Комната была просторная, с хорошим освещением, но из-за дождя за окном внутри царила немного мрачная атмосфера.
Бай Цзин включил свет. Его взгляд упал на человека, лежащего на кровати. Тот не двигался, между ними оставалась некоторая дистанция. Бай Цзин замер на месте. Лишь спустя время он медленно подошёл ближе.
Ли Шуи всё ещё был в горячке. Во сне он выглядел измождённым: брови сдвинуты, дыхание тяжёлое.
То ли больничная пижама велика, то ли он сам стал слишком худым — манжеты висели, а обнажённые запястья казались пугающе тонкими.
Бай Цзин взял его за руку.
Пальцы Ли Шуи были длинные, тонкие, кожа светлая, подушечки пальцев округлые, ногти аккуратно подстрижены. Рука была красивая. Глядя на неё, Бай Цзин неожиданно вспомнил одну сцену из прошлого.
В то время, когда шла самая жёсткая борьба с семьёй Цинь, они с Ли Шуи почти трое суток не сомкнули глаз в офисе. От усталости Бай Цзин заснул прямо над бумагами. Когда проснулся — понял, что лежит, положив голову на колени Ли Шуи, а тот укрыл его своим пиджаком. Рука Ли Шуи была на его лице, прикрывая глаза от резкого света.
Рядом раздавался мягкий шелест переворачиваемых листов. Когда Бай Цзин приподнялся, он увидел, что Ли Шуи уже рассортировал все документы: что требует личного рассмотрения, что — только подписи, что — срочно, что — может подождать. Всё чётко.
Он уже не помнил, что Ли Шуи тогда говорил, какое было у него выражение лица, спал ли он потом вообще. Запомнилось только одно — прохладное прикосновение пальцев к глазам.
Бай Цзин молча перевернул его ладонь. На запястье до середины между указательным и средним пальцем тянулся тонкий шрам, пересекающий всю ладонь, как будто разрубая жизненные линии.
Мысль, мелькнувшая в его голове, была неприятной: словно чья-то судьба была однажды оборвана.
Эта мысль вызвала раздражение. Ему стало не по себе от вида шрама. Он подумал, что нужно будет уговорить Ли Шуи свести его — вернуть коже прежний вид.
Он осторожно положил руку обратно и сел на диван в углу палаты.
Прошло немного времени — вошёл Цзо Минъюань и спросил, не хочет ли он поесть. Бай Цзин покачал головой.
Не увидев Тан Сюэ и Цзинь Яня, он поинтересовался, где они. Цзо ответил: Цзинь Янь поехал на кладбище за вещами Ли Шуи, а Тан Сюэ отправилась в гостиницу за его сменной одеждой — ведь врачи сказали, что придётся остаться под наблюдением.
Бай Цзин удивился:
— Его госпитализировали?
— Да, Тан Сюэ только что спрашивала у доктора Вэя, — ответил Цзо Минъюань.
Бай Цзин нахмурился. Он-то рассчитывал, что как только капельница закончится, Ли Шуи можно будет забрать домой.
Цзо, уловив его настрой, хотел уже уговорить, что безопаснее оставить Ли Шуи в больнице, как вдруг Бай Цзин встал и нажал на кнопку вызова у кровати.
Цзо обернулся — и только тогда заметил, что первая бутылка с капельницей почти закончилась. Оказывается, пока они говорили, Бай Цзин не отрывал взгляда от Ли Шуи. Это вызвало у Цзо странное чувство — он не знал, что и сказать.
Менять капельницу пришёл сам доктор Вэй Цзэ.
У Ли Шуи было четыре бутылки. Первая — самая лёгкая и быстрая, остальные — более концентрированные препараты. Их можно было вводить только на самой низкой скорости, иначе организм просто не выдержал бы.
Вэй Цзэ коснулся его лба. Лекарство ещё не подействовало — температура не упала, но дыхание стало спокойнее.
Он бросил взгляд на Бай Цзина, который не отводил глаз от Ли Шуи, и сказал:
— Можете ехать домой. Сидеть здесь бессмысленно. Сегодня он точно не проснётся.
Помимо успокоительных в лекарствах, да и сама температура была слишком высокой — на восстановление уйдёт время.
Бай Цзин ничего не ответил. Он смотрел на лицо Ли Шуи, и только через несколько секунд вернулся на своё место на диване.
Вэй Цзэ, поняв, что выгонять его бесполезно, забрал пустую бутылку и вышел.
Дзинь Янь тем временем успел добежать до кладбища за вещами Ли Шуи, потом встретился с Тан Сюэ, чтобы забрать его сменную одежду.
Сначала Тан Сюэ собиралась ехать вместе с ним, но у неё срочные дела дома — после командировки там накопилось много всего, и её уже несколько дней ждали.
Телефон у неё не замолкал, лицо выражало раздражение. Цзинь Янь попытался её успокоить:
— Тан Сюэ-цзе, вы идите, я побуду с дядей Ли, не волнуйтесь.
Та кивнула, с натянутой улыбкой сказала:
— Спасибо тебе. Очень выручаешь.
Попрощавшись, Цзинь Янь поспешил обратно в больницу.
Цзинь Янь всё думал о том, как Ли Шуи лежит в больничной палате один, и от этого на душе становилось тревожно. Как только припарковал машину, тут же помчался наверх. Но, войдя в палату, застал там Бай Цзина и Цзо Минъюаня — и замер на месте от удивления.
Цзо взглянул на него: пот стекал по лицу, одежда немного промокла. Он понизил голос, проворчал:
— Что, как будто на перерождение опаздываешь?
Цзинь Янь смущённо усмехнулся, аккуратно поставил сумку на стол, провёл рукой по лбу, смахивая пот. Посмотрев на сидящего на диване и выглядевшего холодно Бай Цзина, внутренне сжался. Он решил, что раз они с Тан Сюэ ушли, Бай Цзин наверняка раздражён — ведь пришлось сидеть тут и тратить время.
Немного заикаясь от напряжения, он сказал:
— Г-господин Бай, вы можете ехать… спасибо вам за сегодня…
Цзо посмотрел на часы — было уже почти восемь. Бай Цзин весь день ничего не ел. Он тоже стал уговаривать:
— Иди отдохни, если что — я тебе позвоню.
Но не успел договорить, как Цзинь Янь добавил:
— Дядя Цзо, вы тоже идите. Я побуду тут.
Бай Цзин встал и вдруг спросил:
— Ты знаешь мой номер?
— Эм… нет… — Цзинь Янь смутился.
Бай Цзин продиктовал цифры. Цзинь Янь поспешно достал телефон и записал номер.
— Если что — звони.
— Понял, господин Бай.
Бай Цзин вышел. Цзо замешкался, но, получив от него выразительный взгляд, поспешил за ним.
На ходу Бай Цзин сказал:
— Свяжись с Тан Сюэ. Пусть передаст все рабочие дела Ли Шуи тебе. Все материалы — на мой стол завтра утром.
— Принято, всё сделаю, — откликнулся Цзо, идя за ним.
Когда Бай Цзин вернулся домой, его встретил дворецкий У Бо:
— Вы поужинали?
Бай Цзин снял пиджак, бросил его в сторону и устало сказал:
— Нет, ещё не ел.
Он хотел уже сказать, чтобы на кухне приготовили что-нибудь, как вдруг из комнаты вышла тётя Чжан, которая заботилась о Нин Юэ, и, катя его коляску, улыбнулась:
— Господин Бай, садитесь скорее, ужин почти готов.
Бай Цзин мельком взглянул на Нин Юэ и сел за стол.
Тётя Чжан ушла на кухню и вскоре вынесла несколько изысканных блюд — все из любимого Бай Цзином.
Нин Юэ налил ему суп, поставил рядом и мягко предупредил:
— Осторожно, горячо.
Бай Цзин посмотрел на него, не сказав ни слова. Нин Юэ неловко улыбнулся:
— Я волновался, что ты не ел, поэтому попросил тётю Чжан всё держать тёплым.
Бай Цзин взял в руки палочки, кивнул и поблагодарил:
— Спасибо.
Во время ужина Нин Юэ не задал ни одного вопроса: ни куда тот ездил, ни что делал, ни почему вернулся так поздно. Он просто молча подкладывал ему еду, или аккуратно убирал из тарелки имбирь и чеснок, которые Бай Цзин не любил.
Старший дворецкий У Бо стоял в стороне и наблюдал. Почему-то снова вспомнился Ли Шуи. Он вздохнул. Тот ведь никогда не делал таких вещей. Когда они с Бай Цзином ели вместе, каждый занимался своим. Если и разговаривали, то только о работе. Никакой нежности, никакой заботы.
У Бо не захотел смотреть дальше и уже собирался уйти, как вдруг Бай Цзин его окликнул:
— Ли Шуи в больнице. Завтра организуй доставку еды.
Он на мгновение задумался и добавил:
— Три раза в день.
У Бо удивлённо распахнул глаза, вернулся и с тревогой спросил:
— В больнице? Что случилось?
— Промок под дождём. Сильный жар.
После этих слов У Бо немного успокоился. Хорошо, что не травма или серьёзная болезнь.
Не задавая лишних вопросов, он поспешил на кухню заказывать бульон. Но, сделав пару шагов, его вдруг окликнул Нин Юэ:
— У Бо.
Тот обернулся.
— Я помню, что сестра присылала мне травы, среди них точно были те, что сбивают жар, — сказал Нин Юэ. — У Бо, посмотрите, если есть подходящие — используйте.
Сестра Нин Юэ, Нин Хуэй, подготовила для него множество целебных китайских трав — как для отваров, так и для лечебных блюд. Высшего качества. Простым людям такие даже не достать.
У Бо кивнул:
— Хорошо, господин Нин.
Он ушёл. Нин Юэ так ничего и не спросил. Когда Бай Цзин доел, лишь напомнил:
— Отдохни подольше.
Бай Цзину всегда нравилось, как Нин Юэ держит дистанцию. Его мягкость, деликатность, умение не навязываться и не ставить в неудобное положение. Все его слова, действия, даже поведение — это было воплощение идеального партнёра из его представлений.
Но, сидя напротив такого безупречного Нин Юэ, он вдруг не чувствовал ни капли волнения. В голове крутились только слова Ли Шуи, полные боли: «Ты любишь Нин Юэ — тогда я стану Нин Юэ».
Бай Цзин снова представил ту сцену — и сердце болезненно сжалось.
Наружность осталась спокойной. Он поднялся, взял пиджак и пошёл наверх. Перед уходом ещё раз пожелал:
— Спокойной ночи.
Нин Юэ с улыбкой ответил:
— Спокойной ночи.
Только когда Бай Цзин окончательно скрылся из виду, улыбка на лице Нин Юэ начала понемногу угасать.
Все вокруг думают, что именно он — хозяин этого дома.
Все уверены, что именно он — тот, кого по-настоящему любит Бай Цзин.
Все считают, что между ними давно всё решено, и их будущее предопределено.
Но никто не знает, что даже после того, как Ли Шуи съехал, Бай Цзин всё равно не покинул их общую спальню.
Никто не знает, что Бай Цзин ни разу не прикоснулся к нему. Даже не поцеловал.
Да, он сам признал — он не любит Ли Шуи.
Но, опустив глаза, Нин Юэ подумал: «А ты… любишь меня, Бай Цзин?»
http://bllate.org/book/14458/1278776
