Идею ароматической свечи с феромоном Фу Жанъи впервые услышал от своих студентов. Для него, Альфы, который вне преподавания и науки с трудом понимал бытовой мир, это прозвучало как нечто почти фантастическое.
— А пахнет похоже?
— Похоже! — оживлённо говорили студенты. — Хозяин магазина — парфюмер. Его партнёр заболел и больше не мог чувствовать феромоны, вот он и разработал такую технологию. У подруги был опыт — говорит, очень близко. Правда, если феромон сложный, может потребоваться несколько попыток.
Фу Жанъи стоял в коридоре, слушал краем уха, но в голове вертелась совсем другая картина — мимика Чжу Чжиси, его неловкое выражение лица, когда он однажды сказал:
«Как назло, твой феромон все ощущают, а я — нет.»
Невпопад, не ко времени, но тогда он шагнул вперёд и вежливо перебил болтавших омег:
— Простите, можно спросить… как называется этот магазин?
Студенты, которые даже не были в его группе, подпрыгнули от неожиданности:
— Профессор Фу?
Они переглянулись, в глазах светилось шоковое восхищение, но быстро выдали адрес и контакт владельца. Стоило Фу Жанъи уйти, как девчонки чуть не завизжали на месте.
Когда он пришёл в магазин, был молчалив и напряжён. Перелистывал рекламные буклеты с осторожностью, словно в них могли быть заминированы слова. Спрашивал строго, почти придирчиво.
— Не волнуйтесь, — уверял продавец. — У нас много клиентов, заказывают свечи с феромонами для партнёров, друзей. Отзывы отличные. Парфюмеры опытные, процесс быстрый…
Но дело не в отзывах. Для Фу Жанъи феромон был и личным табу, и кошмаром.
В детстве он надеялся, что так и не дифференцируется. Иногда мечтал: вот бы проснуться однажды и впервые ощутить запах своего феромона. А вдруг он отвратительный? Или пугающий?
Но пришла дифференциация, и вместе с ней — звериные инстинкты. Альфа до мозга костей. Он ненавидел это. Хотел удалить железу, избавиться от этого запаха-призрака. Обрести тело без следа, без аромата. Без себя самого.
И только с появлением Чжу Чжиси Фу Жанъи ясно осознал: в нём проснулась жажда обладания. Он понял, что хочет оставить на нём метку. И всё это — ради человека, которого, по иронии, метить было попросту невозможно.
Вся его прошлая жизнь будто была борьбой за недосягаемое.
Но когда он заметил, как сильно Чжу Чжиси хочет почувствовать его феромон, внутри что-то дрогнуло. Оказывается, в этот раз «невозможность» была взаимной.
— Можно… я сделаю её сам?
Хозяин магазина удивился:
— Конечно, просто это довольно сложный процесс. Потребуется время.
— Не страшно. Я хочу попробовать.
Извлечение, подбор ароматов, экстракция, смешение, многократные тесты. Он приходил каждый день. Целую неделю.
Фу Жанъи не считал это обременительным. Наоборот — это напоминало лабораторный эксперимент или восстановление древнего артефакта. А в этом он был мастер. У него хватало терпения.
Но когда свеча была готова, в нём проснулась тревога. А вдруг это… слишком откровенно? Почти как встать перед кем-то нагим. А вдруг он слишком много на себя берёт? И если аромат, придуманный в голове, не совпадёт с реальностью — что тогда?
Это волнение не отпустило его даже тогда, когда свеча уже горела.
Они сидели друг напротив друга на ковре. Между ними — мерцающее пламя. Колени слегка касались, но не пересекались. Поза — интимная, но аккуратная.
Чжу Чжиси молчал. Неизвестно когда закрыл глаза, его веки дрожали от пульса, скулы казались мягкими, будто их можно было бы погладить.
Он открыл глаза — и пламя отразилось в них, усилив их прозрачность.
— Пахнет… даже лучше, чем я ожидал, — прошептал он. На щеках — слабый румянец. — Выходит, я каждый день выхожу из дома, и от меня так пахнет, да?
У Фу Жанъи что-то дёрнулось в груди. Сердце забилось чаще. Свеча таяла всё быстрее — капли воска, как крошечные кометы, сбегали по нежно-розовому подсвечнику.
Он смотрел. Не отрываясь. Запоминал каждую черту.
Челюсть будто ломило — как в подростковом возрасте, когда лезут зубы мудрости.
Чжу Чжиси опустил глаза, вдохнул медленно, глубоко, втягивая аромат до самого конца. И вдруг понял — когда дышишь на пределе, грудь словно распирает изнутри.
Как будто ты тонешь в чьём-то феромоне.
Когда пришло время выдохнуть, он делал это медленно, осторожно, будто жадничал — выпускал аромат неохотно, по капле.
Он положил свечу на пол, стал на колено, подполз ближе к Фу Жанъи. Как зверёк, закрыл глаза и приблизился. Раньше он делал это пальцем, когда тот спал — водил по чертам лица, играя в “рисуй вслепую”. Теперь вместо пальцев — кончик носа. Почти прикасается, но чуть-чуть не доходит.
Он продолжал вдыхать — долго, глубоко и едва слышно. Только теперь вдыхал не запах свечи, а самого Фу Жанъи. В темноте аромат медленно расползался, и казалось, что он действительно чувствует исходящий из кожи феромон. Прозрачный, холодноватый, с оттенком лёгкого цветочного аккорда.
— Мне так нравится, как ты пахнешь, — прошептал Чжу Чжиси с закрытыми глазами. Его голос был таким же лёгким, как дыхание на чужой коже. Почти дрожал, будто он и правда… завёлся.
Фу Жанъи не сводил с него взгляда. Видел, как нос Чжу Чжиси поднимался всё выше: от воротника, по шее, к уху, к скуле… всё ближе.
Он и правда не специально?
Иногда Фу Жанъи не мог понять, специально или нет. И от этого становилось невыносимо. Инстинкты Альфы поднимались изнутри, затапливали разум, жгли терпение. Он терял способность различать, где игра, а где правда.
Это ведь и есть природа, да? Когда ты уязвим, хочется спрятаться, быть безопасным. Прячешь клыки, прикрываешь ярость. Притворяешься добрым, потому что боишься быть отвергнутым. А потом, стоит получить к себе доступ, стоит почувствовать себя нужным — и вся хищность вылезает наружу, как змея из укрытия.
— Открой глаза.
Чжу Чжиси был полностью погружён в своё ощущение, и эта команда застала его врасплох. Фу Жанъи почти никогда не говорил с ним приказным тоном.
Тем более он не из тех, кто подчиняется.
— Не хочу, — упрямо буркнул он и нарочно отклонился в сторону.
И в этот момент его губы задели кожу. Он вздрогнул — сердце пошло вразнос.
— У тебя нет права отказываться, — сказал Фу Жанъи.
Что?.. Это Фу Жанъи сказал?! Чжу Чжиси был в шоке. Тут же распахнул глаза:
— С чего это у меня нет…
Он замер.
Слишком близко, почти поцелуй.
— Потому что ты нарушил правила, — холодно заметил Фу Жанъи, в отблеске очков — тот самый профессорский блеск. — Ты сказал: « Да я умираю каждый день из-за этой выставки.».
Чжу Чжиси распахнул глаза ещё шире.
— Ты… ты что, специально? Почему не сказал тогда? Почему именно сейчас припомнил?!
Нечем крыть. Он действительно это ляпнул.
Уголки губ Фу Жанъи чуть дрогнули:
— Будешь отнекиваться?
— Никто не отнекивается! — упрямо вскинулся Чжу Чжиси. Уши вспыхнули. Он даже отодвинуться попытался, но не успел — рука Фу Жанъи уже обвила его шею и аккуратно, но твёрдо потянула обратно.
— Вот и хороший кролик.
Похвала прозвучала… унизительно приятно.
А потом в голове пронеслось: интересно, как такой пунктуальный, собранный человек, как Фу Жанъи, отдаёт приказы? Как он звучит?
— Закрой глаза.
А?
Чжу Чжиси сбился с ритма. Даже разочаровался немного.
Это всё?.. Серьёзно? Он что, издевается?
Но сказал же — значит, придётся выполнять. Игра есть игра. Он сморщился, сжал губы и всё-таки закрыл глаза.
Фу Жанъи исчез. Его шаги почти не слышны — ковёр глушил всё. Где-то что-то зашуршало. Он ни слова не говорил.
Он что, правда ушёл? Специально? Это ведь просто издевательство! А вдруг он… правда не вернётся?
Но нет. Через несколько секунд шаги вернулись. Снова рядом.
— Открой глаза.
Как только Фу Жанъи сказал “открой глаза”, Чжу Чжиси тут же распахнул их — и сразу увидел: перед ним стояла ещё одна, не распакованная коробочка.
— Я уже забыл, что остался ещё один! — он поднял взгляд, сияющий от удивления. Чуть было не потянулся поцеловать его в щёку.
— Открой, — сказал Фу Жанъи. На этот раз — спокойно, почти ласково.
Атмосфера второго подарка всё ещё витала в воздухе, когда Чжу Чжиси начал развязывать ленту на третьем. Первые два подарка уже были выше всяких ожиданий, и планка внутренне взлетела до небес.
Но когда он, наконец, снял упаковку, то замер.
Внутри тёмно-синей коробки лежала крохотная стеклянная пластина, аккуратно вставленная в белую подложку. Не с насекомым. Не с цветком. Не с листом. Там — снежинка. Идеальная, шестиугольная, как из учебника.
На верхнем поле карточки было выведено: Для Чжу Чжиси, а внизу — дата изготовления. Несколько дней назад, ранним-ранним утром.
— Ты сам это сделал? — он глядел на него в изумлении. От волнения глаза светились и чуть дрожали.
Фу Жанъи кивнул. Лицо, обычно строгое и закрытое, сейчас казалось невероятно мягким.
— “Жаль, что снежинку нельзя сохранить” — это твои слова, — негромко напомнил он. И посмотрел ему прямо в глаза.
Господи.
Сердце Чжу Чжиси ухнуло. Это ведь была просто мимолётная фраза. Он и сам о ней забыл. А Фу Жанъи — нет. Он действительно взял и сохранил для него снежинку.
— Как ты это сделал? Такая красивая… — он осторожно провёл пальцем по стеклу. — Не растает, если трону?
— Не растает, — мягко ответил Фу Жанъи. — Но она хрупкая, может раскрошиться. Осторожно.
— Я не буду давить, — Чжу Чжиси приподнял пластинку, поднёс к свету под потолком и долго разглядывал. — Невероятно… А сколько ушло времени?
Долго. Почти три часа. Он ждал, пока пойдёт снег. Работал быстро, но бережно. Пальцы окоченели, испортил кучу пластинок, одну случайно треснул, пока обрезал. Хорошо, что сделал с запасом.
— Немного, — ответил Фу Жанъи.
— Серьёзно? Но она такая красивая… — Чжу Чжиси уже едва сдерживал в себе внутренний взрыв умиления.
Он всегда считал себя немного странным. Его редко кто понимал по-настоящему. И он точно думал, что Фу Жанъи — «не его человек». А оказалось, всё наоборот.
— А вот тут, у края, это… случайно прилипший кусочек снега? — он ткнул пальцем в край пластинки.
— Угу, — кивнул Фу Жанъи.
Нет.
Это — тот самый снег, что мы видели вместе. Первая в этом году метель. Ночь, когда мы лепили снеговика. Я отскрёб чуть-чуть от него и спрятал. Потому что не мог не.
— Так лучше смотрится — немного хаотично, как будто вплетено, — вслух сказал он.
Чжу Чжиси был зачарован. Он рассматривал каждый кристалл — сосредоточенно, будто проводил экспертизу музейного экспоната. И только спустя пару минут смог оторваться, покраснел и пробормотал:
— Спасибо. Я никогда не получал ничего лучше.
Вторая свеча почти наполовину прогорела.
Фу Жанъи молчал. Просто смотрел на него. На то, как у Чжу Чжиси светится лицо от счастья.
У Чжу Чжиси сердце опять пошло вскачь. Будто он сам — кристаллик льда, которого коснулся взгляд, чтобы запомнить и сохранить.
Аромат в комнате густел. Снежный, прохладный, но в нём была жара — жара, которую не объяснить логикой.
— Правда? — тихо спросил Фу Жанъи, слегка склонив голову, с почти оценивающим взглядом. — У тебя ведь было много подарков.
— Но не таких, — прошептал Чжу Чжиси, сглотнув. Губы пересохли.
И никто не был как ты.
Он опустил руку, нащупал ворсистый ковёр, сжал, отпустил, подвинулся. Пока не коснулся тыльной стороны ладони Фу Жанъи. Провёл пальцем — медленно, с нажимом — по выпуклым жилам.
— Продолжим? — спросил он.
— Продолжать что? — с нарочитой невинностью переспросил Фу Жанъи.
— Пари, — Чжу Чжиси сделал глубокий вдох. Конец фразы получился почти воздушным.
Фу Жанъи помолчал.
— Сними с меня очки.
Аромат феромона — пусть даже искусственного — будто окутал всё вокруг. И хотя речь шла всего лишь о паре очков, Чжу Чжиси ощущал это почти как… раздевание.
— Смотри на меня.
У него был карт-бланш. Полное право приказывать. И всё же он говорил что-то простое, почти невинное, ни капли не выходя за границы дозволенного.
Чжу Чжиси поднял глаза. От этого взгляда ему стало жарко. Грудная клетка будто вспыхнула изнутри. Он его любит.
Столько подарков — неужели можно не любить в ответ?
Очки… это ведь намёк, правда? Он специально просит снять их, чтобы я поцеловал. Чтобы я сам подошёл ближе. Чтобы сделал шаг первым.
Запах сводил с ума. Сердце колотилось, как бешеное. Хорошо ещё, что он не Омега. Будь он Омегой — от него уже осталась бы лужа.
Ну же. Скажи что-нибудь ещё. Дай следующий приказ.
Но Фу Жанъи молчал.
Наконец, Чжу Чжиси не выдержал:
— Что ты ещё хочешь мне приказать?.. — голос стал тихим, чуть хриплым.
И Фу Жанъи улыбнулся. Тепло, чуть хитро. Через пару секунд он мягко произнёс:
— Сделай то, что хочешь сам.
Чжу Чжиси завис. Вроде бы — приказ. А по сути сути — ловушка. Потому что если он что-то сделает, это уже будет не инициатива Альфы, а его собственное… желание.
Как же он мог быть таким коварным?
Аромат давил на нервы. Мысли путались. Но к чёрту всё. Люди без брака делают, что хотят, а они вообще-то уже женаты. Чего он боится?
Он просто перестал думать и просто подчинился желанию. Обеими руками обнял Фу Жанъи за шею и, не раздумывая, поцеловал его.
Ты доволен?
Я — да.
В момент, когда их губы соприкоснулись, между ними будто проскочила искра — лёгкий разряд статики, от которого по коже разлился приятный, щекочущий озноб.
Фу Жанъи всё ещё держал его за шею — крепко, даже чуть сильнее, чем раньше.
— Открой рот.
Чжу Чжиси подчинился, и стоило губам чуть разойтись, как внутрь ворвался влажный, тёплый язык. Фу Жанъи, как оказалось, был прирождённым мастером поцелуев. Как вообще это возможно? Неужели бывают настолько гениальные люди, что и этому учиться не надо? С первой же встречи, с первого поцелуя в его эструсе, он уже знал, как его целовать. Язык скользил, чуть дразня, и от одного этого движения Чжу Чжиси буквально растворялся.
Снежинки не тают. Но он — да.
Звуки стали мокрыми, сладкими, будто оба они погрузились в тёплый мёд. Чем дольше целовались, тем горячее становилось. И как это всегда случалось, стоило им дойти до этой точки, Чжу Чжиси сам становился напористым. Сейчас — особенно. Он знал: вот он, тот самый человек. Его человек.
Он отбросил всё — стеснение, гордость, и, не отрываясь от поцелуя, поднялся и сел ему на колени, обхватив бёдрами.
Фу Жанъи подхватил его за талию — ладони широкие, сильные, прижимали всё ближе, всё плотнее. Поцелуй стал грубее, яростнее.
Чжу Чжиси уже не мог дышать. Он только попытался отстраниться, но тот тут же догнал, закрыл рот вновь, язык снова проник, снова выскользнул. Кислорода катастрофически не хватало, но слюны — с избытком. Он застонал сквозь поцелуй и попытался оттолкнуть его от плеча:
— Мм…
Фу Жанъи засмеялся. Потом отстранился, поцеловал его в кончик носа и прошептал:
— Через нос дыши. Неужели и этому учить надо?
Вот же гад! Чжу Чжиси вспыхнул от стыда, и разозлился. Он только начал:
— Ты что…
Но его снова поцеловали. Причём так, что между делом Фу Жанъи ещё и тёрся носом о его — как будто подсказывал: вот, давай, теперь дыши.
Чжу Чжиси зацеловали до полусмерти. Голова кружилась, пальцы сами вцепились Фу Жанъи в шею — и вдруг он услышал, как тот глухо выдохнул. Поцелуй на миг прервался, руки на его спине сжались сильнее, а потом — ещё глубже, будто хотел дотянуться до самого сердца.
— Железу прижал… — соображал Чжу Чжиси, в полуобмороке, а пальцы уже без спроса мяли то самое место. Он весь покрылся мурашками, будто током ударило — слабым, но сладким. В глазах мерцало, но не золотом, а размытым серебром. Мелькало и гасло, как лампочка на последнем издыхании.
Звук воды в ванной не стихал, свечи продолжали тлеть, и чем дольше это длилось, тем насыщеннее в воздухе расползался цветочный аромат. Чжу Чжиси казалось, что он вот-вот потеряет себя: как будто он и не бета вовсе, а чувствительное, доведённое до предела существо. Оказывается, утонуть в феромонах партнёра — это не просто приятно, это… восхитительно до одури.
Сознание уже плыло, он почти растворился — и тут внезапный звонок вернул его в реальность. Плечи дёрнулись.
— По-моему, это мой телефон… — пробормотал он, пробуя отстраниться. Безуспешно — его не отпустили. Поцелуй стал лишь чуть мягче.
Рука, обнимающая его, скользнула по спине, успокаивая.
— Всё в порядке, это мой браслет тревогу подал, — выдохнул Фу Жанъи на вдохе.
— Тревогу? — что-то внутри Чжу Чжиси ёкнуло, проснулась дежурная сознательность. Он потянулся к браслету: — Дай, я гляну показания…
Фу Жанъи посмотрел на него, прикусил нижнюю губу Чжу Чжиси и хрипло сказал:
— А тебе правда нужно на это смотреть?
Мозг Чжу Чжиси снова пошёл по кругу.
Фу Жанъи протянул запястье. Браслет тускло мерцал.
— Сними его, — попросил он.
Чжу Чжиси подчинился, хотя пальцы подрагивали. Долго возился, наконец снял и бросил браслет на ковёр. В этот момент что-то изменилось. Как будто между ними что-то действительно исчезло, и теперь он — не просто рядом с Фу Жанъи, а внутри его мира, в его запахе, в его власти.
— Ещё немного, — прошептал он, обвив его шею. Поцеловал. Коснулся носом, втянул воздух поглубже —
— Фу Жанъи, ты пахнешь потрясающе.
Фу Жанъи ничего не ответил. Но в его взгляде будто спрятался крючок — и он поймал им Чжу Чжиси.
На мгновение всё стихло — и вдруг он просто поднял его на руки. Чжу Чжиси ахнул, ноги инстинктивно обвили его талию. Так и висел, пока Фу Жанъи не уложил его на кровать, бережно, почти церемонно.
Он склонился, лбом к его лбу, коленом встал между его ног.
— Если переборщу с феромонами — тебе будет плохо, — сказал он, чуть коснувшись пальцем его груди. — Сам же говорил: будто гора навалилась.
— На меня уже давно гора навалилась, и я под ней, — прохрипел Чжу Чжиси, глядя прямо в него влажными глазами. Пальцы сцепились с его рукой — той самой, на которой блестело обручальное кольцо. Потянул вниз, прижал к низу живота. — Здесь… странно ощущается. Слишком туго. Даже больно немного.
Фу Жанъи вдруг напрягся, нахмурился:
— Больно? Как именно? Что не так? — Его ладонь легла туда же, осторожно массируя, пытаясь облегчить.
— Ничего, — шепнул Чжу Чжиси, приподнялся, чмокнул его в губы, а потом почти неслышно добавил: — Наверное… это просто так организм реагирует на феромоны своего партнёра.
А чтобы уж совсем добить — достал из закромов своё забытое, давно не использованное оружие. Название, которое даже после пробуждения так и не решался сказать.
— Муж.
http://bllate.org/book/14416/1274496
