В груди разлился знакомый вкус — и кислый, и сладкий, как лимон.
Я, конечно, не настолько самоуверен, чтобы думать: он выбрал именно эту марку сигарет из-за меня. Или что он вообще закурил — из-за каких-то воспоминаний. Это, скорее всего, простое совпадение. И всё же… Какой шанс, что он не просто начал курить, но выбрал именно то, что я курил в тот самый первый раз? Да он и сам запретил мне курить.
Пока я витал где-то в этих бесполезных мыслях, почувствовал, как у губ что-то слегка шевельнулось. Резко очнувшись, я увидел его руку. Тонкие, уверенные пальцы вплотную приблизились к моему лицу, и он молча поднёс свою сигарету к моей, прикуривая от неё. Всё случилось за пару секунд. И всё же этого оказалось достаточно, чтобы мир вокруг перестал звучать.
Моё сердце на мгновение замерло. Всё тело будто онемело. И прежде чем я успел что-либо осознать, он уже убрал руку.
Если бы это был кто-то другой, я бы подумал: флиртует. В чужом исполнении этот жест выглядел бы интимным, почти вызывающим. Но это Бо Ичуань. У него не бывает случайных прикосновений с подтекстом. У него вообще не бывает лишних жестов. Всё точечно, рационально. И, возможно, именно поэтому это ощущалось сильнее, чем если бы он действительно пытался соблазнить.
Я заставил себя не растаять на месте, сделал вдох и украдкой посмотрел на него. Сквозь лёгкую завесу дыма его профиль казался нереальным — отстранённым, почти потусторонним. Будто он был не рядом, а во сне. Но даже во сне я не видел, чтобы он курил.
Он сам запретил мне это — в те времена, когда мне было всего двенадцать. Тогда он строго говорил, что я должен быть дисциплинированным и держать себя в руках. Курение — табу.
И вот теперь он сам нарушил запрет.
Невероятно.
Когда же он научился курить?
Я сидел рядом с ним, и, пока мы курили, мысли путались в голове. Всё происходящее казалось странно прекрасным — настолько, что реальность будто исказилась. Хотелось, чтобы этот миг длился подольше. Но дела не ждали, и я не выдержал, нарушив тишину:
— Старший молодой господин… — тихо начал я, — тот зелёный костюм, что вы подарили мне сегодня… После того, как я потерял сознание, вы… вы его забрали? Просто… Я правда очень его люблю.
Он помолчал пару секунд, словно взвешивал, стоит ли вообще говорить, а потом всё же ответил:
— Отправил в химчистку.
Химчистку?
Моё сердце ёкнуло. Значит, служащие могли найти ту самую бутылочку с усыпляющим. Внешне она ничем не выделялась — обычный спрей от комаров. Пока никто не открыл, никто и не догадается. Но если выкинут, будет хуже. Надо обязательно спросить в прачечной, забрать обратно. И, желательно, до того, как кто-то проявит излишнее любопытство.
Я поднялся, отряхнул халат, зевнул почти по-настоящему — чтобы не вызвать подозрений.
— Чёрт, и тут, на море, комары кусаются… Господин Бо, я пойду, попрошу у прислуги средство от комаров.
— Разве ты не носишь его с собой? Я положил в ящик прикроватной тумбы, — отозвался он спокойно, почти равнодушно. Ни одна эмоция не прорвалась сквозь его голос, и от этого мне стало только хуже.
Сердце у меня подпрыгнуло, как мячик, отскочивший от стены. Я подошёл к тумбе, открыл ящик — и, правда, внутри стоял мой флакон. Тот самый, с триазоламом. Крышка нетронута, снаружи всё выглядело идеально. Если бы я не знал, что внутри, сам бы поверил — обычный спрей.
Это средство не причиняет вреда, пока его не вдыхают вблизи или не глотают. Я изобразил будничность, пшикнул пару раз на руки, на щиколотки — всё как надо. Убедившись, что Бо Ичуань не смотрит, скользнул взглядом в сторону антикварной шкатулки, стоящей на столике.
Крышка не была заперта. Я осторожно приподнял её, не дыша. Внутри, на бархатной подложке, покоилась она — капля рубиновой крови, крупная, как ноготь большого пальца. Тот самый камень. Всё, как в досье: насыщенный оттенок, почти тёмно-бордовый, без единой царапины. Один из редчайших экземпляров. Стоимость — не меньше тридцати миллионов долларов.
Пожертвовать таким ради нескольких очков у королевской семьи… Бо Лунчан, видимо, действительно не знает меры.
Я медленно провёл пальцем по мочке уха — это был условный сигнал для Дин Чэна. Остальное — вопрос техники. Оставалось главное: вывести Бо Ичуаня из игры.
Я машинально бросил взгляд в угол комнаты, туда, где стоял миниатюрный холодильник.
Открыв дверцу, я увидел, кроме бутылок с водой и кофе, целую россыпь импортного алкоголя. Прикусив губу, спросил:
— Господин Бо, если у вас сегодня не самое лучшее настроение… может, выпьем вместе?
Он не повернулся. Лишь спустя пару секунд ответил, тихо, почти рассеянно:
— Хорошо.
— Какое вино предпочитаете? — уточнил я.
— Всё равно.
— Тогда выберу наугад?
— Угу.
Когда Бо Ичуань был моложе, он почти не пил — только на приёмах. Поэтому я и не знал, что ему по вкусу, и выбрал своё любимое — текилу Fortaleza. Взял лимон, лёд, приготовил две порции «Текила санрайз» на барной стойке… и, разумеется, не забыл добавить в его бокал каплю триазолама.
— Вот, господин Бо, попробуйте.
— Ты умеешь смешивать коктейли? — он поднял стакан, покачал, глядя на игру цвета.
— Перед приездом в Борнео подрабатывал барменом в Гуанчжоу, — соврал я без запинки. На деле я просто часто бывал в ночных клубах — там быстро всему научишься: и пить, и играть, и флиртовать. — Попробуйте, не растерял ли я хватку?
Он сделал глоток. Я задержал дыхание. Обычно достаточно одной капли на двести миллилитров жидкости — эффект наступает почти мгновенно.
Но Бо Ичуань никак не изменился в лице. Лишь чуть нахмурился:
— Слишком кислое.
Неужели дозировка оказалась слабой?
— Я приготовлю новую, — сказал я и тут же вернулся к барной стойке. На этот раз распылил больше — несколько доз подряд, чтобы быть уверенным. А чтобы перебить горечь триазолама, добавил двойную порцию мёда.
— Попробуйте теперь, — улыбнулся я, поднеся бокал и слегка покачав его перед его глазами. — Сладко? Может, хоть так удастся снять горечь с вашего сердца, господин Бо?
Бо Ичуань равнодушно взял бокал, и, прежде чем он успел сделать глоток, я перехватил его руку, снял с края дольку лимона и лёгким движением провёл по его коже — прямо там, где у него была маленькая родинка. Сыпанул немного соли.
— Вот так, — сказал я тихо. — Лизните соль, и напиток заиграет.
Он поднял взгляд, на миг задержав глаза на моём лице — будто сомневался, — но всё же подчинился. Его язык коснулся кожи, и по моим нервам будто прошёл разряд тока. Казалось, он лизнул не свою руку, а меня.
Я заставил себя сосредоточиться, подавил волнение, выдохнул. Затем взял бокал, поднёс к его губам, стараясь говорить спокойно:
— Попробуйте ещё раз. Скажите, чувствуете ли разницу?
Бо Ичуань принял бокал, сделал небольшой глоток. Я следил за ним напряжённо, не отрываясь — за тем, как он держит стекло, как чуть сдвигаются брови. Он не выглядел довольным. То ли вкус не пришёлся по душе, то ли сам факт происходящего раздражал его больше, чем хотелось бы. Я спросил мягко, с лёгкой наигранной заботой:
— Что скажете? Может, нужно подправить вкус?
Он промолчал секунду, а потом ответил тихо, почти в никуда, как будто обращаясь не ко мне:
— Горько.
Я тяжело выдохнул, и в этой усталости было больше, чем просто разочарование. Он молча сделал ещё пару глотков. Наконец-то. Его взгляд начал мутнеть, дыхание чуть замедлилось — я уловил, как напряжение в его теле начинает понемногу ослабевать. Сердце у меня забилось быстрее, и я, стараясь не выдать себя, поднял свой бокал:
— Cheers, — сказал я с улыбкой, в которой слышалась ирония. — За то, чтобы вы, господин Бо, как можно скорее получили своё счастье.
Наши бокалы едва соприкоснулись, как он вдруг резко перехватил меня за запястье. Я не успел даже удивиться — в следующую секунду он потянул меня к себе с такой силой, что я рухнул прямо ему на грудь. Всё произошло слишком быстро. Его ладонь, горячая, тяжёлая, легла на мои бёдра, и он без особых усилий усадил меня себе на колени.
Я встретился с его взглядом — затуманенным, чёрным, будто изнутри подернутым дымом. Сердце у меня споткнулось. Чёрт. Это точно был триазолам? Или мне подбросили не тот флакон?
Ситуация начинала выходить из-под контроля. Нужно было срочно связаться с Дин Чэном, уточнить, что происходит. Но я не успел даже пошевелиться. Его пальцы — обжигающе горячие, как металл, который только что вынули из пламени — сомкнулись на моём затылке, не давая отпрянуть ни на сантиметр.
А потом его губы коснулись моих.
Я не ожидал. Всё произошло резко, без паузы, без намерения — как будто инстинкт, как будто из глубины.
— Мм…
Быть поцелованным любимым человеком… ну кто откажется? Даже если ты — агент под прикрытием, даже если вся твоя жизнь — это одно сплошное «нельзя». Есть вещи, которые хочется отпустить. Дать им случиться. Как этот поцелуй.
Но сейчас — чёрт побери — у меня были дела поважнее. Я попытался отстраниться, толкнуть его, сказать хоть что-то. Но Бо Ичуань только крепче прижал меня к себе. Ладонь легла сразу на шею и талию, фиксируя, как будто я — вещь, которую он больше не намерен выпускать из рук. Поцелуй стал грубее, настойчивее. Его губы раздвинулись, прорываясь внутрь. Вкус — лимон и крепкая, бесстыжая текила — взорвался на языке. Моё. Самое любимое. Самый любимый человек.
Это было слишком.
Позвоночник словно растаял, расплылся в тепле. От кончиков пальцев до висков пошёл жар, будто тело решило предать меня в самый неподходящий момент. Я не справился. Ответил. Глупо, страстно, честно. Наши языки сплелись — как две змеи, жадные, кусающие, борющиеся за власть. Никто не хотел уступать. Ни я, ни он.
В ушах бушевал океан — то с яростью, то с лаской, ветер приносил солёные капли дождя, и этот проклятый мир вдруг стал безобразно красивым. Я будто вышел из тела, растворился в этом поцелуе, в нём, в нас — полностью потеряв связь с реальностью.
Пока не понял, что… мы оба уже возбудились.
Я сидел у него на коленях. Мой член упирался в его живот. Его — в мою задницу. Волна осознания накрыла с головой. Я чуть не задохнулся. Очнулся. Понял, что вцепился в его шею руками, как… как будто я — женщина. Или хуже — как будто я пассив.
Я резко дёрнулся, пытаясь встать, оттолкнуть его. Но его ладонь лишь сильнее вцепилась в мой затылок. Он оторвал губы, но даже не дал мне вдохнуть. В следующее мгновение — схватил мои запястья и зажал их, как капкан.
— Почему… почему твоё сердце такое холодное, — пробормотал он. Голос был неустойчивый, глухой, срывающийся на обиду, будто в нём что-то рвалось. Его переносица прижалась к моему кадыку.
Я застыл. Не мог пошевелиться. Хоть и понимал, что эта фраза — не мне, всё равно внутри дрогнуло. Захотелось обнять его и успокоить.
В ухе раздался вибросигнал. Рациональность вернулась. Я перевёл взгляд на бокал с недопитым коктейлем, стоявший на столе рядом. Сердце глухо стукнуло, и я решился. Взял бокал, набрал в рот большую порцию, затем перехватил его за подбородок и заставил поднять голову.
Сквозь пряди влажных волос он смотрел на меня — чёрные глаза, полные тоски и тумана. Я на миг подумал, что он пришёл в себя. Испугался. Но в следующий момент веки опустились, взгляд стал мутным, почти бессознательным.
Я раскрыл ему рот, поцеловал и передал всю порцию алкоголя ему в рот.
Сила в его руках ослабевала — и на шее, и на талии. Когда я отстранился, он уже отключился. Голова его безвольно склонилась в сторону, а родинка на лбу, под действием алкоголя, вспыхнула насыщенным цветом — словно капля крови.
— Прости, — прошептал я с кривой улыбкой. — Снова обвёл тебя вокруг пальца.
Я не стал медлить — швырнул бокал за борт и поволок Бо Ичуаня в ванную, уложил в наполненную тёплой водой ванну.
— Замена уже на месте? — спросил я, постучав пальцем по микрофону.
— В стиральном мешке на двери, — ответил Дин Чэн по ZOO-шифру. — Не забывай, у тебя задача поважнее. Времени в обрез.
— Понял.
Я открыл дверь и снял висящий снаружи мешок для белья. На ощупь — коробочка. Вытащил: саше с благовонием. Внутри лежала поддельный рубин. Я открыл антикварную шкатулку и сравнил оба. Подделка была почти идеальна — только если приглядываться, можно было заметить различия в естественной огранке. На вес — один в один.
Поменяв камни, я вернулся в ванную и быстро раздел Бо Ичуаня донага. Затем достал телефон, засунул его одежду и ароматическое саше с настоящим камнем в мешок для стирки.
Вернувшись в спальню, я скачал на свой телефон троян. Через пару секунд он установился, Bluetooth обнаружил устройство Бо Ичуаня.
Как только подключение установилось, на моих смарт-часах всплыла вибрация и сообщение:
— Зачем ты трогаешь телефон Бо Ичуаня и до сих пор не принёс мне камень?
Игнорируя работодателя, я тут же начал взлом телефона Ичуаня, синхронизировавшись с группой Дин Чэна и его хакерами. Мы начали быстрое сканирование файлов и данных.
Спустя несколько минут сердце у меня опустилось в пятки.
— Ничего. Это новый телефон, — передал Дин Чэн по зашифрованному каналу. — Кроме сообщений и фото — пусто. Ни следов входа в армейские системы, ни истории активности. Уверен, у него есть отдельный военный терминал. Ты не знаешь, где он может быть?
Я вспомнил про его огромный дорожный чемодан. В Ланъюане.
Хм. Ладно. Сначала нужно завершить сделку с этой чёртовой «кровью голубя», а уже потом, когда яхта вернётся в Фэйлань, вернусь за доступом к военному аккаунту Бо Ичуаня… и, возможно, займусь устранением Бо Лунчана. Сперва — полезное. Потом — личное.
С этими мыслями я открыл на его телефоне вкладку с доступом к электронной банковской карте. Поднёс к экрану свои смарт-часы — чтобы работодатель мог увидеть всё через зашифрованный канал.
— Вот и причина, — сказал я спокойно. — Старший сын семьи Бо — жирный барашек, сам пришёл ко мне в руки. Ну разве я, будучи Бабочкой, уйду, не ощипав его?
Ответ не заставил себя ждать:
— Сдираешь кожу, сосёшь кровь, грызёшь до костей… Ты и правда беспощаден.
Я усмехнулся. Плевать, сарказм это был или восхищение. Обе эмоции звучали одинаково, когда их печатали холодными пальцами на экране.
— Куда доставить камень? Скинь локацию.
Через пару секунд пришёл адрес. Я взглянул на карту — координаты указывали на небольшой, безымянный остров в глубине материка недалеко от Фэйланя. Прямо у подножия холма, где находится парк бабочек. Ближайший ориентир — залив Бату Тингги. Судя по виду, территория частная. Неужели это место принадлежит ему?
Почему-то внутри ёкнуло. Ничего конкретного. Просто… неприятный холод в позвоночнике. Хотя, казалось бы, ничего необычного. Передача ценного предмета заказчику — стандартная практика. По сути, курьерская доставка. Всё как всегда. Ничего личного.
— Рядом с Фэйланем, да? — написал я. — Но я сейчас на круизном лайнере. Может, отправлю тебе груз дроном?
Ответ пришёл моментально, жёстко:
— Ни в коем случае. Упадёт в море — будешь расплачиваться.
Я помассировал переносицу, чувствуя, как накапливается раздражение:
— Если нужна личная доставка, тогда придётся подождать. Вернёмся в Фэйлань — и я сам всё передам. Потерпите пару дней.
— Ты отправляешься немедленно. Я уже подготовил спасательную шлюпку. Она ждёт у внешнего шлюза, выход F1.
http://bllate.org/book/14417/1274578
