Какую, к чёрту, невинность?! Ты ведь не первый раз!
Я с трудом сдержал крик ярости, который рвался наружу.
— Тогда что ты предлагаешь? — спросил я.
— Зови меня просто «Сынхёк-а».
— Что?..
«Сынхёк-а»? Это же… То самое обращение, которое Ли Ёнсу использовал в оригинале!
В книге Джу Сынхёк настаивал, чтобы Ли Ёнсу называл его исключительно «однокурсник» или «Эспер Джу Сынхёк». Но Ли Ёнсу, хвастаясь близостью с ним, упрямо звал его по имени.
И чем это закончилось? Жалкой смертью.
А теперь ты хочешь, чтобы я сам себе этот флаг смерти воткнул?!
Я молчал, переполненный страхом. Тогда он наклонился ко мне и, нежно потерев мою мочку уха, прошептал:
— А прошлой ночью ты всё время меня так звал.
Я дёрнулся и отшатнулся, а он, как будто обиженный, опустил взгляд.
— Моё имя трудно произносить? Тогда, может, мне имя сменить?
— Да нет, дело не в этом…
— Если хёну тяжело говорить, я поменяю. Как тебе будет удобнее?
Он уже было повернулся, будто действительно собирался идти в суд. Я в панике схватил его за одежду.
— Нет! Не трудно!
— Или тебе не нравится моя фамилия?
Этот псих… хотя, зная Джу Сынхёка, он вполне может и фамилию поменять.
— Нет, фамилия тоже нормальная.
— Тогда почему не зовёшь меня по имени?
— Просто… мне кажется, мы не настолько близки…
Я заговорил осторожно, но в глазах Сынхёка вспыхнула опасная искра.
— Отрицаешь то, что было ночью?
— Не в этом дело…
— Хён, я считаю невинность такой же ценной, как жизнь.
Ты?!
Я поспешно опустил голову, чтобы скрыть своё лицо, полное недоверия. Тогда он приподнял мне подбородок, заставив посмотреть ему в глаза.
— Если ты играл с моей жизнью, даже ты, Ли Ёнсу, не получишь прощения.
Из его руки начала струиться чёрная мана и холодным змеиным кольцом обвилась вокруг моей шеи.
Одного его движения пальцем было бы достаточно, чтобы с меня слетела голова.
— Я… я ни в коем случае не играл!
Я с трудом проговорил, сковав язык от страха. Но инстинкт самосохранения гнал меня вперёд.
— Я тоже ценю… свою невинность…
— Правда?
— Д-да. Конечно.
Голос предательски дрожал. Но даже когда я признал случившееся, чёрная мана не исчезала.
— Хён, а чего так много слов? Переходи на неофициальную речь.
— Хо… хорошо…
— «Хорошо» — это не «да».
— Ы-ы… да…
Я, едва не писаясь от страха, делал всё, что он приказывал.
— Скажи: «Сынхёк-а».
— С-сы… Сынхёк-а.
— Молодец.
С его глаз сошла угроза, и он впервые за весь день улыбнулся по-настоящему. Одновременно с этим исчезла и душившая меня мана.
— Пошли, хён.
Рука, что держала меня за подбородок, скользнула к талии. И прикосновение это было… подозрительно интимным.
Хотя у меня не было сексуального опыта… или теперь уже был? Как бы то ни было, в памяти ничего не осталось.
Но за свою карьеру гида я сталкивался со множеством эсперов, требовавших «углублённого» гайдирования. Так что интуитивно я понимал, что сейчас он собирается делать.
— Извини, но… я сегодня плохо себя чувствую. Поясница болит… Мне надо отдохнуть…
Из-за неловкости фраза прозвучала будто бы вежливо, просто без частицы «а».
— Прости, я не знал. Это всё из-за меня… Сильно болит?
Он будто действительно не знал. Его лицо было наивным и искренним.
Ага, как же… опять врёт.
— Я пойду.
— Я провожу тебя до общежития.
— Нет!
— «Нет»?..
— Н-не надо!
Я поспешно перешёл на неофициальный стиль.
— Всё нормально. Я сам дойду.
— Хорошо…
Он неохотно отпустил меня.
---
Стоило закрыться в комнате, как я задышал, будто после марафона.
Я не помнил, как добрался от западного корпуса до общежития. Всё, что я делал — бежал, спасаясь.
Эти холодные глаза, рука, сжимающая подбородок, и чёрная мана, душащая меня…
Да, я и раньше попадал в опасные ситуации как гид. Но такого ужаса не испытывал никогда.
Он бы и правда мог меня убить.
Почему он так себя ведёт? Это не просто издёвка… Что у него в голове?
Но сколько бы я ни ломал голову, понять, о чём думает помешанный на одержимости гг, я не мог.
— У-у… Ун-а…
Я прижался к мягкой плюшевой собаке на кровати. Это был не настоящий Минун, но он тоже был милым и пушистым — и это немного успокаивало.
Тук-тук.
Кто это?..
В Академии сверхспособных теперь можно было выбирать — жить в общежитии или отдельно.
Я жил в самом лучшем — в первом корпусе, где обитали S- и A-ранговые.
На шестом этаже, зарезервированном для S-рангов. И я был единственным, кто жил здесь. Остальные получали жильё от спонсоров и предпочитали свободу.
Так что визиты на шестой этаж — явление крайне редкое.
— Кто там?
Может, доставка? Обычно сотрудники проверяли посылки и оставляли у двери.
— Это я.
Я сразу побледнел. Узнал этот прикидывающийся невинным голос.
— Д-джу Чынхёк?..
— Надо говорить: «Сынхёк-а».
— С-сы… Сынхёк-а.
Страх был ещё слишком свеж, и я автоматически выполнил приказ.
— Мне нравится, когда хён называет меня по имени.
Тебе нравится? После того как заставил? Как понять твою логику вообще?..
— С-сы… Сынхёк-а, а что ты здесь делаешь?..
— Ты сказал, что болеешь. Я принёс лекарства.
— Н-не стоило…
— Это ведь из-за меня. Я не мог не прийти.
— …
— Хён, ты не откроешь дверь?
Я не знал, что сказать, чтобы отказать.
— У меня ноги болят… будешь и дальше меня мучить?..
В его тоне скользнула угроза. А вдруг он действительно сейчас дверь выломает?..
Я неохотно приоткрыл.
Почему он пришёл? Лекарства? Сомнительно. Или я сказал что-то, что его разозлило? Или… он и правда пришёл меня добить?
Я нащупал в кармане тревожную кнопку. Центр контроля выдавал такие S-ранговым гидам. Нажму — и сразу прибудет помощь.
Хотя, возможно, я не успею её дождаться…
Я открыл дверь и посмотрел.
Передо мной стоял Джу Сынхёк — потный, с пакетом из аптеки в руке.
Он… он и правда сходил за лекарствами?
На улице был мороз, а он весь мокрый — значит, спешил.
— Спасибо…
Я стыдливо поклонился, и Сынхёк внезапно крепко меня обнял.
— Даже немного разлуки — и уже скучаю.
— Ух…
Его 191 см обрушились на меня, и поясница снова заныла.
— Ой, прости!
Он сразу отпрянул, словно испугавшись, что навредил. Его виноватый вид и неосознанная сила напомнили мне… большого щенка.
И это, почему-то, показалось… немного милым.
Постой, что я вообще думаю? Милый? Да он же чокнутый сталкер-маньяк!
Даже не нужно вспоминать события оригинала. Достаточно просто взглянуть на количество раненых эсперов и гидов, которых покалечил Джу Сынхёк, чтобы понять, насколько он сумасшедший ублюдок.
— Всё в порядке.
— Опять длинные объяснения.
— Всё в порядке…
— Надо принять лекарство. Пойдём внутрь.
— Угу.
Он уже и лекарства купил — нельзя же теперь просто взять и выставить его за дверь. Я кивнул, и Джу Сынхёк вошёл в комнату.
— Ты ведь не ел?
— Угу…
— Я купил тебе кашу. Быстро ешь.
Кроме пакета из аптеки у него был ещё один — видимо, с кашей.
— Не стоило так утруждаться…
— Это ведь из-за меня ты заболел.
Он мягко улыбнулся и поставил на столик, стоявший рядом с письменным столом, пластиковый контейнер с кашей. Это был раскладной стол, за которым я обычно ел. Но сейчас, когда Джу Сынхёк обращался с моими вещами, как с собственными, по спине пробежали мурашки.
— Это соленая каша. Кушай.
— Угу…
Я молча уставился на кашу.
В оригинале тоже была похожая сцена.
Джу Сынхёк подсыпал снотворное в еду Ким Джуна, а когда тот заснул, утащил его к себе домой и запер.
Любимое развлечение Джу Сынхёка — это заключение и лекарства.
Кто знает, что он подмешал и в эту кашу.
http://bllate.org/book/14448/1277612
Готово:
