Сердце у Е Маня дрогнуло. Совсем чуть-чуть. Буквально секунда слабости — и он почти поддался.
Но всё же поблагодарил Брата-Систему за заботу и мужественно, с мягкой теплотой в голосе заявил собравшимся, что его будущая мечта — посвятить себя благотворительности.
Восемнадцать лет. И мечта — работать в благотворительном секторе. Звучит… нестандартно. Даже как-то слишком нестандартно.
Цинь Фанжуй прищурилась:
— Сяо Мань, ты правда этого хочешь?
Это звучало слишком уж нарочито. Будто из методички “Как угодить родителям за пять минут”. По её опыту, подростки в этом возрасте увлекаются автомобилями, путешествиями, экстремальными видами спорта, антиквариатом, в конце концов. Ну хоть чем-то живым. А тут — благотворительность. Не то чтобы плохо, но как-то… подозрительно.
Е Мань на долю секунды застыл. Почти незаметно. Но кто наблюдал — тот понял: его вывели из равновесия.
Надо понимать, Е Мань жил по принципу «говори то, что хотят услышать». Его каждое слово — это попытка предугадать чужую реакцию и выдать максимально выгодную комбинацию.
Система хмыкнул с нескрываемым удовольствием:
— Ага, вот и приехали. Я же говорил: скажи, что не знаешь — и всё было бы нормально. А теперь давай, выкручивайся, артист.
— Ничего я не приехал, — фыркнул Е Мань мысленно. — Смотри и учись.
Одна секунда внутренней паники — и он уже снова держит лицо. Выражение у него — лёгкое, грустное. В голосе — тихое смущение:
— Раньше… раньше я, конечно, так не думал. Но когда потерял зрение, когда стал понимать, с чем сталкиваются люди вроде меня — вот тогда и пришло осознание. Сколько же неудобств, сколько боли. И я подумал: если я могу хоть чем-то помочь другим — почему бы не попробовать? — Он замолчал на секунду, потом добавил с чуть надломленной улыбкой: — Когда сам промок до нитки, начинаешь хотеть подержать зонт над другими.
И, как по команде, вытянул руку, немного вслепую — и точно зацепился за край рубашки.
— Брат… ты ведь поддержишь меня, правда?
Это было сыграно безупречно.
Е Мань не стал рисковать, выбирая объект для манипуляции. Из всей семьи он инстинктивно потянулся к тому, кто действительно решает — к Чи Яню. Там, где нужна поддержка, особенно денежная, — нужны не ласковые слова, а влияние. И деньги. Много денег.
А благотворительность… это ведь не просто порыв души. Это инвестиция. Кто будет поддерживать тебя без бюджета?
Е Мань, как всегда, играл грязно — но в рамках правил.
Если Чи Янь сейчас кивнёт, Е Мань действительно сможет получить приличную сумму — не символическую подачку, а вполне себе серьёзные деньги.
Е Мань даже заранее выбрал ракурс, в котором выглядел особенно жалобно: взгляд чуть снизу, угол губ немного опущен. Он был уверен — Чи Янь не сможет остаться равнодушным. Проникнется.
Но вокруг стояла звенящая тишина.
Е Мань внутренне занервничал. Что не так? Он ошибся в интонации? Слишком жалостливо выглядел? Или, наоборот, недостаточно жалостливо?
Он уже начал судорожно прокручивать в голове, где мог сбиться, как вдруг…
Тот, за чью рубашку он всё это время цеплялся, неловко кашлянул. Мужской, грубоватый голос с тенью замешательства произнёс:
— Сяо Мань… Я — папа.
Что?
И тут же рядом, с другой стороны, почти идентичный по тембру, но более собранный голос:
— Я здесь.
Вот он, настоящий Чи Янь.
Е Мань… ошибся человеком. Всё это время он клянчил деньги не у того.
— Брат-Система… — прошептал он в панике. — Я точно помню, Чи Янь сидел здесь. Они что, пересели?
Система, понизив голос до обиженно-сдержанного, ответил:
— У отца Чи закончился чай. Он сам встал, подлил себе воды и, возвращаясь, сел не туда. Я не виноват.
Теперь трое мужчин из семьи Чи сидели в ряд, как под копирку. Для Е Маня, с его зрением, они были абсолютно неотличимы. Он запомнил, где кто сидел, опирался на слабые силуэты, но всё же промахнулся.
Отец, увидев, как младший сын повесил голову и жалобно поник, впервые проявил нерешительность. Его строгая рука медленно потянулась к голове Е Маня — и осторожно легла на макушку.
Телефон в кармане Е Маня издал знакомый «динь».
Пришёл перевод.
Три миллиона.
Три. Миллиона. Юаней.
Е Мань никогда в жизни не видел столько денег. Щёки вспыхнули, как будто его окатили кипятком — но не от стыда, а от счастья, которое хлынуло вдруг, как вода из прорванной трубы.
Семья Чи, разумеется, не собиралась ограничивать его в еде, одежде или карманных расходах. Но и позволять бездумно прожигать деньги — тоже не входило в их планы. Эти три миллиона были выделены отдельно — на благотворительность.
Чи Янь сказал строго:
— Пока что пользуйся этими. Через месяц жду от тебя отчёт по результатам благотворительной деятельности. Тогда и получишь следующую сумму. Обращайся к секретарю Ли, если что понадобится. Я не хочу, чтобы это были просто слова. И не хочу, чтобы ты тратил деньги в пустоту ради красивой картинки. Понял меня?
Е Мань застенчиво улыбнулся и закивал так энергично, словно клевал зерно.
В ушах звенело. Он вернулся в комнату, как во сне. Умылся раз пять подряд, прежде чем хоть немного пришёл в себя.
Система наблюдал за этим спектаклем от начала до конца — и не мог сдержать восхищения:
— Е Мань, ты специально рубашку папашки хватал? Или всё-таки случайно?
— Хмм… случайно-специально? — Е Мань приподнял голову и с самым наивным видом склонил её вбок.
Система только цокнул:
— Ты не представляешь, как они на тебя смотрели. Готовы были тут же усыновить. Три миллиона — и дело в шляпе. Е Мань, с такими способностями ты в любой сфере преуспеешь.
Он-то думал, что когда прозвучит дурацкое «моё хобби — благотворительность», всё пойдёт прахом. Последующая актёрская игра была далека от шедевра — пафосная, наигранная, местами даже нелепая. А вон как вышло — выкрутился, вырулил, закрыл сделку.
Е Мань с самым мирным видом спросил:
— Система, а ты не мог бы посчитать, хватит ли этих денег, чтобы открыть лавку с улиточным супом?
— Зависит от масштаба. На маленькую — хватит. Сеть… мм, ну… Подожди. Ты даже не притворяешься?! А как же благотворительность?! Ты совсем не боишься, что Чи Янь всё поймёт?
В отражении — бледный, хрупкий подросток, лицо вспыхивает от энтузиазма:
— Мне много не надо. Пусть будет поменьше, хоть немного меньше этой комнаты. Что скрывать-то? Ты же сам говорил, что через год меня из семьи выгонят. Чи Янь весь в работе, у него нет времени проверять мои “домашки”. Он просто сказал это для приличия.
— Брат-Система, давай, ищи! Проверь, сколько стоят помещения в том районе, где я, по твоим словам, потом “в туман исчезну”. Может, можно уже сейчас что-нибудь приглядеть? Я ведь совсем не разбираюсь, а ты же умный — поможешь?
После краткой паузы, полной осуждающего молчания, Брат-Система молча открыл интерфейс поиска.
— Вот уж амбиции… Я же обещал, что когда всё закончится, ты получишь денег на всю жизнь, а ты мечтаешь… о лавке с улиточным супом?!
И тут его осенило.
Неужели… это и есть мечта Е Маня?
Брат-Система перевёл взгляд на кровать, где слепой мальчишка катался от счастья, сбив одеяло в бесформенную груду. Он смеялся — так искренне, так по-детски, с тонкими, изогнутыми дугой глазами и светом, будто изнутри. Казалось, в воздухе закружились крошечные цветы.
И тут Брат-Система не смог понять: он сейчас правда счастлив? Или это опять — игра, очередная сцена для прокачки очков доверия?
— Брат-Система, ты сегодня останешься? Не уйдёшь?
— Останусь. А что?
— Ничего… хе-хе.
Сегодня — кровать! Можно спать на кровати а не в шкафу. Сегодня — праздник жизни!
Из-под одеяла вынырнула голова. Е Мань, не теряя времени, потянулся ещё дальше:
— Брат-Система, а ты можешь… ну, пока я не засну, рассказать мне историю?
— Ты что, ребёнок? — фыркнул он, закатив глаза. — Нужен, значит, кто-то, кто будет баюкать?
Е Мань пробормотал что-то невнятное, потом добавил:
— Ладно, можешь не сказку. Просто… поговори со мной. Любой звук подойдёт. Ну, просто поговори.
Брат-Система замолк.
В этот момент зазвонил телефон. Е Мань машинально снял трубку.
На том конце провода — незнакомый мужской голос. Слова были не слышны, но по лицу Е Маня сразу было видно: веселье ушло, как будто его смыло волной. Он крепче сжал трубку, пальцы побелели.
Такая резкая перемена насторожила Брата-Систему. Он отвлёкся от поиска аренды и впервые за вечер действительно посмотрел на Е Маня.
До системы донеслись обрывки разговора:
— Приют… Лю… снести… деньги…
Е Мань помолчал, потом спокойно спросил:
— Сколько?
— …Понял.
Он повесил трубку и тут же принялся переводить деньги.
У него был специальный смартфон — адаптированный под незрячих, с голосовым сопровождением каждого действия. Брат-Система отчётливо слышал, как тот ввёл сумму и подтвердил перевод. Не больше, не меньше — ровно три миллиона.
Те самые, что только что выдали «на благотворительность».
Только что сиявший от счастья и строивший планы по открытию лавки Е Мань теперь сидел молча. Ни слов, ни лишних движений.
— Кто это был? — наконец спросил Брат-Система.
Он знал почти всех ключевых участников основного сюжета, но такие «мелочи», как люди из внешнего мира, часто ускользали от его внимания.
Е Мань не ответил.
Он немного помолчал и вдруг спросил:
— Брат-Система, если я выполню следующее сюжетное задание… ты можешь выдать мне часть награды заранее?
— И что ты собираешься с ними делать?
Уголки губ Е Маня чуть дрогнули в едва заметной улыбке:
— Ну, как же. Заняться благотворительностью.
Брат-Система завис на секунду. Он издевается? Или это уже стиль жизни?
— Ладно, — протянул Е Мань. — А что у нас дальше по сюжету?
— Через полмесяца — ваш с Чи Цзюэ день рождения. Мэн Яо попытается загладить вину и преподнесёт Чи Цзюэ брошь из драгоценных камней стоимостью в сорок миллионов. Все гости будут восхищаться. Ты, как и полагается, начнёшь завидовать. И в разгар банкета зажмёшь Чи Цзюэ в туалете, начнёшь угрожать, требовать брошь. Мол, если не отдаст, — вылетит из семьи как самозванец.
Задание это… он точно выполнит.
http://bllate.org/book/14464/1279741
