Когда Му Юю исполнилось десять, Му Синьлань сменила работу и вместе с ним переехала в новый район.
Почти сразу после переезда она взяла его за руку и повела знакомиться с соседями. Так Му Юй впервые увидел Чжоу Сунчэня.
Уже тогда Му Юй плохо видел — худой, маленький, в очках, с бледной кожей.
А Чжоу Сунчэнь был другим: аккуратные черты, чистый взгляд, вид безупречный — слишком красивый для обычного мальчишки.
Му Юй глупо цеплялся за мамину руку и просто смотрел, не отрываясь. Никто не устоит перед красивым. Му Юй — тем более.
Под этим пристальным взглядом Чжоу Сунчэнь стоял рядом с родителями и вдруг широко улыбнулся. Эта улыбка сразила Му Юя мгновенно.
Шао Юнь, мать Чжоу Сунчэня, и Му Синьлань были однокурсницами. Именно по настоянию Шао Юнь Му Синьлань согласилась переехать в этот жилой комплекс.
Обе женщины хотели, чтобы их дети тоже дружили. Му Юй и Чжоу Сунчэнь родились в один год, но Му Юй был старше на пять месяцев. Перед визитом Му Синьлань много раз напоминала ему: Чжоу Сунчэнь младше, он «младший брат», за ним нужно присматривать.
Пока взрослые болтали и вспоминали прошлое, Чжоу Сунчэнь отвёл Му Юя к себе в комнату.
Стоило войти, Му Юй сразу понял — этого мальчика дома любили и баловали. Ему позволяли всё, что он хотел.
В комнате Чжоу Сунчэня не было горы игрушек, баскетбольных мячей или плакатов с кумирами. Вместо этого три стены вокруг кровати были заставлены витринами. За стеклом стояли диковинные экспонаты.
От черепов животных до целых скелетов змей.
Во витринах среди костей можно было разглядеть кораллы со дна моря, выцветшие шишки, яркие раковины — даже крошечного чёрного кита, заспиртованного в колбе. Комната Чжоу Сунчэня больше всего напоминала крошечный биомузей — странный, тихий, полный чужих секретов.
Рядом с кроватью тянулись полки, забитые книгами. Тут было всё — от тяжёлых исторических томов до глянцевых журналов и стопок манги.
У Му Юя всё было иначе. Му Синьлань не позволяла ему читать комиксы — и без того он еле успевал по учёбе, всё свободное время уходило на репетиторов. О каких хобби могла идти речь? Особенно о таких «бесполезных», как манга или журналы.
Чжоу Сунчэнь сразу заметил, как Му Юй жадно разглядывал полки. Хитро изогнул бровь, словно что-то понял, но почти сразу нахмурился — недовольно, словно пожалел, что пустил его сюда.
Му Юй решил, что Чжоу Сунчэнь просто не знает, чем занять гостя. На самом деле Чжоу Сунчэнь терпеть не мог, когда кто-то трогал его вещи.
— Я почитаю, — быстро сказал Му Юй, стараясь не мешать.
Он всегда был тихим ребёнком. Чтобы развить в нём усидчивость, Му Синьлань водила его только на курсы по го. Он мог целый день сидеть над шахматными диаграммами — а уж над мангой тем более.
Тот вечер стал для Му Юя редкой передышкой. Новые комиксы, красивый «младший брат» рядом — всё казалось почти волшебным.
Только к ужину он нехотя вернулся домой.
После переезда он всё ещё боялся — новая школа, новые одноклассники. Но знакомство с Чжоу Сунчэнем изменило всё.
А вдруг завтра они снова увидятся? Может, Чжоу Сунчэнь позовёт его к себе? Скажет «братишка» — и возьмёт за руку так же, как тогда?
С этой глупой надеждой Му Юй тогда уснул спокойно.
Но уже на следующий день эта иллюзия разбилась о реальность.
Они тогда столкнулись в лифте. Му Юй, сияя, помахал ему рукой:
— Сунчэнь, братишка, я…
Чжоу Сунчэнь посмотрел на него так, что холод сразу пробежал по спине. В голосе было чистое отвращение:
— Кого ты братом называешь!
И, будто этого было мало, он бросил через плечо, уже выходя:
— На улице не вздумай говорить, что мы знакомы, урод!
***
Му Юй резко открыл глаза. Фраза из сна всё ещё звенела в ушах — это короткое «урод», будто вплавленное под кожу.
Рядом спал Чжоу Сунчэнь — лицо всё такое же красивое. С возрастом он стал только притягательнее — правильные черты, длинные ресницы, спокойный лоб.
«Что толку, — подумал Му Юй. — Красивый снаружи, а внутри гнилой. Всю жизнь только внешность считал важной».
Не хочет видеть его лицо? Так зачем тогда каждый раз звать — и заставлять делать это? Если он такой урод — зачем тогда так липнуть к его рукам?
Му Юй уставился на безмятежное лицо Чжоу Сунчэня. Злость поднималась всё выше — колкая, редкая для него. Он медленно поднял руку, почти не дыша. Хотел ущипнуть это слишком правильное лицо — хоть чуть-чуть оставить на нём след.
Подушечка пальца едва коснулась кожи. Чжоу Сунчэнь нахмурился во сне, ресницы дрогнули, и он медленно открыл глаза.
Му Юй замер. Сердце стучало где-то в горле.
Чжоу Сунчэнь не шелохнулся — только перевёл тяжёлый взгляд на его руку:
— Ты что делаешь?
Му Юй неловко улыбнулся и быстро отдёрнул палец:
— У тебя… волосинка на лбу.
Глупее придумать было невозможно. Чжоу Сунчэнь даже не ответил. Му Юй хотел бы провалиться сквозь подушку, лишь бы не видеть, как тот снова закрывает глаза, как будто ничего не случилось.
В комнате было душно. Чжоу Сунчэнь почти не укрылся одеялом — только нижняя часть тела была прикрыта, остальное Му Юй случайно придавил, когда переворачивался.
Сквозь рассветное окно свет падал прямо на его грудь. Свет и тень переплетались так, что этот торс выглядел как живая статуя — слишком красивая, чтобы наглядеться.
Если бы эта статуя ещё и молчала — цены бы ей не было.
Жаль только, Чжоу Сунчэнь никогда не молчал — наоборот, всегда говорил ровно то, чего Му Юй не хотел слышать.
— Голова совсем вскипела? — лениво сказал он и провёл ладонью по его щеке. — Уже не горячий.
Му Юй опустил глаза — одеяло соскользнуло, и он заметил, что на нём чужая футболка. Чжоу Сунчэнь переодел его, пока тот спал. Его собственный свитер куда-то исчез.
Теперь он был почти налегке — и к тому же лежал рядом с этой «ходячей печкой». За ночь он вспотел так, что лихорадка сошла сама собой.
Чжоу Сунчэнь сморщился, словно ему самому стало не по себе:
— Иди помойся.
Му Юй без слов поднялся с кровати. Уже на полпути в душ обернулся через плечо:
— А моя одежда где?
Чжоу Сунчэнь коротко бросил:
— В гостиной.
Му Юй обыскал всю комнату и в итоге нашёл свой свитер под диваном. Тот был смят до состояния тряпки. Му Юй тяжело выдохнул. Он бы не удивился, если бы Чжоу Сунчэнь вытер об него руки.
Вернувшись в спальню, он увидел, что Чжоу Сунчэнь сидит, привалившись к изголовью, с рассеянным видом. Видно, ещё не до конца проснулся.
— Можно я возьму твоё полотенце? — спросил Му Юй.
Чжоу Сунчэнь кивнул. Му Юй привычно достал полотенце из шкафа и осторожно спросил:
— А футболку… можно я в ней уйду?
У Чжоу Сунчэня по утрам всегда было плохое настроение. На этот раз он даже не ответил Му Юю, просто прошёл мимо и вышел из спальни.
Му Юй, держа полотенце, поплёлся за ним следом. Он смотрел, как Чжоу Сунчэнь достал из холодильника бутылку ледяной воды, залпом выпил половину и пошёл в комнату, где стояли тренажёры.
Смотря на это, Му Юй только ещё раз подумал — вот почему у него такое тело. Железная дисциплина. Сам бы он так никогда не смог.
Рано утром Му Юй тянулся за ним как хвост. Чжоу Сунчэнь привык. Ему было всё равно — взгляд Му Юя всегда был на нём.
Поняв, что больше никакого ответа не дождётся, Му Юй решил взять футболку без разрешения. Раз уж Чжоу Сунчэнь испортил его свитер — пусть хоть так вернёт долг.
Чжоу Сунчэнь никогда не оставлял его ночевать — даже после того, что происходило между ними.
Только вчера ему повезло — температура, лихорадка. И Чжоу Сунчэнь, видно, пожалел будить его — дал отоспаться рядом.
Но даже так — утро всё равно заканчивалось душем и уходом. Му Юй знал каждый его шампунь и гель. Купил такие же для общаги — хотел пахнуть так же.
Только толку не было. Один и тот же запах — но Чжоу Сунчэнь пах по-особенному. У него был свой, особый аромат.
Однажды Му Юй случайно прочитал в интернете: запах — не фантазия, а феромоны. Они запускают что-то в голове, поднимают желание.
Ему было просто — он любил Чжоу Сунчэня, поэтому не мог сопротивляться.
А Чжоу Сунчэнь? Что его притягивало? Только эти руки?
Му Юй снял одежду, посмотрел в зеркало. Перед ним было обычное тело — ничего особенного. Лицо — самое простое.
Единственное, что хоть как-то выделялось — кожа. Слишком светлая. Из-за неё любое прикосновение, любой след сразу бросался в глаза.
Но сейчас в зеркале на нем не было никаких следов.
На теле Му Юй не осталось ни следа — ни поцелуев, ни отпечатков пальцев. Ничего.
Будто прошлой ночью не случилось вовсе, будто между ними не было ни шага за черту.
Он не заслужил привязанности Чжоу Сунчэня — значит, не заслужил и «метки».
Между случайной забавой и настоящей симпатией разница всегда была очевидна.
К счастью, Му Юй давно выучил своё место. И давно перестал тратить на это хоть каплю сожаления.
Он открыл кран с горячей водой и стоял под струями, давая им смывать всё до последнего, пока кожа не покраснела, а утренний мозг не начал звенеть от духоты и пара. Только тогда он выключил воду.
Температура спала — но это не значило, что тело пришло в норму. Слабость так и вязла в мышцах, особенно после бессонной ночи, полной снов.
Он надел одежду, вытер волосы полотенцем и подошёл к раковине. В шкафчике, он помнил, всегда лежали одноразовые щётки.
Кроме него у Чжоу Сунчэня часто оставались гости — он любил приглашать друзей домой, оставлять их ночевать. Так что таких мелочей дома было достаточно.
Сначала Му Юй не вглядывался, роясь в ящике. Но когда понял, что держит в руках, застыл.
Он опёрся ладонями о край раковины, зажмурился — и ждал, пока уйдёт этот хлёсткий, тошнотворный спазм в голове.
Длинный металлический футляр, розовое золото. Помада. Чужая, оставленная здесь кем-то до него.
Эта вещь хлестнула Му Юй по лицу так, что звон ещё стоял в ушах.
Он всегда старался не оставить после себя ни следа в доме Чжоу Сунчэня.
А другим это удавалось легко — прийти, остаться и забыть помаду.
http://bllate.org/book/14470/1280208
