Надо выбраться в Чайнатаун, встретиться с Дин Чэном и остальными. Нельзя допустить, чтобы заказчик управлял мной как марионеткой.
— О, хозяин, вы здесь? — донёсся с порога голос дядюшки Цзи.
Бо Лунчан пришёл? Я тут же погасил экран часов и затаил дыхание.
— Зашёл навестить А-Ши. Слышал, он вчера ушёл с сыном, а потом его увезли в больницу. Завтра ведь Юланьпэнь, если с Цзи туном что-то не так — это будет серьёзная проблема.
— А-Ши в комнате, наверное, дремлет! Сейчас позову!
— Не надо. Сам зайду.
Я едва успел плюхнуться обратно в постель, натянуть одеяло до подбородка и закрыть глаза.
Шаги приближались. Потом что-то холодное коснулось щеки — перстень Бо Лунчана.
Я изобразил сонное пробуждение, приоткрыл глаза:
— Хозяин? А вы… зачем?
— Бледный ты какой… Всё ещё нездоров? — Он сжал мою щеку, провёл костяшкой пальца с грубой, натёртой мозолью по лицу. Ощущение — будто холодная змея скользнула по коже. Противно до озноба. Но я не дёрнулся, только кивнул:
— Немного знобит… Но завтра уже соберусь. Танец Цзи туна я хорошо отрепетировал.
— Умничка. Не зря я тебя выбрал, — усмехнулся Бо Лунчан. Его взгляд вдруг упал на моё запястье. Он нахмурился. — А где чётки, что я тебе подарил? Почему не на тебе?
— А… были здесь… — Я нащупал под подушкой — и застыл.
Пусто. Чёток не было. Их мог унести дядюшка Цзи. Или… Бо Ичуань.
— П-простите, крёстный… Наверное, я сунул их в карман, а потом забыл в стиралке. Я поищу — точно не потерялись!
— Потерялись — не беда. Я тебе ещё подарю, — отозвался он и вдруг… поднял меня на руки.
Я вздрогнул. Не ожидал, что мужчина за сорок так запросто поднимет взрослого парня под метр восемьдесят. Миг — и я уже за дверью, как мешок, только послушно дышу.
— Пойдём. У меня дома тебя осмотрит один старый китайский врач. Я пригласил его специально.
— Отец!
Только мы пересекли порог восточного крыла, как позади раздался голос Бо Ичуаня. Я обернулся. Всё ещё в объятиях Бо Лунчана — словно какая-нибудь бедная больная Жюльетта. А он стоял у окна спальни, опираясь на трость. Лицо — камень, взгляд — клинок. Не ожидал, что отец так ловко воспользуется моментом, пока он отвлёкся на Па Куна, и вытащит меня из-под носа.
Бо Лунчан остановился:
— Прошло два дня. Твои брюки давно высохли. Я пока закрывал на всё глаза — ты только вернулся. Но завтра в Фэйлань прибудет королевская семья. Юланьпэнь — фестиваль, который с древности устраивает семья Бо. Его нельзя провалить. Ты — старший сын, ты отвечаешь за лицо семьи. А парня я пока забираю.
Я сцепил пальцы у него за шеей. Как же вовремя.
Я как раз ломал голову, как бы подобраться к Бо Лунчану под бдительным оком заказчика. А он сам пришёл и унёс меня. Это не моя инициатива. Так что пусть заказчик не кипятится.
В разгар праздника, даже если не получится убрать Бо Лунчана с первого раза… я постараюсь превратить его жизнь в ад.
Бо Лунчан нёс меня на руках через сад — будто боялся, что кто-нибудь успеет меня перехватить. По пути мы столкнулись с Бо Сючэнем и его матерью. Их взгляды были как выстрелы. Если бы пули могли быть взглядом — я бы уже истекал кровью. Но Бо Лунчан меня не опустил. Просто нёс дальше, как вещь, которая должна дойти до адресата. Пока не дошли до Тяньюаня — его личных покоев. Я там прежде не бывал.
В отличие от апартаментов Бо Ичуаня, у входа сюда стоял домашний алтарь, а весь интерьер напоминал музей: антикварная мебель, полки с фарфором, тяжёлый аромат благовоний… Воздух здесь словно остановился где-то в прошлом веке.
Мы поднялись по лестнице, пересекли крохотный дворик, и как только он откинул бусинную штору, я сразу увидел — клетку для птиц. Полную пёстрых тканей и цветов. Там явно никто не жил — разве что воспоминания. Я не успел рассмотреть — Бо Лунчан уже опустил меня на резную кровать с балдахином.
В зеркале напротив отразилось моё лицо. И на миг — ещё одна фигура.
Я резко обернулся — и застыл.
Внутренняя стена кровати была задрапирована выцветшей алой театральной одеждой.
Той самой, что носил мой отец.
Меня продрал озноб. Я вцепился в простыню, ногти врезались в ладони. Как он может спать рядом с этим?
— На что смотришь?
— Ни на что… Просто… красивый костюм, — выдавил я, опустив глаза.
— Понравился? Тогда потом ты его и наденешь.
Прекрасно. В нём я тебя и убью.
— Хозяин, доктор Чэн прибыл, — раздался голос снаружи. Вскоре в комнату вошёл пожилой мужчина с сединой, неся старинный лакированный чемоданчик.
Я узнал его сразу. Он лечил моего отца лет десять назад.
Бо Лунчан повернулся к нему:
— Ну, как он?
— Пульс скользкий, — пробормотал старый лекарь, держа меня за запястье. — Молодой человек немного ослаблен, нужно укрепить жизненные силы. В остальном — всё в пределах нормы. Пропишу курс иглоукалывания и пару сборов — попьёт, придёт в себя.
Он уже хотел отпустить мою руку, но вдруг замер, прищурился, перевернул ладонь и снова вгляделся.
— О, линия судьбы… сплошная? У тебя тоже «перерезанная ладонь»?
Бо Лунчан дёрнулся и посмотрел. Да. Ладонь у меня — такая же, как у отца: одна чёткая черта, пересекающая центр поперёк, будто шрам.
— Судьба, судьба… — старик покачал головой. — Этот юноша, похоже, — перерождённая душа старого знакомого. Вернулся, чтобы восстановить связь, что была прервана.
— Перерождение?.. — прошептал Бо Лунчан и схватил меня за руку, вцепившись, как утопающий в бревно. Смотрел на ладонь так, будто пытался вычитать там не линию жизни, а прошлое. Его губы дрожали. Взгляд метнулся к клетке у окна:
— Шилин… Это ты?.. Ты вернулся?.. Я ведь тогда послушал мастера… не отпустил тебя…
Я поднял глаза и понял.
В клетке — не птица. Внутри, в паутине нитей, покачивалась марионетка. Театральный кукольный манекен в юго-восточном костюме. Нити — выцветшие, спутанные. Но поза… поза была точной. Копия. Абсолютное повторение отца той ночью. Десять лет назад.
Мир поплыл. Воздух стал густым, как клей. В горле запульсировал спазм — я согнулся, вырвало. Рухнул на пол, сбив чемоданчик старика — иглы рассыпались по плитке, как ножи. Я вслепую схватил одну.
Вот почему отец не приходил ко мне все эти годы. Он не был свободен.
Он всё это время… был здесь. В запертой клетке. В этой комнате.
Даже смерть не дала ему покоя.
Я дрожал. От ярости, от тошноты, от ужаса, который сливался с омерзением в вязкую чёрную жижу внутри.
Бо Лунчан поднял меня на руки, как святыню, глядя с тем самым болезненным обожанием, которое только сильнее пахло гнилью.
— Ты чувствуешь?.. Узнаёшь меня?.. Позволь мне… звать тебя Шилин. Можно, да? Шилин… Шилин…
Я сжал в кулаке тонкую иглу. В ушах стучала кровь — глухо, назойливо, как капли по железной крыше.
Бо Лунчан, ты сейчас умрёшь. Как ты вообще смеешь произносить его имя?
— Хозяин, ужин накрыт. Майор Бо и майор Чамар уже в центральном дворе. Все ждут только вас, — как назло, раздался за дверью голос старшего управляющего Мин Шу.
Я вынырнул из чёрной ярости, как из тяжёлого сна.
— Понял, — коротко бросил Бо Лунчан, скривившись от досады. Затем повернулся ко мне, обеими ладонями обхватил моё лицо — жест влюблённого идиота, не иначе. — Шилин… Когда фестиваль закончится, мы выберем хороший день. Я официально введу тебя в дом.
Я моргнул, делая вид, что не понимаю:
— В дом? В каком смысле, господин?
Старый лекарь усмехнулся:
— Ах ты простофиля. Это значит, через несколько дней ты уже не будешь слугой. У таких господ, как господин Бо, по здешнему обычаю, может быть несколько жён.
Да хоть целый гарем. От одной мысли выворачивает.
Я изобразил вежливое недоумение:
— Но ведь для брака нужен паспорт. А у меня же даже паспорта нет. Я вообще без документов.
Бо Лунчан положил руку на мою — чуть сжал, словно скрепляя приговор.
— Это не проблема. Я всё устрою. Когда всё будет готово — ты сменишь имя. Станешь Шилинем. Су Шилинем.
Меня передёрнуло. Так значит, всё серьёзно, он действительно собирается сделать меня своим наложником…
Пусть даже это будет лишь игра, показное притворство, — я всё равно не хочу. Не хочу надевать тот алый костюм, что носил отец. Но… это мой шанс. Самый короткий путь к мести. Быстрый, прямой и грязный.
Я не имею права отказаться.
Бо Лунчан поднялся, положил ладонь мне на плечо:
— Пойдём, поедим. Я представлю тебя семье — пусть заранее знают, кто ты.
Я похолодел.
Завтра — фестиваль, а Бо Лунчан так и не провёл поминания по матери и брату Бо Ичуаня. Зато готов выкатить новость, что берёт меня в наложники? Это не просто бестактность. Это — публичная пощёчина Бо Ичуаню.
Он возненавидит меня. И будет прав.
Я опустил голову:
— Хозяин, мне что-то нехорошо. Можно я немного полежу?
— Конечно. Отдыхай. Позже я загляну, — мягко отозвался он, сжал плечо — словно мы правда пара — и ушёл вниз.
Как только он исчез, часы на запястье вспыхнули и затряслись в истерике.
Я не стал отвечать.
Просто уставился на клетку над головой. Очень хотелось вытащить эту марионетку — и сжечь к чёртовой матери.
Перед глазами вдруг всплыло лицо отца — пятнадцать лет назад. Он сидел перед зеркалом, подрисовывал брови, мягко улыбался мне. Светлый грим на его лице выглядел почти живым. Я моргнул — и в глазах потемнело. Мир поплыл. Я рухнул обратно на кровать.
Я ведь клялся вытащить его отсюда. Клялся.
Но потом… увлёкся. Дом Бо, титул, роскошь, внимание — всё это опьяняет. Как он жил? Что он вынес, в одиночестве, пока не решил умереть…
Моя клятва оказалась детской болтовнёй.
Часы продолжали дрожать в запястье. Только через какое-то время я собрал себя по кускам, вызвал скрытое меню — и вместо двоичной строки на экране появился текст на китайском:
«Немедленно покинь дом Бо Лунчана. Через три минуты я уничтожу не только твоего любовника, но и всех твоих людей в Чайнатауне.»
Даже сквозь стекло чувствовалось — заказчик был в ярости.
Я усмехнулся. Горло саднило от этой усмешки, но мне было плевать.
«Думаешь, ты всемогущий? И правда веришь в это? Что ты можешь? Да, пожалуй, ты способен настучать моему крёстному о моей связи с Дин Чэном — поверю. Он зачистит нас, не моргнув. Но мои напарники в Чайнатауне — не марионетки. Каждый из них — первоклассный специалист. Убить их — не то же самое, что щёлкнуть пальцами. А у меня с ними нет связи. С чего мне верить, что ты не блефуешь?»
Экран мигнул, вспыхнул, и появилось видео. Я нажал на воспроизведение.
Съёмка шла сверху — похоже, дрон. Я сразу узнал знакомые крыши Чайнатауна. Камера медленно скользила над плотно прижатыми друг к другу домами и приближалась к одной из террас. На экране замелькали силуэты — слишком знакомые. Сердце на мгновение провалилось куда-то вниз.
«Тронешь кого-то из ZOO — можешь забыть про Юго-Восточную Азию», — яростно печатал я.
«Попробуй. Посмотрим, кто быстрее — твой крёстный или моя рука.»
Совсем поехавший! Без башни, без тормозов — псих!
Я со всего размаха ударил кулаком в ножку кровати. Заставил себя дышать ровно, глубоко, не торопясь. Он был в тени. А Дин Чэн и остальные — на виду. Я не мог их предупредить.
Выскочил в окно. Подо мной был сад. Только приземлился, как часы снова завибрировали.
«В погреб иди.»
«Зачем?»
«Подозреваю, вход в хранилище где-то там. Найди. Я скину координаты.»
Хоть раз — дали заняться делом.
Я уклонялся от редких, но бдительных слуг, шагал по лесной дорожке в нужном направлении.
Часы вновь завибрировали — новое сообщение:
«Я поручил тебе сблизиться с Бо Ичуанем. Почему ты снова и снова нарушаешь приказ и вместо этого лезешь к Бо Лунчану?»
Какое ему, к чёрту, дело?
Заплатил — получил исполнителя. А наёмник — это инструмент, а не человек. Его личная жизнь — как строчки кода: если не мешают задаче, то зачем лезть в них с грязными руками?
Я усмехнулся сквозь стиснутые зубы:
«А я люблю мужчин. Особенно — постарше. Вот Бо Лунчан — прямо мой типаж. Такой настоящий Daddy. Стоит только на него взглянуть — у меня внутри всё сжимается. Уже несколько ночей подряд снится, как мы с ним… Ну, ты понял. Так что, дорогой мой заказчик, может, дашь мне сперва с ним перепихнуться, а уж потом — обратно к Бо Ичуаню? Ну задержусь день-другой — неужели та рубиновая птица улетит? Зачем ломать мне кайф?»
Часы молчали. Похоже, заказчика слегка прибило — и тоном, и откровенностью.
Я наконец получил передышку.
По координатам, что отобразились на дисплее, я обогнул дом Бо Лунчана. Возле входа в погреб — ни души. Я поднял тяжёлый люк в полу. Внизу было темно, как в могиле. Я спустился, подсвечивая себе дорогу экраном часов.
Внизу открылся длинный зал с полками дорогого алкоголя. Погреб тянулся вглубь, конец терялся во мраке. Я замедлил шаг и направился к самому дальнему углу. Там, в свете часов, проступила кирпичная стена. Возле неё — пара кожаных кресел, за ними — ниша с несколькими бочками. И, кажется, за бочками было ещё пространство…
Если уж где и прятать хранилище — то только там.
Я вытащил из кармана зажигалку, стащенную у Бо Лунчана, и чиркнул. Пламя дрогнуло: из-за бочек тянул сквозняк. Значит, за ними — не глухая стена. Всё сходилось.
Я развернулся боком и уже собирался сдвинуть одну из бочек, как вдруг…
Что-то шевельнулось у меня за спиной. Едва слышно — но этого было достаточно.
Инстинкты сработали быстрее, чем разум: я схватил ближайшую бутылку и метнул назад. Плевать, что это было вино за тысячу юаней.
Но в тот же миг — удар. Чьё-то тело — плотное, тяжёлое — навалилось сзади. Сквозь одежду чувствовался жар и сдержанная ярость.
Пальцы, затянутые в гладкую чёрную кожу, мёртвой хваткой сомкнулись на запястьях и резко заломили их назад.
http://bllate.org/book/14417/1274555
