Ради этого новогоднего подарка Чжу Чжиси вывернул себе мозги наизнанку — начал готовиться ещё задолго. Он, обычно полон безумных, но блестящих идей, на этот раз одну за другой отбраковывал. Всё было недостаточно. Недостаточно остро. Недостаточно честно. Недостаточно о нём.
А потом он увидел Фу Жанъи, стоящего перед ним с тем самым лицом — выжженным, пустым, как вычищенная до дна земля. В ту самую секунду он понял: он вернёт ему тот выброшенный, забытый ящик. Вернёт — и заполнит.
Так каждый день после работы в музее он возвращался домой и методично перетряхивал своё прошлое — с самого детства. Перебирал, отбирал, взвешивал, выбирал только то, что имело смысл быть положенным в ящик.
Фантик — от первой конфеты, подаренной мамой.
Засохшая веточка — когда папа впервые поднял его на руки, а он сломал эту ветку с дерева.
Магнитные игрушки — те, что попались ему в руки, когда в годик устроили цзхуачжоу.
Засушенная канна — результат той самой неказистой, но важной поделки на уроке труда.
Махровое полотенце с кроликами — его любимая тряпка-комфорт с младенчества.
Виниловая пластинка — первая покупка на деньги с подработки.
Сложенная рубашка — подарок самому себе на семнадцатилетие: купил на размер больше, рассчитывая, что за год вырастет и станет шире в плечах. Не вышло. Купил потом вторую — подходящую.
Смысл? Казалось бы — никакой. Обычные вещи. Сентиментальные мелочи. И всё же он знал: Фу Жанъи поймёт. Он почувствует.
Он поверил в это, потому что Фу Жанъи — тот, кто читает намёки без слов. Читает между строк, даже если страница пуста.
Когда все “сокровища” были собраны, в его голове сам собой сложился сюжет — будто это их общее детство, будто они с Фу Жанъи с рождения не расставались. Каждая мелочь в ящике — улика, доказательство того, что где-то во вселенной они всегда были рядом.
А вдруг параллельные миры правда существуют.
Так он и написал это сумасшедшее письмо — почти сказочное.
Для него нужна была особенная бумага. Бумага с историей.
— Пап, у тебя есть что-нибудь… ну, старое? Очень старое? — спросил Чжу Чжиси. — И чтобы было связано со мной.
— Бумага?
Отец, вечно загруженный, без слов отложил дела и пошёл с ним в кладовку — на раскопки Чжу Чжиси образца шести лет.
— А вот как насчёт этой? Твоя первая пятёрка. Контрольная. Первый класс, второй семестр…
— Нет-нет-нет, не пойдёт. Если он увидит контрольную младшеклассника — может сработать профдеформация. Всё-таки профессор…
— Тогда вот: бумажный самолётик, который ты сложил сам. Или рисунок, что ты сделал для нас с мамой… хотя на нём я не хочу, чтобы ты что-то писал. Или вот: письма, которые ты нам с братом присылал, когда уехал учиться…
Перед кипой старых бумаг Чжу Чжиси мялся. Папа — тоже. Один не мог выбрать, другой — не мог отпустить.
— Что ищете? — Чжу Цзэжань возник в подвале так, будто из воздуха материализовался.
Узнав, в чём дело, он тут же усмехнулся:
— Письмо любви пишешь, да?
— Чего? Прекрати. — Чжу Чжиси почти зашипел.
— Ну а чего тогда столько суеты? — Чжу Цзэжань присел на корточки, начал перебирать бумаги. Нашёл рисунок Чжу Чжиси. Скривился. — У меня-то как раз есть одна идея… но если ты не пишешь признание, смысла в ней нет.
— …Дай сюда. — Чжу Чжиси стиснул зубы.
— Признаёшь, что это любовное письмо? — не отставал тот.
— Пусть будет так, как ты хочешь. — сквозь зубы, но сдержанно.
Довольный, Чжу Цзэжань ушёл, но скоро вернулся. В руках — старый рабочий блокнот. Из него он аккуратно достал пожелтевший лист.
На первый взгляд — обычная вырванная из тетради страница. Простая, но чистая. Гладкая, без единой складки. Сохранилась на удивление хорошо. Чжу Чжиси взял её, вчитался и нахмурился:
— Это… что вообще?
Отец взял бумагу, мельком глянул — и глаза у него вспыхнули:
— Так вот куда она делась! Это список, который мы с мамой составляли перед твоим рождением. Что взять в роддом, какие вещи нужны, мама просила записать. А когда ты решил появиться на свет, у всех началась паника. Я и не заметил, как эта бумажка исчезла…
— Я нашёл её, — сказал Чжу Цзэжань, присев на корточки между ними. Он поднял руку и усмехнулся. — В машине валялась. А потом я сидел и по списку проверял всё из этого «памятки для подготовки к родам». Один пункт за другим. Хоть вы об этом и не знали.
— Ты? — Чжу Чжиси глянул на него с недоверием. Тебе же тогда всего шесть было.
— Ага, я. У меня вообще-то было полное чувство причастности, ладно? — Чжу Цзэжань поднял брови. — Пледик, в который тебя заворачивали, полотенчики — всё это я лично пересчитал. Как тебе? Листок-то с историей.
И правда.
Лёгкий, почти невесомый клочок бумаги, а на нём — вся любовь и волнение семьи перед рождением нового человека.
— Но… это ведь тоже очень ценная вещь, — тихо сказал Чжу Чжиси, поднимая взгляд на отца и брата. — Это тоже вроде как… от мамы осталось.
Старик Чжу глянул сперва на Чжу Цзэжаня, потом на младшего сына. Глаза у него стали мягче:
— А самым ценным, что оставила мне мама, были вы двое.
— Ой, ну хватит, — Чжу Цзэжань скривился. — Не начинай, старик, сейчас ещё прослезимся.
— Спасибо, папа. Спасибо, брат, — Чжу Чжиси обнял сначала одного, потом другого. И под шумок сразу начал раздавать приказы:
— В канун Нового года все должны сыграть по моей программе. Пап, на тебе свет. Я уже нарисовал схему — позже обсудим, ты мне скажешь, что улучшить. А в день Х следи за таймингом. Ты у нас главный режиссёр.
Старик Чжу засмеялся:
— Ого, какие полномочия мне выдали.
— Конечно, — Чжу Чжиси перевёл прицел на старшего брата. — Большой Чжу, ты тоже ключевой. В день выступления ты отвечаешь за то, чтобы подвести Фу-лаоши.
— Ага, как NPC меня используешь, — нахмурился Чжу Цзэжань.
— Никакой ты не NPC, ты актёр! — с полной серьёзностью возразил Чжу Чжиси. — Я тебе даже реплики прописал. Это супер ответственная миссия, требует мгновенной реакции. Фу Жанъи хитрющий, ведёт себя, как лис в лабораторном халате. Я могу доверить это только тебе — такому умному, находчивому и с железными нервами.
— Я тоже могу помочь, — сказал отец.
— Нет, пап, если ты лично пойдёшь его звать — он перепугается до смерти, — немедленно вмешался Чжу Чжиси.
— Ну ладно, — старик уступил.
Стоило только кому-то перехватить задание, как Чжу Цзэжань тут же его одобрил:
— Тогда по рукам.
Но на репетиции его энтузиазм резко испарился.
— Что за морока? — начал он ныть. — Я ж могу просто взять и привести его. Нафиг все эти тайминги и точные выходы. Ты что, реально делать предложение собрался?
Чжу Чжиси закатил глаза:
— Ага, собрался. И ты, между прочим, играешь важную роль в этом шоу, так что веди себя профессионально, о, великий NPC.
Вообще-то, в саду и без того холодрыга, особенно ночью. Чжу Чжиси поморщился:
— Ты делаешь или нет?
— После такого я, честно говоря, уже не хочу.
— Тогда я расскажу папе, как ты сначала вывернул бедному жениху мозги, а потом вырубил его в процессе.
Он бросил это как гранату — и, конечно же, попытался удрать. Но Чжу Цзэжань его тут же поймал за шкирку.
— Предупреждаю, не неси чушь. Он сам вырубился, я тут ни при чём! — сердито сказал он.
Чжу Чжиси вскинул бровь:
— Ага. То есть, ты не отрицаешь двух вещей: во-первых, он всё-таки мой будущий зять, а во-вторых, вы таки это сделали.
— …Вот ты паразит, — выдохнул Чжу Цзэжань. — Ты — как мамино проклятие в человеческом обличье. Открываешь рот — у меня мигрень.
В итоге он сдался, как обычно. Послушно помог Чжу Чжиси закончить репетицию, даже подсыпал песка в коробку. На секунду показалось, будто они снова дети — валяют дурака, строят какой-то бредовый аттракцион из подручного хлама.
— Дай глянуть твоё любовное послание, — лениво протянул Чжу Цзэжань.
— Не дам, — отрезал Чжу Чжиси, разглаживая песок и прикручивая датчик движения. — Это не любовное послание. Я вообще-то не собираюсь в любви признаваться.
— Ну да, расскажи ещё. Я тебя не знаю, что ли? — Чжу Цзэжань плюхнулся на траву, опёрся на руки. — Глаза у тебя уже к нему приросли.
Чжу Чжиси молча открывал и закрывал коробку, проверяя, как загорается лампа. Свет мигал, тускнел и снова вспыхивал. Он вздохнул:
— Да, он мне нравится. Честно, поначалу я думал — может, и правда признаться, вдруг выгорит. А потом подумал… не то.
— Почему не то? Боишься, что он тебя отшить может?
Чжу Чжиси покачал головой:
— Не в этом дело. Он, скорее всего, согласится. Ты его просто не знаешь — он из тех, кто отдаст последнее, если попросишь.
Он ведь… точно что-то чувствует. Я для него — другой. Он готов вспарывать застарелые раны и вытаскивать наружу живое мясо, лишь бы я увидел. Я это знаю.
— Тогда я вообще ничего не понимаю.
— Конечно не понимаешь. Ты вообще всё получаешь с первой попытки, — Чжу Чжиси опустил глаза. — А он — нет. Вот я и хочу, чтобы этот подарок был… чистым. Без подвоха.
Он обернулся к брату:
— Я просто хочу, чтобы он знал — я написал это письмо не из жажды обладания, не потому что хочу привязать его к себе на волне эмоций. Вовсе нет. Всё это — не ради того, чтобы он посмотрел, расчувствовался и тут же решил быть со мной.
Я просто хотел сделать ему подарок. Настоящий. Залатать его старые раны и дать возможность выбрать — не из боли, а из силы.
Он этого заслуживает. Просто потому что он — Фу Жанъи.
Он аккуратно переписал письмо начисто, закопал его и прикрыл дерном. Интересно, — думал Чжу Чжиси, — расплачется ли он, когда прочтёт?
Последний раз он плакал во время чувствительного периода.
Если честно, Чжу Чжиси немного на это надеялся. Но когда он сам, прячась за деревом с биноклем в руках, увидел, как Фу Жанъи снимает очки и вытирает глаза, сердце у него сжалось. Он чуть не бросил всё и не побежал обнимать его, стирать слёзы с лица.
Но старший Чжу — режиссёр с принципами:
— Потерпи ещё немного. Он точно ещё не дочитал.
— Ну ладно…
Пару мучительных минут спустя, Чжу Чжиси принял от брата саженец и тихонько подкрался к забору.
Он хотел удивить его. Но Доктор Пёс оказался на редкость бдительным: стоило двери приоткрыться, он уже повернулся.
Под мягким светом гирлянд они встретились взглядами — всего на пару секунд, но Чжу Чжиси будто оголился до нервов. Фу Жанъи как будто сбросил с себя броню — вся жёсткость, вся сдержанность растаяла, оставив только что-то бесконечно тёплое, с глазами полными тихих волн.
Первым заговорил Фу Жанъи. Голос — тише ночи:
— Так ты правда собрался дерево сажать…
Чжу Чжиси кивнул, подошёл ближе, присел. Потом подумал, что всё ещё слишком далеко, и подвинулся почти вплотную. Поставил дерево рядом, повернулся лицом.
— Ты плакал? — тихо спросил он.
Фу Жанъи ничего не ответил. Только улыбнулся.
Чжу Чжиси осторожно коснулся его лица — подушечками пальцев провёл по уголку глаза. Мокро.
— Спасибо тебе, — Фу Жанъи накрыл его ладонь своей. — Это самый лучший подарок в моей жизни.
Чжу Чжиси опустил взгляд, пробормотал:
— Не спеши с выводами… вдруг потом всё…
Он не успел договорить — Фу Жанъи вдруг спросил:
— Можно тебя поцеловать?
Чжу Чжиси застыл, чуть не сел прямо в землю:
— Я… эм, мой папа и брат всё видят!
— Так в этом же и суть, — прошептал Фу Жанъи, как бы между прочим. — В такой момент странно именно не поцеловаться.
Вроде бы логично. Сердце у Чжу Чжиси колотилось всё сильнее. Он сделал глубокий вдох, собрался поднять лицо, но поцелуй уже лёг ему на лоб — тихий, осторожный.
Фу Жанъи обнял его. Осторожно, будто боялся, что тот рассыплется. Странное объятие. Или, может, это ветер слишком сильный… но глаза у Чжу Чжиси вдруг тоже зажглись тем же противным щипанием.
Он уткнулся лицом ему в плечо и глубоко вдохнул.
Вот бы сейчас — хоть каплю его феромонов. Совсем чуть-чуть. В возбуждении от него пахло цветами… а в грусти, как? Какой у него аромат, когда он плачет? Может, крепкая, упрямая полынь?
— Чжу Чжиси.
— А?
Безукоризненный, всегда собранный археолог, вдруг задал вопрос как из детского сна:
— А мы сейчас… в какой вселенной?
Слеза, которой он так старательно не давал скатиться, всё же сорвалась. Чжу Чжиси крепко обнял его и тихо ответил:
— Без понятия. Назови сам. Ты тут абориген.
Фу Жанъи тихо рассмеялся:
— Тогда пусть будет… вселенная 1214.
Чжу Чжиси поднял голову, улыбнулся:
— Подходит.
Так, во вселенной 1214, Фу Жанъи и Чжу Чжиси вдвоём выкопали коробку, и в пустом месте на газоне посадили дерево. Точнее, кипарис.
— Почему именно кипарис? — с лукавым видом спросил Фу Жанъи, хотя знал ответ.
Но Чжу Чжиси, как водится, не мог просто ответить по-человечески:
— Потому что кипарис — это круто. Ты в курсе, что дерево у Ван Гога в «Звёздной ночи», то, что почти до неба тянется — это тоже кипарис? Живучее до безобразия.
— Правда? — Фу Жанъи улыбнулся. — Раньше я их не любил. Но недавно, когда читал статьи, узнал, что у кипариса есть особый смысл. И как-то… потеплел к ним.
— Какой смысл? — спросил Чжу Чжиси.
Фу Жанъи не ответил сразу. Когда-то он считал, что такие деревья годятся только для кладбищ. Иногда, ощущая запах собственного феромона, он всерьёз думал — неужели это и есть самый близкий к смерти аромат?
Потом узнал: кипарис символизирует ещё и бессмертие.
И вдруг поймал себя на том, что поверил. По-настоящему.
— Как ты и сказал, — мягко ответил он. — Вечнозелёное дерево, неубиваемое. Потом скину тебе ту статью.
Когда они вышли из сада, Чжу Чжиси взял его за руку и повёл к стеклянной постройке сбоку от дома. Внутри было море цветов — как в какой-то роскошной оранжерее. Сквозь заросли фаленопсисов они пробрались к самому центру.
Там уже ждали отец и брат Чжу.
А ещё — большой портрет в золотой раме. Среди буйства цветов сияло лицо, которое улыбалось солнечно и искренне. Оно было удивительно похоже на Чжу Чжиси.
Отец Чжу обернулся:
— Жанъи, познакомься. Это мама.
Чжу Цзэжань передал ему зажжённую благовонную палочку, потом обернулся и со смехом сказал:
— Мам, вот тот самый парень, который увёл у тебя Сяо Си.
— Не слушай его, он всё врет, — тут же огрызнулся Чжу Чжиси.
Когда они заканчивали, старший Чжу вдруг обнял Фу Жанъи — по-настоящему, с отцовской теплотой. Похлопал по плечу.
— Возвращайтесь почаще. Вместе с Сяо Си.
На рубеже старого и нового года Фу Жанъи получил целую сокровищницу: потерянный когда-то ящик, письмо из параллельной вселенной, стеклянную оранжерею, прекрасную до нереальности. Всё это было похоже на сказку. А началась она с того, что он, как Алиса, свалился в кроличью нору и поймал кролика.
Он подумал: даже если это сон — пусть. Потому что даже во снах ему никогда не снилось ничего настолько хорошего.
Когда первый прилив эмоций схлынул, пришёл неловкий стыд. Его сюрприз, по сравнению с тем, что устроил Чжу Чжиси, выглядел до смешного простым.
Хотя он и тратил недели, выжимая из себя максимум — всё из-за страха. Страха, что Чжу Чжиси останется недоволен. Что не впечатлится. Он делал одно за другим, думая: ну хоть что-нибудь, хоть одна вещь ему понравится.
Но Чжу Чжиси даже не спросил. Вернувшись в комнату, он болтал без умолку — искал подходящую пижаму, предлагал ванну, демонстрировал коллекцию бомбочек для душа.
— А… а может, ты просто быстренько ополоснёшься? — запнулся он.
Даже у Чжу Чжиси бывает заикание.
И тогда, будто сам не понял зачем, Фу Жанъи сказал:
— На самом деле, у меня тоже есть для тебя подарок.
Чжу Чжиси замер. Его глаза медленно расширились, а потом он улыбнулся, прикусив губу:
— Правда? Мне — подарок?
— Но он не такой классный, — пробормотал Фу Жанъи. — Самый обычный.
Нет, лучше подарка не существует, это он знал точно.
— Кто это сказал? — Чжу Чжиси придвинулся ближе и обхватил его руку. — Ты же для меня делаешь. Оценки ставить мне. Давай, показывай.
Фу Жанъи сдался. Достал крошечный предмет и протянул ему.
— Флешка? — удивился Чжу Чжиси.
— Я видел, как ты маешься с проектом для музея. Кажется, тебе трудно… поэтому я пошёл к директору Чжоу и запросил все материалы по вашей выставке. Все каталоги, всю информацию по экспонатам. Я отметил для каждого предмета эпоху, происхождение, год находки…
— И ещё, — продолжал он, — я, основываясь на литературе и твоих черновиках, написал вступительный текст, комментарии, расставил порядок. Всё готово — можешь использовать сразу. Ну и… заодно, с археологической точки зрения, подправил мелкие неточности. Ты ведь в заметках оставлял кучу вопросов — я постарался на все ответить. Кажется, ничего не пропустил.
— Я правда не хотел влезать в твою работу, — смущённо добавил Фу Жанъи. — Просто подумал, так тебе будет чуть проще с проектом дальше.
Господи.
Чжу Чжиси смотрел на крошечную флешку и не знал, что сказать. Это было будто Фу Жанъи построил для него музей — только для него. Ответил на все вопросы, расчистил завалы.
И всё это — один, в одиночку. Сколько же времени это заняло?
— Это и есть твой «обычный» подарок? — Чжу Чжиси резко обнял его. — Да я умираю каждый день из-за этой выставки. Ты не представляешь, как это важно.
Это ведь, может быть… мой последний проект вообще.
— На самом деле… это только первый подарок, — прошептал Фу Жанъи. — Их ещё два.
— Ещё?! — Чжу Чжиси вытаращил глаза.
Как фокусник, Фу Жанъи достал второй. Он недавно потратил кучу времени, чтобы найти ту самую мастерскую, и заказать именно там.
Коробочка с бантом. Небольшая, квадратная. За свою жизнь Чжу Чжиси получал кучу подарков, но, развязывая этот, всё равно волновался.
— Ароматическая свеча? — моргнул он.
Фу Жанъи кивнул:
— Я её заказал. Специально. — Он достал серебристую зажигалку из кармана и протянул ему. — Хочешь… попробовать прямо сейчас?
— Сейчас? Но я же только что её получил… — Чжу Чжиси сжал свечу в ладонях, белую и круглую, как снежок. — Жалко ж.
Фу Жанъи нервно щёлкал зажигалкой. Вдох, выдох. Щелчок. Снова вдох. И наконец — признался. Почти шёпотом:
— Свеча… она с запахом моего феромона.
Чжу Чжиси застыл. Его глаза блестели — в них отражалась каждая крупица смущения и робкой надежды, что плескалась в Фу Жанъи.
— Феромон…
— Не жалей. Если тебе понравится, я сделаю ещё. — Его голос становился всё тише, пока зажигалка не оказалась у него из рук, а сам он не был резко дёрнут вниз — прямо на пушистый ковёр, рядом с Чжу Чжиси.
Щёлк.
Огонёк затрепетал на розовом фитиле, качнулся, заплясал, осветил их ладони. И два лица, так близко друг к другу.
Запах ещё не успел разойтись, но у Чжу Чжиси уже были красные глаза. Оказывается, счастье — это тоже слёзы.
Он попытался спрятать всё за шуткой:
— Фу Жанъи… ты светишься, знаешь?
Кап.
Фу Жанъи посмотрел, как капля молочно-белого воска упала в его ладонь.
— Я таю, — ответил он тихо.
http://bllate.org/book/14416/1274495
