Несмотря на то что Конг Шэнь защитил его, тело Цин Ши Цзю всё равно оказалось покрыто синяками и ранами. А сам Конг Шэнь пострадал ещё сильнее — он даже встать с постели не мог.
К нему пришёл Цин Сы, обработал его раны мазью и тяжело вздохнул:
— Тебе повезло, что второй молодой господин тебя спас. Ты ему жизнью обязан.
Цин Ши Цзю уткнулся лицом в руки, думая: Я до такого состояния докатился из-за него, и ещё благодарить должен?
То, что происходило между ним и Конг Шэнем, как-то обернулось против него. Все начали винить во всём его. Говорили, что он соблазнил молодого господина, околдовал его до помутнения рассудка — якобы встречался с ним тайком по ночам в Книжном павильоне, а потом ещё и посмел побудить его восстать против самого господина Конгцюэ и разорвать помолвку с семьёй Красного Фазана. Мол, он даже заявил, что никого, кроме Цин Ши Цзю, не возьмёт в жёны.
Все обвинения сыпались исключительно на него: будто это он выслуживался, будто это он подговаривал второго молодого господина к обручению с собой.
Закончив мазать раны, Цин Сы пару раз прошёлся по комнате туда-сюда, а затем вдруг спросил:
— Ши Цзю, ты слышал про поместье Сяочунь?
...
Цин Ши Цзю проснулся.
Ему снились сцены из прошлого, и, очнувшись внезапно, он на мгновение растерялся, не понимая, где находится.
Пока кто-то не помог ему сесть, приподняв за плечи, и его спина не прижалась к тёплой груди — тогда он начал приходить в себя.
Перед глазами возникла чаша с горько пахнущим отваром. Он поднял взгляд и увидел чётко очерченную линию подбородка Лин Шань Цзюня.
— Я не хочу пить лекарство…
Он только что вырвался из глубокого сна, чувствовал себя уязвлённым и растрёпанным, и в этом состоянии особенно остро захотелось заботы от Лин Шань Цзюня. Сам не замечая, начал капризничать.
Лин Шань Цзюнь мягко его уговаривал:
— Будь хорошим. Я очень за тебя волнуюсь.
Цин Ши Цзю послушно зажал нос и залпом выпил отвар. Едва он поставил чашу, как ему в рот тут же сунули сладкий пирожок.
Он повернулся, обнял Лин Шань Цзюня за талию, уткнулся в его грудь и пробормотал:
— Я правда подумал, что умру…
Лин Шань Цзюнь поглаживал его по спине:
— С тобой этого не случится.
Цин Ши Цзю больше ничего не сказал. Та внезапная боль тогда была слишком странной, и в его сердце осталась тревога. Он бессознательно обнял Лин Шань Цзюня крепче, будто надеясь, что если держать его вот так — ничего плохого больше не произойдёт.
С того дня Цин Ши Цзю каждый день пил отвар.
Прошло два дня, и он уже не мог это терпеть. Однажды он тайком попытался вылить лекарство, но Лин Шань Цзюнь поймал его за шкирку и заставил выпить ещё большую чашу.
— Госпожа, не думай, что меня легко обмануть только потому, что я слепой.
Цин Ши Цзю страдальчески молчал: «...»
Ты ещё говоришь, что слепой? У тебя же буквально те самые «огненные глаза с золотыми зрачками» [1] из печи Великого Верховного Лао-цзы [2].
...
Очнувшись, Цин Ши Цзю почувствовал лёгкое головокружение. За окном только-только начинало темнеть.
Опять…
Он с трудом выбрался из постели, надел домашние тапочки, накинул на плечи халат и вышел из комнаты.
Лин Шань Цзюнь недавно заменил обеденный стол и стулья на мягкий диван, расставив подушки с ароматом просушенной на солнце сосновой хвои. Только что вставший с постели Цин Ши Цзю рухнул прямо на диван, прижав к себе подушку, и с отсутствующим видом уставился на горячие блюда на низком столике.
Даже две глиняные куколки, обычно резвые и непоседливые, в этот раз забрались к нему и начали растирать ему ноги и спину.
— Какие вы у меня хорошие… Такие заботливые…
Цин Ши Цзю растрогался. В последнее время с ним происходили странности: помимо постоянной сонливости, он страдал от боли в пояснице, судорог в ногах и часто просыпался ночью от ломоты в теле.
Его клонит в сон, пока глиняные куколки его массируют, но вдруг он резко открывает глаза.
...У него появилась странная мысль.
В это время Лин Шань Цзюнь подошёл с пустой чашей, и Цин Ши Цзю схватил его за рукав.
— Что такое?
У него было очень странное выражение лица. Он долго колебался, подбирая слова.
— Сложно сказать? — Лин Шань Цзюнь склонился чуть ближе, голос стал мягче, почти шёпотом: — Тогда скажи мне тихонько.
Цин Ши Цзю выглядел крайне обеспокоенным:
— Ты ведь знаешь… в последнее время я всё время хочу спать, спина болит, ноги сводит… Скажи, я что… я стариком становлюсь?..
Лин Шань Цзюнь: «...»
...
Примечание:
[1] «Огненные глаза с золотыми зрачками» (火眼金睛) — способность легендарного Царя Обезьян Сунь Укуна видеть сквозь иллюзии и различать добро и зло.
[2] Лао-цзы (太上老君) — мудрец, центральная фигура даосизма. Часто изображается как старец с печью, в которой изготавливались волшебные эликсиры и оружие.
http://bllate.org/book/14407/1273799
