёт почти в каждом.
Высокие, плечистые, с яркими чертами лица. Кто-то сохранил бронзовую кожу и резкие линии предков-аборигенов — как Тао Вэй. А кто-то унаследовал светлую кожу и и мужественную красоту предков с севера Европы, как у Пэй Цзяньчэня.
А вот юноша, которого он только что окликнул — Шуюй — выглядел совсем иначе.
Чистый восточноазиатский облик.
Стройное, почти хрупкое телосложение. Светлая, с оттенком болезненной прозрачности кожа. Тёмно-каштановые волосы, карие глаза. Лицо — правильное, но ничем не примечательное.
В нём было что-то от тени. Или от воды. Он носил в себе ту самую сдержанную, молчаливую элегантность, которая часто бывает у потомков китайцев. Такой легко затеряться среди прислуги — и никто не заметит. Если бы не имя, названное Пэем, никто бы не обратил внимания на его присутствие.
Под взглядами толпы, он спокойно подошёл и остановился рядом с Пэем.
— Господин, — негромко произнёс он.
— Иди, — Пэй даже не утруждал себя подробностями. — Только не позорь меня.
Вэнь Шуюй молча кивнул, чуть склонился в поклоне и сделал знак управляющему Пэя. Начал готовиться, спокойно, уверенно, будто это всё уже происходило раньше сотни раз.
— Это тот самый “нянька”… которого тебе старик навязал? — спросил Лян И, прищурившись.
Пэй коротко кивнул.
— А он… вообще что-то умеет?
Пэй Цзяньчэнь приподнял бровь — в его взгляде промелькнуло едва заметное презрение.
— Готовит он… ну, сносно.
— Ты чего, он у тебя повар? — Лян И удивлённо округлил глаза.
— Где там, — хмыкнул Пэй, насмешка в голосе. — Он, вообще-то, был выпускником года в Иньхуа — сам представлял академию на церемонии. Потом без экзаменов поступил в Столичный военно-морской колледж. Старше меня на курс — мой, можно сказать, сэнсэй.
— Серьёзно? Умный парень! — в голосе Ляна скользнула нотка зависти.
— А ты знаешь, на кого он учился? — Пэй повернулся к нему, дымчато-прозрачные глаза блеснули — лукаво, как нож. — Управление персоналом.
Лян И не выдержал — прыснул, рассмеявшись так, что пошатнулся и навалился плечом на Пэя.
Потомки Лянов когда-то были в тесном партнёрстве с испанскими колонизаторами — и теперь в лице Ляна жили следы тех времён: изящные черты, томный взгляд, природное обаяние. Даже когда он молчал, во взгляде была лёгкая провокация. А уж когда смеялся — словно весеннее половодье: тепло, широко и немного разрушительно.
— Да нормально. По крайней мере, видно — деловой. — Он проводил взглядом стройную фигуру Вэнь Шуюя. — У тебя под боком есть всё: бойцы, водители, девки, связи… А вот того, кто бы всем этим командовал — не было. Старик-то твой заботу проявил, с головой подошёл. Прямо, как будто правда тебя любит.
В этот момент Вэнь Шуюй уже подошёл — в руках шёлковая коробка, обтянутая бархатом. Он держал её так, словно это не оружие, а что-то священное.
На бархатной подложке блестели два Walther PPK.
Пэй Цзяньчэнь глянул — и уголок рта приподнялся в одобрении.
Walther серии P — классика среди малых пистолетов. Любимая игрушка агентов и телохранителей. Удобный, компактный — идеален для скрытого ношения. Пэй часто носил такую модель при себе, как личное оружие.
А главное, PPK ещё меньше и изящнее, чем P, и особенно любим дамами за аккуратный размер и лёгкость обращения.
Тао Вэй, конечно, не удержался от издёвки:
— Что, в доме Пэев стволы закончились? — хмыкнул Тао Вэй, презрительно скривив губы. — Притащил бабскую игрушку?
— Сложно, да? — Пэй Цзяньчэнь чуть приподнял бровь, иронично глядя на него. — Тогда иди, возьми что покрупнее. M9 потянешь?
— Да пошёл ты! — Тао взбесился. — Мне что, в игрушки играть? Да любой ствол мне по зубам!
Пэй только усмехнулся и слегка кивнул. Жест был ленивым, почти ленским — но в нём читалась абсолютная уверенность в себе и в исходе.
Вэнь Шуюй передал пистолет — один из Walther PPK — человеку Тао Вэя для проверки. Сам же, обойдя бассейн, направился к другой стороне внутреннего дворика, к декоративной стене, поросшей живыми вьюнами.
Он встал, опершись спиной о прохладный камень, аккуратно поднял зелёное яблоко — и водрузил его себе на голову. Замер, будто врос в землю.
Ни дрожи, ни тени тревоги. Ни страха в глазах. Только холодная, глубокая тишина.
Он был живой мишенью. И при этом — не похож на жертву.
Эта странная, упрямая покорность даже не напоминала храбрость. Скорее… это была абсолютная вера.
Лян И машинально нахмурился, меж бровей дёрнулась жилка.
http://bllate.org/book/14473/1280463
