Ночь прошла без снов. Чжу Чжиси выспался на удивление спокойно. Утром он краем уха уловил какие-то звуки, приоткрыл глаза, выбрался из комнаты и вышел в гостиную. Там он и застал Фу Жанъи — тот как раз собирался на работу.
У зеркала у входа он поправлял ворот пальто и закреплял намордник. И, как будто по сигналу, поднял взгляд — и встретился с глазами Чжу Чжиси.
В этот момент у того непонятно откуда проснулась неловкость. Вчера он ведь собирался притвориться пьяным, чтобы выведать побольше, подшутить, и поиграть. А в итоге сам попался — на честность Фу Жанъи, на его странную нежность. Да так, что вырубился по-настоящему.
Он смутно помнил, что болтал в пьяном угаре, и от этой неизвестности становилось тревожно. Интуиция подсказывала: что-то он точно выдал.
— Ты... — начал Чжу, подходя ближе. — Уже на работу? Может, ещё отдохнёшь пару дней?
Фу Жанъи покачал головой:
— Уже три дня отгула. Скоро конец семестра, дел навалилось.
— А... — Чжу Чжиси еле слышно отозвался.
Неловкость витала в воздухе. Как будто между ними что-то сместилось.
Он опёрся на раму зеркала и начал вертеть её в пальцах:
— Слушай, а я вчера... сильно нёс всякую чушь? Ну, типа, совсем не солидную?
Фу Жанъи посмотрел на него. Взгляд изменился несколько раз, прежде чем он выдал:
— А ты вообще когда-нибудь говорил что-то солидное?
Чжу Чжиси сразу прищурился:
— Ты чего такой!
А где же тот нежный человек, что вчера предлагал мне руку и сердце? Мне это приснилось? Или я правда нажрался до галлюцинаций? Где опять этот колкий вдовец с прищуром?
Вот бы у него была вечная фаза чувствительности. Хотя нет, это больно. И несправедливо.
Он вздохнул:
— В общем, стоило вчера не ограничивать тебя одним днём. Надо было прописать не «сегодня», а «24 часа» — а то лёг спать слишком рано, последние два часа мои приказы даже не успели подействовать. Растрата!
Фу Жанъи перевёл взгляд на кольцо на его пальце. Потом — на своё.
— А ты что ещё хотел приказывать? Я тебе уже предложение сделал. Этого мало?
Ну да. Есть такое.
Чжу Чжиси моргнул. Он всё ещё толком не проснулся, не успел настроиться на день, но и мешать Фу Жанъи работать не хотел, поэтому махнул рукой:
— Ладно, иди, не опаздывай.
Но тот не ушёл. Наоборот — подошёл ближе. Чжу Чжиси поднял взгляд, озадаченный.
Фу, конечно, выглядел с иголочки. Просто пальто — а сидит как с подиума. Как у этих скучных красивых мужчин, которые по подиуму идут, не мигая.
— Ты перед тем, как отключиться, отдал мне ещё один приказ.
— А? Правда?
Фу Жанъи кивнул:
— Да. Только ты вырубился, так что, возможно, не помнишь.
Профи. Даже когда заказчик отключается — фиксирует задание. Чжу Чжиси прыснул:
— Ну и что за приказ?
Фу Жанъи с каменным лицом, серьёзно:
— Ты снова заговорил про свой… отсчёт. Сказал, чтобы я тебе поверил.
Кажется, что-то такое было. Чжу Чжиси нахмурился, вспоминая.
— Потом ты заявил, что если я не помогу, тебе крышка. Что ты хочешь пожить ещё. И поэтому приказываешь: отныне я не имею права отказываться от физического контакта. Обязан сотрудничать и спасать твою жизнь.
Глаза Чжу Чжиси распахнулись. Вид — невинный. Мысли — противоположные: Какой я гений!
Прямо как загадать у Джинна бесконечное число желаний.
— Так ты согласился?? — уставился он с неподдельной надеждой.
Фу Жанъи отвёл взгляд… но через зеркало тайком посмотрел на него. И на браслет.
— Вчера был день компенсации. Разве я мог не подчиниться твоему приказу?
Чжу Чжиси от радости подпрыгнул:
— Ну я и гений!
Потом, будто вспомнив кое-что, посерьёзнел:
— А… ты теперь мне веришь?
Фу Жанъи не ответил напрямую. Подумал. И выдал:
— Я бы всё равно хотел, чтобы ты сходил к врачу. После того как Ли Цяо выйдет из тюрьмы.
Чжу Чжиси тут же сник:
— Я так и знал.
Фу Жанъи смотрел на смену выражений на его лице — и внезапно захотел ущипнуть его за щёку. Но сдержался. Вместо этого повернулся, чтобы обуться:
— Ладно, я пошёл. Опоздаю, если не выйду сейчас.
— Ага… — Чжу Чжиси бросил взгляд на полку у входа — и заметил забытый браслет. Быстро схватил его и на автомате схватил Фу Жанъи за запястье:
— Ты без браслета. У тебя же ещё не закончился период чувствительности?
— Дома можешь не носить, — продолжил он, — а вот на улице — обязательно. Постоянно подавлять феромоны нельзя, они потом могут шарахнуть обратно, тебе же хуже будет…
Пока говорил, он уже ловко надел браслет на руку Фу. Взгляд скользнул к кольцу на безымянном пальце. Рубин в нём сверкал.
— Спасибо, — тихо сказал Фу Жанъи. Бросил взгляд на браслет, всё ещё не включённый. И с лёгкой небрежностью спросил:
— А ты сегодня в музей?
— Ага. Давно собирался. Если бы не… — начал Чжу Чжиси, но осёкся. Пауза. — …Утром схожу.
Фу Жанъи в ту же секунду выпустил феромоны — ровно в нужном диапазоне, чтобы не вызвать у Беты дискомфорта. Чётко, дозированно.
— Ну, тогда будь осторожен. Я пошёл.
— Подожди. — Чжу Чжиси вдруг остановил его.
Фу Жанъи замер, слегка напрягшись. Что не так? Переборщил с феромонами?
Для других Альф выпускать феромоны — как дышать. Но ему, с его привычкой всё сдерживать, это всё ещё что-то новое.
Чжу Чжиси почесал щёку, потом тихо вымолвил:
— Фу Жанъи.
— Я… хочу сейчас пополнить.
— А? — Фу Жанъи обернулся, удивлённый. И в этот момент тёплая рука, державшая его за запястье, скользнула ниже. Их пальцы соприкоснулись.
И — сцепились.
Он почувствовал это движение — нерешительное, будто сейчас отпустит. Встретились — и вот-вот разойдутся.
Что-то заколыхалось внутри. Как будто эмоции сами взяли руль. Фу Жанъи медленно согнул пальцы, чтобы удержать эту руку.
Однако в следующую секунду он застыл на месте. Мягкие пальцы не убрались. Наоборот — неуклюже, вслепую, как в первый раз, втиснулись между его.
— …Ладно, — Чжу Чжиси медленно разжал руку. — Спасибо. Иди на работу.
Фу Жанъи постоял немного, сжал пальцы в кулак и тихо спросил:
— Оно… остановилось?
Остановилось? Чжу Чжиси только тогда вспомнил. Опустил глаза.
[48 дней 00 часов 23 минуты 31 секунда]
— Ага. Встало.
Фу Жанъи не ответил. Только приподнял бровь — недоверчиво, даже слегка насмешливо.
Он развернулся и пошёл к выходу. Ручка на двери скользила в ладони, пришлось приложить усилие.
Перед уходом бросил:
— Я приготовил завтрак. На столе. Поешь.
Дверь закрылась.
Чжу Чжиси ещё долго стоял в прихожей. Потом присел, обнял колени, уткнулся в них лбом и покачивался взад-вперёд до онемения ног. Потом встал, держась за стену, и доковылял до кухни. Окинул взглядом накрытый завтрак — и, сияя как лампочка, поплёлся умываться.
Пока чистил зубы, уставился в зеркало, задумался, и вдруг заметил…
— Эй?
Он опустил взгляд, нахмурился:
— А браслет откуда взялся?..
Он же порвался, не?
С ощущением, что ему забыли объяснить финал, Чжу Чжиси быстрым шагом направился в спальню Фу. Он бы уже вошёл, привычка — за последние дни там бывал чаще, чем дома. Но что-то ёкнуло. Остановился. Постучал. И в пустоту мягко сказал:
— Я буквально на минуту.
Всё было как всегда: постель — натянута, гладко, ни единой складки. Уши у Чжу Чжиси вспыхнули, он опустил голову и проскользнул в ванную.
Внутри — ни пылинки. Ни волоска на полу. И никаких бусин с порванного браслета.
Как будто и не было.
— Странно, — пробормотал Чжу Чжиси, машинально коснувшись нижней губы.
Ведь… в тот момент поцелуя браслет порвался, разве нет? Может, Фу Жанъи заметил? Собрал бусины, снова всё сдедал — и надел ему обратно?
По-другому не объяснить. Ну просто никак. Чжу Чжиси погладил браслет — и только тогда сердце бухнуло громко и не вовремя. Он вышел из спальни Фу Жанъи, послушно сел за стол и начал завтрак.
Пока жевал яичницу, взгляд потихоньку уплыл куда-то вдаль.
Провожает мужа на работу, завтракает, сам собирается… Это что, семейная жизнь началась?
Он уставился на кольцо. И тут же в голове — как на повторе — сцена со вчерашним предложением. Каждое слово, сказанное Фу Жанъи, звучало в голове заново. Мозг хватал, крутил, рвал по кускам и склеивал их, как мог. И всё — в самое сердце.
«Друг?»
«Родной человек?»
«Самый особенный в жизни?»
Какой-то… слишком расплывчатый набор.
А я-то кто? — Чжу Чжиси откинулся на спинку стула. — Меня обманула гормональная встряска или…
Он был в смятении. Впервые в жизни не мог толком понять, что чувствует. Всё время шёл напролом, спонтанно принимал решения, а теперь — как будто боится кого-то поранить.
Если бы всё отмотать назад — на пару недель… Он бы, наверное, считал, что всё идеально. Фу Жанъи его не отталкивает, помогает, подыгрывает. Этот чёртов счётчик — тормозится, а то и вовсе отматывается назад. Разве не об этом он мечтал? Разве не ради этого затеял свадьбу?
Но чем ближе к цели — тем больше тумана.
Он уже и сам не понимал, чего хочет. Да и с отношениями всё слишком… ни туда, ни сюда. Партнёры? Слишком много чувств. Любовники? Недостаточно откровенно. Друзья? Слишком нечисто.
Вибрация телефона вырвала его из этого разлитого по комнате хаоса мыслей. Работа.
Чжу Чжиси хлопнул себя по щекам — соберись, тряпка — и ответил замдиректора Чжоу. Договорились встретиться в музее через час.
Сообщение отправлено — и сразу следом всплыло: пропущенный вызов от Чжу Цзэжаня.
Пять вызовов подряд? Ты с ума сошёл, Большой Чжу.
Чжу Чжиси перезвонил — тишина. Тогда набрал ассистента.
— Чжу сейчас на совещании, очень занят, — отрапортовал тот. — Возможно, не сможет ответить.
— Восемь утра, и уже совещание? — удивился Чжу Чжиси, глянув на часы.
— Вышла экстренная ситуация. Раньше господин Чжу выкупил несколько девелоперских компаний — из-за связей. У одной из них есть несколько проблемных объектов. Там пострадали люди, которые пытались отстоять свои права. Сейчас господин этим и занят.
— Проблемные новостройки… — Чжу Чжиси тяжело выдохнул. — Ладно. Скажи ему, что я перезвонил, а то опять начнёт ныть, что я его игнорю.
— Обязательно передам, не волнуйтесь!
— Спасибо. Я тогда на работу.
⸻
По пути на работу Фу Жанъи никак не мог привести себя в порядок. Сердце всё ещё било не в такт. Руки, которые ещё недавно были сплетены с другими, слегка вспотели, и теперь на руле скользили, как у новичка.
Он припарковался в подземке и пошёл к лифту. В этот момент телефон завибрировал. Сообщение от Чжу Чжиси.
[Плохой кролик: Изображение]
На фото — вылизанная до блеска тарелка и рука с торчащим большим пальцем на её фоне.
[Плохой кролик: Спасибо тебе! Это было просто огонь. Я сто лет не ел нормальный завтрак.]
В конце — смайлик со слезами и сердечко.
Фу Жанъи остановился, начал набирать ответ.
[Неудивительно, что у тебя гастрит. То спасаешь себя, то завтраками пренебрегаешь. Не думаешь, что это слегка противоречиво?]
Грубо. Удалить.
[Если тебе понравилось, я могу и дальше заодно готовить тебе. Вставай пораньше, завтракай.]
Слишком ванильно. Удалить, удалить.
…
Подумав немного, он наконец отправил сообщение.
[Красавчик вдовец: С завтрашнего дня — завтрак каждый день. Это часть твоей программы по выживанию.]
Отправил. Вышел из чата. Потом снова открыл.
Странное ощущение… Будто кто-то следит. Как в фильмах, где за героем кто-то крадётся. Он резко обернулся. Пусто. Ни души в паркинге.
— Вот дурак, — пробормотал Фу Жанъи. — Похоже, заразился от Чжу Чжиси. Сам уже начинаю чудить.
Поднялся в офис на лифте.
Первых две пары у него были свободны, поэтому он занялся завалами: проверил бумаги, дал пинок паре дипломников. Потом открыл почту — вдруг что-то срочное. И снова — письмо от Юй Хэн.
Раньше он даже не читал. Морально убегал. Но сегодня… Сегодня перед глазами встал Чжу Чжиси, который хлопает по столу и орёт: «Это уже домогательство!» — и Фу Жанъи не сдержал смешка.
Сосед по столу покосился на него, удивлённо приподняв бровь. Фу Жанъи не заметил.
Открыл письмо. Без прежнего пафоса и исповедей — сплошной простынёй шло раскаяние.
Бесполезно.
Промотал до конца. Последняя строчка:
[Фу лаоши, скоро в S-Университете фестиваль. У меня есть несколько билетов на спектакль, говорят, вы иногда ходите. Хотел подарить вам один.]
Конечно. Он так и знал. Извинения — просто маскировка. Этот парень не сдаётся.
Фу Жанъи удалил письмо. Заодно добавил отправителя в чёрный список.
Телефон снова завибрировал — сообщение от закреплённого контакта. Ответ на его же реплику.
[Плохой кролик: Программа по выживанию? Звучит как диагноз, если честно…]
А как тогда это называть?
Фу Жанъи не стал ничего писать. Просто задумался.
Новое сообщение.
[Плохой кролик: Изображение]
На фото — запястье, тонкое и белоснежное. На нём — браслет из ледяных голубых бусин.
[Плохой кролик: Это ты мне его снова собрал? Как ты это так ловко сделал? У тебя руки — просто золото.]
[Плохой кролик: Хотя… постой. Это же ты мне его и порвал. Хм. Снимаю комплимент.]
Фу Жанъи набрал что-то… и стёр. Потом написал коротко:
[Красавчик вдовец: Принято. Отзыв отменить невозможно.]
— Ох, дожили, — зевнул кто-то за соседним столом. — Наконец-то конец семестра.
— Сяо Фу, — подмигнул коллега, — после новогоднего фестиваля давай выбираться всем отделом. Заодно и твоего покажешь — познакомимся!
Фу Жанъи поднял взгляд, вежливо улыбнулся:
— Хорошо.
— Своего-то приведёшь? Пусть народ увидит, кто тебя приручил.
— Он… — стоило опустить глаза, как перед внутренним взором всплывал Чжу Чжиси: пышущий энергией, беспардонный, с лицом актёра из дорамы и душой урагана. Даже клыки заныли.
— Сейчас у него на работе завал. Спрошу потом.
— Давай-давай. Все же гадают, кто ж это такой, кто смог нашего неприступного Фу приручить.
Приручить? Ха. Если кого и приручили, то не его. Вспомнив, как Чжу Чжиси командует и указывает, Фу Жанъи подумал — «скорее дрессировка».
Он снова открыл переписку. Пролистал всё, что прислал Чжу Чжиси, пересмотрел фотографии. Завис на той самой — про “программе по выживанию”. И правда, звучит так себе.
Открыл заметки в телефоне. Самую первую.
Там пока только три строки:
1. Попробовать поверить в обратный отчет. Выполнять просьбы Чжу Чжиси. Запрет на любые инициативы, связанные с физическим контактом.
2. Он сказал: «Я реально умираю». Упоминал болезнь. При носовом кровотечении сказал: «опять». Надо как-то сводить его к врачу. Попросить Ли Цяо найти надёжного специалиста.
3. …
3. Напоминать ему ложиться пораньше, завтракать, обедать и вообще не жить как персонаж из грустной манги.
Фу Жанъи задумался. Перейдя в меню, переименовал документ. Удалил [Программа по выживанию].
Новое имя:
[Инструкция по содержанию Кролика]
Сохранил.
Будильник пискнул. Он глянул на время, вышел из офиса, поднялся на северный третий этаж и зашёл в лекционный зал. Подключил ноутбук, вывел презентацию.
— На археологических раскопках, кроме предметов быта и орудий труда, — начал Фу Жанъи, поправляя очки, — мы часто находим останки животных. Изучая их, можно установить вид, примерную эпоху, и понять, какую роль они играли в жизни людей.
Сменил слайд. На экране — схема скелета.
— Сегодня многие любят заводить кошек. А вообще, одомашнивание кошек началось ещё в позднем неолите — около пяти тысяч лет назад. Например, на раскопках в деревне Цюаньху учёные нашли кошачьи кости. Их рацион, судя по данным, совпадал с рационом местных жителей. Это говорит о том, что это были не дикие звери, а именно домашние питомцы.
…
— Это кость от лапки, да? — спросил Чжу Чжиси, глядя в витрину музея.
Тонкая, вытянутая. Какая-то трогательная.
— Эта кошка, наверное, была очень худой…
— На самом деле, — мягко усмехнулся Чжоу Мин, — всё может быть с точностью до наоборот. Я вот недавно говорил с археологами, и они считают, что древние кошки были покрупнее наших. Их ведь заводили не как сейчас — для фоточек, а как настоящих охотников за мышами.
— Логично, — пробормотал Чжу Чжиси. — Надо будет уточнить у домашнего археолога.
Сегодня с утра он первым делом купил кофе и извинился перед Чжоу Мином. Возможно, из-за той случайной встречи с Фу Жанъи в прошлый раз, сегодня Чжоу держался строго в рамках. Никаких намёков, никакой личной лирики — только работа. Уважительная дистанция. И Чжу Чжиси это оценил.
Чжу Чжиси достал эскизы выставочного зала и первый вариант концепции экспозиции. Обсудили, доработали — Чжоу Мин остался доволен и сказал, что передаст на согласование в музей.
Раз уж приехал, Чжу Чжиси решил не упускать шанс — прошёлся по залам, заглянул в фондохранилище. На минус втором этаже обнаружил целую подборку экспонатов, связанных с животными.
— Ты что, животных так любишь? — удивился Чжоу Мин.
— Конечно! У меня даже приют для бездомных есть! — воодушевился Чжу Чжиси. Он сразу потянулся к телефону — хотел показать фото, заодно проверить, чем там занимаются пушистики. Открыл приложение с камерами наблюдения.
— Мы с моим шиди сняли маленький дворик, там всех и держим. Камеры повесили, чтобы следить за порядком… Э? Что за…
Все камеры — оффлайн. И на улице, и в доме.
— Выключили? Но… туда же кроме Лян Иэнь никто не заходит…
А
Он вдруг вспомнил, как тот недавно мялся, что-то недоговаривал.
[Сяо Энь, у меня тут странности какие-то начались…]
[У меня тоже.]
«Тоже»?! Тоже что? Тогда он увильнул от ответа, мол, потом расскажет…
Чжу Чжиси ощутил, как в нём вскипает гремучая смесь подозрительности и сплетнического рвения. Неужели этот замороженный цветок расцвёл?!
Ага. Если человек хочет нарыть информацию — остановить его невозможно.
Он вошёл под админкой в систему, открыл облачные записи. Удалено. Почти всё. Остались только обрывки с камеры во дворе, где есть движение.
Что-то нечисто.
Он стал просматривать фрагменты — обычное: Лян Иэнь выходит, Лян Иэнь возвращается. Вроде ничего странного…
— Это твой шиди? — заглянул через плечо Чжоу Мин и улыбнулся. — Он птиц держит? Я тоже, кстати! Какая встреча.
— Птиц? — переспросил Чжу Чжиси, в голосе — абсолютное недоверие. — Ни фига подобного. Он панически боится змей… и птицы на втором месте.
Но стоило Чжу Чжиси увеличить картинку — на лямке рюкзака Лян Иэнь действительно торчала крошечная жёлтая птичка. Хвост — с белым пером.
— Не может быть… — пробормотал он.
Он тут же открыл запись за следующий день — сверить. Птички не было. Зато… Рюкзак был приоткрыт. Совсем чуть-чуть. И из этой щели торчал хвост. Кошачий. Пушистый. С белым кончиком.
На третий день — снова та же история. Щель на молнии. Но теперь наружу выглядывало ушко. Собачье. Маленькое, пушистое… и опять с белым кончиком.
На четвёртый день Лян Иэнь наконец-то застегнул рюкзак до конца. Но… Чжу Чжиси включил режим следователя, начал мотать туда-сюда, останавливал на кадрах, всматривался. Почти как агент CSI.
И заметил. У Лян Иэнь на запястье — белый браслет. Казалось бы, обычный — может, новый подавитель. Но на последних кадрах этот «браслет»…
— Двигался?!
— Мать твою. Это змея?!
Белая. Мелкая. Уютно свернулась у него на руке.
— Всё, это не его шиди.
⚠️ Примечание переводчика:
Дорогие читатели, внимание, технический сбой в матрице.
Персонаж 梁苡恩 (Лян Иэнь), ранее появлявшийся как женщина, на самом деле — мужчина. Почему так вышло? Имя — мягкое, гендерно читается как женское, местоимений в оригинале — ноль, и автор, похоже, специально не спешил с разъяснениями.
Это, не редкость для китайского языка — если нет прямых указаний, то пол персонажа определить бывает реально сложно.
Извините, пожалуйста, за путаницу.
В дальнейшем всё исправлено: Лян Иэнь — мужчина, и больше он не будет внезапно менять гендер по ходу повествования. Ну, если только сам не захочет.
http://bllate.org/book/14416/1274472
