Бай Цзин отнёс Нин Юэ в лучшую комнату, выходящую к саду, и только собрался отпустить его, как тот проснулся. Он открыл глаза, увидел Бай Цзиня — и тут же улыбнулся.
Кожа его в утреннем свете выглядела нежной и прозрачной. Он тихо сказал:
— Я хочу воды.
Бай Цзин долго смотрел на него, прежде чем отвёл взгляд. Поднялся, налил тёплой воды и подал. Когда Нин Юэ отпил, он забрал стакан и поставил его на стол.
— Хочешь завтрак? — спросил он.
Нин Юэ кивнул. Бай Цзин велел приготовить еду, даже не уточнив у Нин Юэ, что именно. Назвал несколько видов выпечки, и добавил:
— Молоко — с сахаром.
Нин Юэ услышал это и уголки губ медленно поползли вверх, в глазах появилась едва сдерживаемая улыбка. Он с детства любил сладкое, и именно те пирожные, что заказал Бай Цзин, были его любимыми. Он и подумать не мог, что спустя столько лет тот всё ещё это помнит.
Когда все разошлись, Бай Цзин коснулся лба Нин Юэ, проверяя температуру. Лоб уже не был горячим, и выражение напряжения, наконец, немного ушло с его лица.
Нин Юэ спокойно позволил ему это сделать, а Бай Цзин, заметив в его взгляде доверие и привязанность, внутренне вздрогнул.
Раньше, до того как между ним и Ли Шуи всё стало серьёзным, он мог позволить себе “приютить” кого-то, кто ему нравился — красивого, покладистого, интересного.
Но с тех пор как Ли Шуи пострадал, он забрал его к себе, и за последние три года у него был только Ли Шуи.
Только Ли Шуи, который никогда не показывал слабости, никогда не смотрел на него вот так. И, признаваясь себе честно — это стало скучным.
Он хотел рядом человека, который чувствует, заботится, откликается. А не машину для работы, вечно занятое существо.
Нин Юэ уловил этот мимолётный отклик в глазах Бай Цзиня. Он хотел было взять его за руку — но в этот момент вошёл У Бо, и слабая, едва намеченная близость тут же рассеялась.
У Бо поздоровался с Нин Юэ, после чего обсудил с Бай Цзинем организационные вопросы. Несколько раз он хотел рассказать, что Ли Шуи ранен, но вспомнил его просьбу — и сдержался.
Когда он вернулся наверх, Ли Шуи уже был умытым и собранным. У Бо принял у него одежду с пятнами крови. Увидев красные от крови бинты на руке, лицо его тут же изменилось. Но Ли Шуи спокойно набросил пиджак на руку, скрывая алую повязку:
— Всё в порядке. Просто царапина.
— Может, вызвать врача? — всё же попытался У Бо.
— Не нужно. Я сам справлюсь.
У Бо покачал головой — ничего не мог с ним поделать. Потом достал из внутреннего кармана конверт:
— Вот то, что вы просили найти.
Ли Шуи принял конверт, на лице наконец появилась лёгкая улыбка. Он поблагодарил У Бо и вышел из комнаты.
Тот смотрел ему вслед, тяжело вздыхая. Морщась, думал: «Почему именно сейчас этот мальчишка из семьи Нин вернулся?»
Семья Нин была одной из тех, кого Бай Вэйтан в своё время подтянул к сотрудничеству.
Нин Юэ, Бай Цзин и ещё несколько — все они росли вместе. Их отцы были связаны делами, а дети, как водится, тоже стали союзниками по интересам.
Когда Нин Юэ учился в средней школе, между ним и Бай Цзинем что-то было. Даже Бай Вэйтан об этом знал. У Бо помнил, как старик только усмехнулся и сказал:
— Бай Цзин сам разберётся.
И точно — поступив в университет, они расстались.
То ли это говорит о хладнокровии Бай Цзиня, то ли о его эгоизме. Но У Бо знал — его молодой господин действительно любил Нин Юэ. Всё-таки за столько лет единственные фото в его комнате, помимо семьи, были только с Нин Юэ.
Ли Шуи спустился вниз и у лестницы столкнулся с Бай Цзинем, выходящим из комнаты Нин Юэ. Он остановился. Бай Цзин тоже ничего не сказал. Между ними повисло напряжённое молчание, и все, кто проходил мимо, чувствовали это настолько остро, что старались обойти их стороной.
Первым не выдержал Бай Цзин. Увидев покрасневшие глаза Ли Шуи и его бледное лицо, он мрачно спросил:
— Где ты был прошлой ночью?
Ли Шуи спокойно ответил:
— В баре. Выпил немного.
Бай Цзин усмехнулся, но в глазах блеснул холод. Раз уж Ли Шуи может вот так уйти с мероприятия, не сказав ни слова, не подумав о родне Бай Цзиня, то и он сам не обязан быть вежливым. В конце концов, из них двоих — нуждающимся всегда был не он.
Бай Цзин медленно сказал:
— Нин Юэ только что вернулся в страну. Пока поживёт здесь.
Это не звучало как предложение. Скорее — как распоряжение.
Рука Ли Шуи под пиджаком сжалась в кулак, но лицо осталось равнодушным:
— Хорошо.
Бай Цзин был уверен, что тот начнёт выяснять отношения, спорить. Но такая спокойная реакция насторожила его. Он прищурился и холодно спросил:
— Что ты задумал?
Ли Шуи замер, а потом вдруг усмехнулся. Вспомнил вчерашнюю запись и, подражая тону Нин Юэ, спросил:
— Хочу задать тебе только один вопрос. Ты любишь Нин Юэ?
Бай Цзин молчал.
Ли Шуи подошёл ближе, глядя прямо в глаза, с лёгкой улыбкой:
— Если любишь — тогда моя цель: уничтожить его. А если нет — пусть хоть всю жизнь здесь живёт, мне плевать.
Он приподнял голову и спокойно спросил:
— Такой ответ тебя устраивает?
Бай Цзин холодно смотрел на него.
Ли Шуи протянул руку, поправил ему слегка сбившийся воротник и тихо сказал:
— Не смотри так на меня. Ты ведь давно знаешь, что я сумасшедший.
С этими словами он повернулся и ушёл. Поэтому Бай Цзин не увидел что за этой насмешливой улыбкой скрывалась боль, готовая вырваться наружу.
У Бо организовал машину, чтобы проводить Ли Шуи, а сам с каменным лицом продолжил руководить людьми, снующими по дому. Проходя мимо Бай Цзиня, он даже не взглянул на него.
Бай Цзин окликнул:
— У Бо.
Тот остановился, опустив голову, вежливо отозвался, но в выражении лица читалась отчуждённость.
Бай Цзин вздохнул:
— Я не собирался ничего такого делать.
У Бо усмехнулся, но ничего не сказал. Если *это* — ещё не делать, то что будет, когда ты *соберёшься*?
Бай Цзин знал: перед этим стариком, который вырастил его, нет смысла что-либо скрывать. Он прямо сказал то, что крутилось у него в голове:
— Я просто хочу ещё раз попробовать. Если не жениться и не заводить детей, разве не стоит хотя бы найти кого-то, с кем можно быть искренне, по-настоящему?
У Бо ощутил, как по спине пробежал холод.
Когда у него случилась беда в семье, именно Ли Шуи пошёл на всё, чтобы вытащить его сына, спасая его от трагедии, которую ни один родитель не переживёт — хоронить собственного ребёнка.
И в обычной жизни, когда у него начинались проблемы со здоровьем, именно тот, от кого все шарахались, первым замечал неладное и вызывал лучших врачей. Даже Бай Цзин, которого он растил с пелёнок, так не поступал.
— Я слуга. Мне не положено совать нос не в своё дело. Но только хочу пожелать вам, молодой господин, чтобы вы не пожалели о своём решении.
Никогда раньше У Бо не говорил так строго. Но он уже стар, волосы полностью поседели, одной ногой в могиле. Он слишком многое видел, наблюдал фальшь и притворство… Но тот, чья искренность однажды тронула даже его старое сердце — был только один. Ли Шуи.
У Бо думал что если бы он за всю жизнь не сказал ни слова в защиту такого человека, то, наверное, и умереть спокойно бы не смог.
http://bllate.org/book/14458/1278754
