На деле, подполковников с фамилией Фу в Юнькэ был не «небольшое количество», а ровно один.
Хотя персональные данные сотрудников военно-научного института хранились под грифом секретности и не публиковались, базовая конфигурация кадров содержалась в личной базе данных Вэнь Сюя. Отсеяв всех младших научных сотрудников без воинских званий, он обнаружил только одну подходящую кандидатуру — Фу Цюн.
Согласно досье, Фу Цюну было сорок пять. И главным его профессиональным качеством, судя по всему, была… удача. Сначала он оказался на передовой, но пробыл там меньше двух лет — быстро и «везуче» его перевели в Округ 11. Там он прослужил три года обычным солдатом, после чего каким-то образом стал младшим офицером. За почти два десятилетия службы — ни одного подвига, ни заметных достижений. Зато карьера — словно по маслу.
— При таком раскладе ему нужно ставить статую, — сказал Вэнь Сюй. — Чтобы все, кому не везёт с карьерой, могли прийти и помолиться.
— Или поучиться, — заметил Ли Юю. — Это ведь не только удача. Просто удачи для такого мало.
— Ты его видел? — поинтересовался Вэнь Сюй.
— Нет, — покачал головой Ли Юю. — Младших исследователей вроде меня не допускают к встречам с руководством. Даже на конференции нельзя попасть.
— А я видел, — невозмутимо сообщил Вэнь Сюй.
Ли Юю замер:
— Что?
— Может, на поле боя он ничем не выделяется, — продолжил Вэнь Сюй, — но на любовном фронте у него всё довольно ярко.
Он выдержал паузу и добавил:
— Помнишь день, когда ты устанавливал на меня прослушку?
— …Помню, — с некоторым подозрением ответил Ли Юю.
— Фу Цюн тогда был завсегдатаем этого места, — заметил Вэнь Сюй.
Ли Юю и сам не ожидал, что снова окажется здесь.
С тех пор театр успели обновить: парадные двери стали ещё более внушительными, фойе расширили. Впрочем, ложа, в которой они устроились, осталась прежней — с второго этажа открывался панорамный вид на сцену. Единственное отличие: на этот раз они сидели вдвоём.
До начала спектакля оставалось ещё время, зрителей было лишь треть зала.
— В прошлый раз мы так и не досмотрели оперу. Обидно, — произнёс Вэнь Сюй, стоя за спиной у Ли Юю. — Интересно, в сегодняшнем представлении будет достаточно пафоса и страсти?
Ли Юю не понимал, почему Вэнь Сюй так любит возвращаться к прошлому. Хотя, пожалуй, сейчас у него от Вэнь Сюя уже не было тайн. Поэтому он отреагировал спокойно:
— Я тогда всё выдумал. Просто хотел тебя разговорить.
— Ну, даже выдумка должна быть с опорой на реальность. Лучшее враньё — полуправда, — с видом преподавателя заметил Вэнь Сюй. — Неужели у тебя и правда не было ни одного настоящего увлечения?
Ли Юю задумался. Затем честно признался:
— У меня плохая память. Всё, что не оставило сильного впечатления, стирается быстро. Одни и те же эпизоды, рутина — всё это улетучивается. Осталось только то, что действительно врезалось.
— Правда? — переспросил Вэнь Сюй. — Плохая память, но отличная обучаемость?
— В детстве так не было. Всё началось после ухода из Юнькэ. Думаю, побочный эффект от LSD-29. Я сам препарат не принимал, но в процессе многолетних исследований невозможно не контактировать — защита не даёт стопроцентной изоляции. После увольнения воспоминания стали путаться: одни — размыты, другие — наоборот, яркие, резкие. Иногда начинаю разговаривать с собой. Иногда путаю порядок слов в предложении.
Сначала Ли Юю тяжело адаптировался. Но со временем стало понятно: жить с этим можно. Почти без последствий. За исключением моментов, когда в голове вдруг всплывали неуместные воспоминания, вызывая странные, не всегда понятные эмоции.
Однажды Ли Юю вдруг понял, почему под воздействием LSD-29 человек теряет контроль над собой. Галлюциноген уводил сознание в бесконечные сны. Иногда — сладкие, как сироп, иногда — ужасающие. И выйти из них было уже невозможно.
Вэнь Сюй всё понял:
— Так вот почему ты не помнишь нашу первую встречу.
Ли Юю возразил:
— Нет, я помню. Мы встретились в том безумно дорогом супермаркете. Просто у меня дальняя память немного спутанная, но уж не настолько, чтобы забывать события этого года.
— Это было не в супермаркете, — спокойно сказал Вэнь Сюй.
Эти слова оказались для Ли Юю полным сюрпризом. Он уставился на Вэнь Сюя, напрягая память, пытаясь представить, в каком ещё месте они могли встретиться.
Безуспешно. С учётом их прошлых ролей и должностей, он никак не мог представить, где их пути могли бы пересечься.
Вэнь Сюй ответил ему взглядом, в котором сквозила насмешка. Ли Юю тут же понял — его опять провели.
— Ты же обещал мне не врать, — с укоризной сказал он.
Но ответа не дождался: в этот момент в театре погас свет, зал погрузился в полную темноту, и даже лицо Вэнь Сюя исчезло из виду. Сцена осталась единственным источником света.
Хотя ничего не было видно, Ли Юю уловил движение внизу — в партере что-то зашевелилось, зрители заходили или вставали, и шум этот был заметно громче обычного.
Голос Вэнь Сюя раздался из темноты:
— Фу Цюн пришёл.
Сегодня Фу Цюн был в обычной форме, без парадной униформы. Без всех этих знаков отличия он выглядел совершенно обыденно — обычный мужчина средних лет. Хотя выражение лица у встречающего администратора, сдержанно-вежливое и немного заискивающее, развеяло эту иллюзию.
Занавес уже был открыт, спектакль начался, но Фу Цюн не торопился, следуя за администратором к лучшему месту в зале — прямо перед сценой.
Вокруг него не было ни одного зрителя: специально оставленные пустые кресла обеспечивали ему личное пространство. Его помощник сел слева от него.
Тот что-то быстро прошептал Фу Цюну. Тот повернул голову, и свет сцены нечаянно скользнул по его скуле.
Подполковник Фу всегда предпочитал держаться в тени, был осторожен в поступках. Единственная его постоянная слабость — устойчивый интерес к молодым и красивым телам. Пациент, которому Ли Юю когда-то оказывал помощь, был одним из таких временных увлечений.
По словам Вэнь Сюя, Фу Цюн бывал на тех самых «не вполне законных» приёмах, которые устраивали узким кругом. Приходил редко, но метко: одиночкой, без лишнего шума, иногда уводил кого-то с собой, иногда требовал отдельную комнату. Однако вскоре перестал появляться. Лишь спустя несколько лет, полмесяца назад, он вновь объявился — и сразу положил глаз на одну из актрис оперы.
— Так это он? — уточнил Ли Юю.
— Да, — Вэнь Сюй кивнул на актёра в ярко-зелёном одеянии. — Вон тот, что сейчас на сцене выглядит как гигантский зелёный лук.
— После истории с Лю Сяньмином он притих, — задумчиво проговорил Ли Юю. — Перестал светиться, водил любовников только домой. А теперь, когда всё утихло, когда о нём никто не вспоминает и не подозревает, снова решил выйти в свет.
— И с размахом, — добавил Вэнь Сюй. — Эту главную роль он, между прочим, купил.
С помощью тех самых средств, что прежде прятались у Чэн Вэй. Ли Юю скривился:
— Собака на сене… — но, вспомнив, где они находятся, не стал заканчивать фразу.
— Всё естественно. Деньги, власть — в итоге всё ради удовлетворения вкусов, которые не для чужих глаз, — сказал Вэнь Сюй буднично и спокойно.
Ли Юю невольно насторожился:
— Неужели тебе тоже всё это интересно?
— Раньше — нет. Но если речь идёт о тебе, — Вэнь Сюй улыбнулся, — тогда очень даже.
Ли Юю резко обернулся, потрясённый. А Вэнь Сюй — снова с самым невинным выражением лица:
— Ты же просил, чтобы я не врал.
Из-за этой чрезмерной честности Ли Юю весь остаток спектакля просидел от Вэнь Сюя на почтительном расстоянии.
Тот самый «зелёный лук», на которого пал выбор Фу Цюна, играл, прямо скажем, так себе. Явно не тянул на главную партию. Люди начинали покидать зал ещё в середине представления.
За двадцать минут до конца встал и сам Фу Цюн. Приёмщик, всё время державшийся неподалёку, тут же подскочил и начал его провожать.
И тогда Ли Юю впервые увидел лицо Фу Цюна.
— Я его видел, — вдруг сказал он. — Я видел Фу Цюна раньше.
— Ты его узнал?
— Нет, — Ли Юю покачал головой. — Просто видел, как он разговаривал с Лю Сяньмином в коридоре. Я не знал, как его зовут. После инцидента меня долго допрашивали. Он был одним из тех, кто вёл допрос, и, пожалуй, самым въедливым.
Вэнь Сюй сразу понял:
— Потому что он боялся, что ты знаешь какие-то подробности.
***
— Ты часто общался с Лю Сяньмином?
— Как он заполучил LSD-29?
— Когда ты разрабатывал формулу, что именно подсказывал тебе Лю Сяньмин?
Бесконечные допросы, агрессивные вопросы, угрозы, не оставлявшие выбора. Ли Юю провёл в замкнутом помещении военного института самые тяжёлые дни своей жизни. В какой-то момент он почти поверил, что сам виноват. Пусть и не специально, пусть даже по наивности, но он открыл ящик Пандоры собственными руками.
Когда-то он гордился своим умом. Именно ум спас его: дал шанс закрепиться рядом с Лю Сяньмином, удержал в лаборатории, где он изо всех сил стремился доказать, что чего-то стоит. Весь его смысл, вся его ценность были в этом. И именно этот проклятый ум стал началом всей катастрофы.
Глупее человека не найти.
***
Вэнь Сюй щёлкнул его по лбу:
— О чём задумался?
Ли Юю поморщился от боли:
— Ни о чём.
После этого они с Вэнь Сюем посмотрели ещё пять одинаковых опер. За это время им трижды довелось увидеть Фу Цюна. Каждый раз тот появлялся в зале строго по заведённому распорядку: заходил уже после начала, неспешно, с подчеркнутым равнодушием, и непременно уходил за двадцать минут до финального поклона.
— Я попросил Цзя Юньчуаня выяснить всё у знакомых застройщиков и дилеров. За последний год Фу Цюн тайно купил три квартиры, две из них лично осматривал, но оформлены они не на него. Ещё приобрёл машину и кучу всякой роскоши, — рассказывал Вэнь Сюй. — Эти пять ящиков с золотом явно его рук дело. Иначе, если в военном институте платят такие деньги, я бы сам бросил бизнес и подался в военные.
Ли Юю догадался об этом и раньше, ещё до того, как Вэнь Сюй заговорил:
— Я просто не понимаю: раз уж Фу Цюн всё получил, зачем было идти дальше? Зачем уничтожать нашу группу?
— Можешь сам у него спросить, — спокойно заметил Вэнь Сюй.
Разумеется, это не значило, что они с Фу Цюном собирались мирно поболтать за чаем.
— Каждый раз после оперы Фу Цюн уходит на двадцать минут раньше и направляется в один и тот же отель, — продолжил Вэнь Сюй, — ждёт там того самого актёра. Им не нравится, когда в такие моменты мешают. Охрана отеля не поднимается на этаж. Так что если хочешь с ним поговорить — это твой единственный шанс.
Ли Юю молчал.
Вэнь Сюй наблюдал за ним:
— С тех пор как ты увидел Фу Цюна, ты сам не свой.
Ли Юю изобразил что-то вроде улыбки, кривой и напряжённой:
— Не думал, что когда-нибудь и я окажусь в подобной ситуации.
— Что, твоя добрая душа не выдерживает? — фыркнул Вэнь Сюй. — В этом мире слишком высокоморальные долго не живут. Поверь, быть похитителем порой даже весело.
— Дело не совсем в этом.
Вэнь Сюй подождал.
— Ладно, — наконец признался Ли Юю. — Мне страшно.
Он знал, что, наверное, многие могли бы разглядеть в нём труса, но сам он говорил об этом впервые. Голос звучал как-то беспомощно, почти с обречённой покорностью:
— Я очень трусливый. Боюсь смерти, боли, вообще всего. После того как меня подобрали, я просто хотел нормально жить. Очень старался учиться, чтобы хоть как-то доказать, что достоин остаться. Даже загадывая желания, делал это осторожно, чтобы не загадать слишком много — вдруг не сбудется.
К концу он начал сбиваться, словно мысли путались, не успевая за словами:
— Я ничего не хотел делать, а в итоге почему-то сделал всё.
— И всё как-то… наперекосяк.
— Я такой идиот.
Вэнь Сюй молча смотрел на него, выслушивая разрозненные признания, и только спустя некоторое время спокойно возразил:
— А я помню, как ты шпионил за мной и проверял меня. По-моему, ты вполне храбрый.
Ли Юю скомканно признал:
— Я просто ненавижу это в себе. Мне кажется, я не могу так жить вечно. Каждый раз, перед тем как к тебе идти, я считал лепестки. И бросал монетку.
— И каждый раз выпадало, что надо прийти?
— Да.
Вэнь Сюй усмехнулся:
— У нас с тобой, похоже, судьба.
Ли Юю вдруг пожалел. Зачем он всё это рассказал Вэнь Сюю? Неужели надеется, что тот поймёт? Этот человек, возможно, и не знает, что такое страх.
Но пожалеть он не успел. Вэнь Сюй откуда-то достал монетку и спросил:
— Хочешь, ещё раз погадаем? Орёл — всё пойдёт гладко. Решка — будет опасно.
Ли Юю не успел ни согласиться, ни отказаться. Монета уже взмыла вверх, блеснула в воздухе и с тихим стуком легла на стол.
— Угадай, что выпало?
Ли Юю не решался взглянуть.
Вэнь Сюй разжал ладонь. Монета была не местная, и Ли Юю растерянно спросил:
— А это… какая сторона?
Вэнь Сюй перевернул монету. Обе стороны оказались совершенно одинаковыми.
Он не сдержал смех:
— Ещё одна штука, которую я привёз с Севера. Местная валюта. Лицо и оборот — один в один.
Ли Юю вскипел. Ярость захлестнула его с головой. Он резко обернулся, решительно намереваясь нанести хотя бы символический удар, но Вэнь Сюй легко перехватил его и, почти играючи, ловко зафиксировал в объятиях.
Голос его стал чуть серьёзнее:
— Ты очень умный. И ничего плохого не сделал. Хотя я не верю в карму, в то, что добро вознаграждается, а зло наказывается… — он вдруг перестал обращаться к нему по имени, и Ли Юю это почувствовал, — …но с тобой всё будет в порядке. Я не обманываю.
http://bllate.org/book/14465/1279861
