Глава 14 – Эксперимент
Остальные смотрели на Ийяна с завистью и ревностью. Все знали, что хозяин благоволит ему, но никто не думал, что до такой степени. Такие задачи выполняли только самые доверенные подчиненные!
Ийян даже не оглянулся на своих товарищей. Все его внимание было сосредоточено на едва заметной улыбке, скользнувшей по великолепному лицу хозяина. Покраснев как помидор, Ийян подошел к Лян Фену. Когда дистанция между ними сократилась до одного шага, можно было почувствовать легкий аромат, парящий в воздухе. Сердце Ийяна забилось быстрее, а дыхание стало чаще. Лян Фен этого не заметил и небрежно вложил свою руку в руку Ийяна.
В конце концов, он все еще не оправился от болезни. Пока он общался с Тиан Чаном и морочил ему голову, пришлось просидеть в холодном зале почти час, его ноги совсем онемели. Преимущества от найма личного телохранителя стали очевидны практически сразу. К тому же Личжу вряд ли смогла бы его поднять.
«Остальные свободны. Вы начнете тренироваться послезавтра», - сказал Лян Фен, элегантно опираясь на Ийяна почти половиной своего тела. Они начали медленно двигаться в сторону спальни. Этот юноша был достаточно покладистым. Он старательно шел рядом с нужной скоростью, демонстрируя все плюсы костылей в форме человека.
Когда они добрались до спальни, сил в ногах совсем не осталось, и Лян Фен рухнул на кровать.
В эту чертову эпоху даже стульев еще не существовало. Счастье, что он был главой семьи, иначе ему даже не на что было бы опереться. В официальных ситуациях приходилось сидеть на коленях. Лян Фен вначале собирался заказать плотникам парочку нормальных кресел и стульев на высоких ножках, но кто бы мог подумать, что с брюками в эту эпоху тоже оказалось не все так просто. Сейчас было принято носить две штанины, которые крепились на поясе, оставляя промежность совершенно голой. Нормальные брюки совсем недавно стали входить в моду и использовались пока лишь во время конных прогулок или поездок. Для формальных мероприятий все еще использовались штаны без промежности.
И поскольку Лян Фен все еще болел и не мог ездить верхом, ему приходилось носить только штанины, которые заканчивались чуть выше колена и держались на его талии благодаря специальным лентам. Эта одежда не только не имела промежности, она скорее напоминала женские чулки на подвязках, чем мужские брюки. В такой одежде, что уж говорить о стульях, было бы неприлично, если бы он, сидя на коленях, слегка раздвинул ноги.
Неудивительно, что все сидели прямо на полу до династии Тан. Поскольку нормальные штаны с закрытой промежностью не получили широкого распространения, о мебельной революции можно было забыть.
По крайней мере, сегодня ему удалось чего-то добиться. Запугивание старого слуги было не самым главным. Важнее было заполучить людей, которых он мог бы лично обучить навыкам рядовых солдат. Конечно же, Лян Фен не собирался без разбору вербовать случайный сброд. Он видел этих людей в действии, поэтому и нанял их в самом начале. Он планировал увеличить свои войска, когда у него появиться первый отряд надежных солдат. Столкнувшись с такими индивидами, как Ян Шен и Тиан Чан, он не мог быть уверен, что в поместье не затаилось еще несколько двуличных крыс. Крайне важно подготовить войско, которое будет принадлежать лично ему.
Когда подошла Личжу, она посмотрела на Ийана так, как смотрят на захватчика, который вторгся на чужую территорию. Лян Фен не мог не усмехнуться. Он, конечно же, понимал, что Личжу обожает хозяина, но он все еще был человеком из 21 века. Если в течение дня это еще было приемлемо, то ночью он не мог позволить себе такую роскошь. Он не хотел, чтобы девочка-подросток ждала его в спальне.
Слегка прочистив горло, он сообщил Личжу: «В будущем Ийян останется в главной резиденции, чтобы прислуживать мне и дежурить по ночам».
Личжу в ужасе запротестовала: «Господин, но что об этом может знать грубый варвар? Вы все еще нездоровы, как вы можете позволить оставаться рядом с вами этому человек…»
Ийян поджал губы и с серьезным видом сказал: «Я могу научиться!»
Лян Фен и Личжу замерли на мгновение, застигнутые врасплох реакцией глупого парня. Лян Фен не смог сдержать смеха. Он ткнул служанку в лоб: «Личжу, ты можешь просто взять себе ученика. Обязательно обучи его как следует».
Личжу покраснела, разозлившись от того, что ее дразнили, но не нашлась как возразить. Затем Лян Фен обратился к Ийяну: «Ты обычно пользуешься левой или правой рукой?»
Ийян, все еще погруженный в мысли о персональном служении, рассеяно поднял левую руку.
Значит, он был левшой. Лян Фен кивнул: «Очень хорошо. С сегодняшнего дня тебе нужно тренироваться различать лево и право. Когда я говорю «налево», поворачиваешь налево. Когда я говорю «направо», то поворачиваешь направо. Понятно?»
Это было очень просто. Ийян тут же кивнул: «Да».
Лениво облокотившись на кровать, Лян Фен вдруг сказал: «Повернись направо, три шага вперед!»
Новички в построении часто испытывают трудности с определением направления, особенно левши. Но Ийян не колебался. Он тут же развернулся и сделал три длинных шага вправо.
«Повернись налево, шаг вперед. Поворот лицом», - продолжил Лян Фен, специально придумав новый термин для поворота назад.
Но этот небольшой трюк не смутил Ийяна. Более того, он проделал все очень естественно, используя пятку, как точку опоры для быстрого поворота. Его способность к адаптации была поистине поразительной.
«Очень хорошо», - Лян Фен хлопнул в ладоши. «Как твоя выносливость? Сколько ли ты можешь пройти за день?»
Тема разговора сменилась так быстро, что Ийян помедлил, прежде чем ответить: «Сто двадцать ли».
Это было довольно точное число, он ходил быстро. Лян Фен поднял бровь: «Ты уже ходил так далеко?»
«В прошлом году, когда я спасался от голода, я прошел от уезда Усян до округа Сянъюань за один день. Длина официальной дороги составляет сто двадцать ли». Ийян ответил так, словно в его ответе не было ничего особенного.
Лян Фен, однако, представлял, что значит пройти более ста ли за день. Считалось, что даже подготовленная Красная Армия с трудом могла преодолеть двести ли в день при форсированном марше. Для подростка, спасающегося от голода, это был выдающийся подвиг. Слегка кивнув, Лян Фен спросил Личжу: «Сколько ли составляет круг вокруг усадьбы?»
Личжу моргнула и нерешительно ответила: «Должно быть, несколько ли, верно?»
Девочка, скорее всего, была не очень чувствительна к расстояниям, поэтому Лян Фен спросил снова: «У тебя есть что-нибудь, чтобы определить время?»
«Господин, вы говорите о водных часах?» - сейчас Личжу знала ответ. Она поспешила к столу у окна и осторожно принесла медный цилиндр. «С помощью водных часов можно определять время».
Лян Фен сразу понял принцип работы этих «часов». Они были похожи на песочные и отсчитывали время по скорости утекающей воды. На цилиндре имелось несколько делений, предположительно, для разных отрезков времени. Он удовлетворенно кивнул и сказал Ийяну: «Беги вокруг усадьбы, старайся изо всех сил».
Приказ немного сбивал с толку, но Ийян не стал задавать вопросов и сразу же выбежал из главного зала. Лян Фен повернулся к ошеломленной Личжу: «Запиши время и посмотри, через сколько он вернется».
Ничего больше не объясняя, он закрыл глаза и начал мысленно считать. Примерно через двадцать минут у двери послышались шаги вперемешку с тяжелым дыханием. Лян Фен открыл глаза и увидел Ийяна, который бежал обратно. С его лба капал пот. Лян Фен спросил: «Сколько времени?»
«Чуть больше четверти и меньше двух четвертей»,- Личжу наклонилась вперед, чтобы посмотреть на результат прежде чем ответить.
Лян Фен повернулся к Ийяню и спросил: «Ты можешь сказать, какое расстояние пробежал?»
Хорошее чувство расстояния необходимо для квалифицированно воина. Лян Фен не упоминал об этом раньше, потому что хотел посмотреть, будет ли парень бежать, не задумываясь, или обратит внимание на окружающую обстановку. И, конечно же, Ийян лишь на мгновение задумался, прежде чем ответить: «Около двенадцати ли».
Шесть километров за двадцать минут – неудивительно, что он так взмок. Это так же указывало на хорошую выносливость. Возможно, он был просто молод, а может, люди этой эпохи были выносливее в целом. У парня была необходимая база, чтобы начать тренировки. Уголок губ Лян Фена немного поехал вверх, и он снова приказал Ийяню: «Пробеги еще один круг, и на этот раз постарайся беречь силы. Не нужно бежать быстро, просто немного ускорься ближе к концу. Лучше всего выбрать дорогу покороче, ли на десять».
После шести километров пробежать еще пять с такой же скоростью не получится, какой бы хорошей ни была физическая подготовка. Но именно это и нужно было Лян Фену. Пять километров – это стандарт для подготовки новобранцев. Видя, что Ийян через мгновение снова убежит, Лян Фен внезапно добавил: «Вдыхай через нос и через рот одновременно, выдыхай через рот. Старайся поддерживать темп, два шага – вдох, один шаг – выдох. Когда ускоришься, измени темп. Вдох на один шаг. Попробуй».
Это научный метод дыхания для бега на длинные дистанции. Однако правильные дыхательные привычки нельзя развить в одночасье. Посмотрим, насколько быстро обучается этот мальчишка.
От этого напутствия Ийян чуть не споткнулся, а затем бросился бежать так, словно за ним кто-то гнался.
Только после этого Личжу наконец в замешательстве спросила: «Господин, зачем вы заставляете его бегать?»
«Прежде чем сражаться, нужно научиться бегать», - улыбнулся Лян Фен. А затем добавил, ничего так и не объяснив: «Иди, приготовь перья и чернила. Мне нужно переписать сутры».
Личжу тут же насторожилась: «Господин, вы усердно трудились полдня. Лекарь Цзян тоже сказал, что вам нельзя переутомляться».
«Я в порядке». Лян Фен трезво оценивал свои силы. Лекарь Цзян, вероятно, уедет завтра. Если он не перепишет сутры вовремя, то письмо не получится передать.
Увидев, что Лян Фен не собирается менять своего решения, Личжу, прикусив губу, подошла к столу. Вскоре кисти, тушь и бумага были готовы. Она также достала резную позолоченную курильницу и положила в нее ложку благовоний. Вскоре над курильницей медленно заструился зеленый дымок, освежающий и бодрящий, он мгновенно скрыл запах чернил.
Лян Фен неохотно встал и медленно подошел к столу. Стол был всего три фута высотой. На этот раз расслабляться было нельзя, но он почему-то почувствовал себя спокойнее, вставая на колени. Он взял кисть, протянутую Личжу, и осторожно поправил ее кончик. Кисть, должно быть, из кроличьего волоса, гибкая, тонкая и очень хорошего качества. Бумага, конечно, не была рисовой, но была белой и плотной, весьма неплохой.
Он много лет не брал в руки кисть, поэтому чувствовал, что в этот раз выставит себя дураком. Лян Фен глубоко вздохнул, взял кисть, обмакнул ее в чернила и начал писать. Его запястье ослабело после долгой болезни, и он давно не практиковался, поэтому почерк, естественно, был неровным. К тому же он не вспомнил весь текст Алмазной сутры, поэтому писал небольшими частями, словно рисовал талисманы.
С большим трудом он закончил один фрагмент. Тот самый, где была строка «Как сон, как иллюзию, как пузырь, как тень, как каплю росы, как вспышку молнии — так следует созерцать все обусловленные вещи». Лян Фен закончил писать, снова осмотрел свою работу и, покачав головой, опять взялся за кисть. В этот момент снова послышались приближающиеся шаги. Лян Фен поднял взгляд и увидел, что вернулся Ийян.
После одиннадцатикилометровой пробежки лицо его было красным и пыльным, вся одежда пропитана потом, но настроение бодрым. Даже лучше, чем после первого забега, потому что он смог освоить ритм дыхания. Судя по часам, прошло около двадцати минут. Лян Фен слегка улыбнулся, но не стал спрашивать о беге. Вместо этого он спросил: «Ийян, ты умеешь растирать чернила?»
«Господин!» - Личжу широко раскрыла глаза, не веря, что такую важную задачу, как растирание чернил, доверят какому-то цзе.
«Что не так? Ты боишься, что больше не будешь мне нужна? Позволь ему учиться, когда-нибудь это пригодится», - сказал Лян Фен.
Личжу и представить не могла, что ее заставят обучать варвара управляться с перьями и чернилами. Однако Ийян уже сделал два быстрых шага и опустился на колени перед столом, словно действительно собирался взять на себя растирание чернил. Личжу скрипнула зубами от гнева, ее маленькая рука крепко сжала чернильницу, словно запечатывая ее.
Лян Фен, полностью проигнорировав эту молчаливую детскую войну, собрался с мыслями и снова начал писать. Пока он писал предыдущий отрывок, навык постепенно вернулся. Каллиграфия как плавание, после нескольких лет практики, тело запоминает движения, и они становятся автоматическими. Вспоминались дни, когда он сидел взаперти в кабинете деда и занимался каллиграфией, и почерк Лян Фена стал медленнее и наполнился мягкими штрихами.
Ийян застыл, плотно сжал губы, не смея даже дышать. Его не было в комнате, когда Лян Фен писал до этого. Солнце начало садиться, и через окно в комнату струился нежный весенний свет. Мужчина сидел за столом прямо, держал перо в руке, опустив запястье, и что-то писал. Его сверкающие черные глаза смотрели на бумагу, их острота исчезла, оставив лишь изящную элегантность. Он был, подобно курильнице за его спиной, в каждом жесте изысканнен, в каждой детали искусен, настолько великолепен, что не смеешь прикоснуться.
Слабый аромат витал над столом, а легкое покачивание его тонкого запястья было подобно грациозному танцу. Ийян невольно уставился на эти нефритово-белые пальцы, длинные, с тонкими костяшками. Эти пальцы нежно сжимали темно-фиолетовое перо, словно его сердце.
Личжу тоже затаила дыхание. Она годами занималась перьями и чернилами и видела бесчисленное множество каллиграфических работ, но ни разу не видела таких изящных и благородных иероглифов. Когда почерк ее господина успел так измениться? И все же эта каллиграфия так соответствовала ее господину, она была как крепкий бамбук на ветру, как лотос в пруду, незабываема.
Написав четыре абзаца подряд, Лян Фен остановился и внимательно изучил чернила на бумаге. Он все еще не восстановился после тяжелой болезни, его запястье дрожало, штрихи были слабыми и он не мог полностью воспроизвести стиль Лю. Стиль Лю был известен своей величественной строгостью. «Алмазная сутра» - самая известная работа Лю Гунцюаня, была написана в период расцвета его творчества, в ней его стиль особенно ярко выражен. В это время известный мастер каллиграфии Ван Сичжи еще не родился, и образцом для подражания был мастер Чжун Яо. Стиль Лю наверняка станет глотком свежего воздуха.
Этот свиток был предназначен для Ван Вэня. Он был не просто проверяющим, но и членом клана Тайюань, а значит его усилия не пропадут напрасно.
Отложив перо, Лян Фен спросил: «Как написано?»
«Господин, ваш почерк изменился…» - пробормотала Личжу. – «Он стал гораздо красивее».
«Только такой стиль будет соответствовать этим стихам». Лян Фен улыбнулся и повернулся к Ийяну: «Ты умеешь читать? Что думаешь?»
Уши Ийяна внезапно стали красными, когда он посмотрел в улыбающиеся глаза Лян Фена: «Я… Я…»
Его лицо, и без того красное после бега, стало еще краснее, вдобавок начала краснеть и шея. Лян Фен не ожидал, что мальчик окажется таким тонкокожим, и невольно рассмеялся: «Если ты не умеешь читать, просто научись позже. Помоги мне встать».
Ийян не расслышал, что именно сказал Лян Фен. Ошеломленный его взглядом, он лишь разобрал просьбу о помощи, поэтому быстро вытер ладони об свою одежду, чтобы стереть пот и пыль, а затем осторожно помог Лян Фену подняться.
Лян Фен, простоявший на коленях довольно долго, почувствовал, как его ноги подкашиваются. В результате он чуть не упал, но Ийян, хоть и надежно поддерживал его, не осмелился подойти ближе. Он только что пробежал два круга, и его одежда полностью вымокла от пота. А что если он испачкает одежду своего господина? Его уши, и без того красные, покраснели еще сильнее. Ийян молча, с огромной осторожностью помог Лян Фену дойти до края дивана. Когда тот сел, юноша тут же отступил назад и опустил голову.
Лян Фен, не заметив его рассеянного вида, сказал: «С завтрашнего дня ты будешь капитаном. Поможешь мне тренировать моих солдат».
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/14408/1273825
