Гу Минжун на словах выражала заботу, но её злорадный тон и румяное лицо никак не походили на «не находившую покоя, не евшую, не могшую уснуть по ночам».
Будь на месте первоначальный юный господин Гу, один лишь тон Гу Минжун заставил бы его взбеситься от ярости, но сейчас в теле юного господина Гу обитала душа Гу Яньшу из апокалипсиса.
Гу Яньшу не разозлился, как ожидала Гу Минжун, вместо этого на его лице появилась мягкая улыбка:
— Не думал, что младшая сестра так заботится о старшем брате. Но сестра может не беспокоиться, брат уже чувствует себя намного лучше, доктор сказал, что после некоторого восстановления полностью поправится. Так что с сегодняшнего дня сестра должна хорошо кушать и спать, иначе, если сестра из-за этого заболеет, это станет грехом брата.
Гу Минжун, способная сражаться с таким вспыльчивым человеком, как юный господин Гу, больше десяти лет без явного перевеса, естественно, тоже была не доброго нрава.
Услышав сейчас слова Гу Яньшу, она сразу не выдержала, сбросила маску, и притворная тревога на лице тут же исчезла:
— Ты про кого это говоришь, что заболеет? По-моему, ты сам сильно болен, а теперь ещё хочешь сглазить меня?
— Разве не сестра сама только что сказала, что из-за чрезмерного беспокойства о брате не находила покоя не ела, не могла уснуть по ночам? Я тоже беспокоюсь о здоровье сестры.
По сравнению с разъярённой Гу Минжун Гу Яньшу выглядел гораздо спокойнее, его взгляд на Гу Минжун был словно на капризного ребёнка.
Такое отношение Гу Яньшу не только вызвало у Гу Минжун чувство беспомощности, будто ударила кулаком по вате, но даже разожгло в сердце безымянный огонь.
Однако Гу Яньшу не ошибался, слова о беспокойстве, невозможности есть и спать ночами действительно сказала она сама.
Гу Минжун, воспитанная как дочь основной ветви, больше всего дорожила лицом, и заставить её теперь взять слова назад и ударить себя по щекам было бы хуже смерти.
Но Гу Минжун тоже не желала просто так сдаваться.
Как раз когда Гу Минжун скрежетала от злобы зубами и не знала, что делать, она услышала тихий кашель Гу Яньшу рядом.
— Кхм-кхм…
Подняв глаза, она увидела, как Гу Яньшу, чтобы приглушить звук, прикрывал губы платком.
По слегка нахмуренным бровям Гу Яньшу было нетрудно понять, что сейчас ему было нелегко.
Возможно, из-за того, что болезнь ещё не отступила, лицо Гу Яньшу было смертельно бледным, а изначально светлая кожа стала почти прозрачной.
Сильный кашель, вызванный внезапным першением в горле, принёс на бледное лицо Гу Яньшу румянец, и этот румянец стал единственным цветом на его белом лице.
Неизвестно, от слишком сильного кашля или по другой причине, но даже слегка покрасневшие уголки глаз Гу Яньшу приобрели влажный блеск.
У обычного человека такое состояние выглядело бы крайне жалким, но в сочетании с утончёнными чертами лица Гу Яньшу это не только не казалось жалким, но даже вызывало чувство сострадания.
Даже всегда презиравшая Гу Яньшу Гу Минжун наконец поняла, почему Гу Яньшу, будучи мужчиной, мог славиться красотой, затмевающей всю столицу.
А эти действия Гу Яньшу, помимо того что позволили Гу Минжун заметить его красоту, также напомнили ей о другом: причина, по которой Гу Яньшу на этот раз тяжело заболел, заключалась в его желании воспротивиться указу императора выйти замуж за Третьего принца.
Гу Минжун пришла сегодня в покои Гу Яньшу именно чтобы подлить масла в огонь по этому поводу, просто при входе не удержалась и захотела сначала поддеть Гу Яньшу.
Кто бы мог подумать, что поддеть не получится, и вместо этого сама окажется в безмолвном тупике.
Теперь, увидев, как Гу Яньшу беспрестанно кашляет, Гу Минжун наконец вспомнила о «главном деле» сегодняшнего визита, и настроение её сразу улучшилось, она с улыбкой в глазах смотрела на Гу Яньшу.
Когда Гу Яньшу почти откашлялся, Гу Минжун наконец медленно заговорила:
— Брат только что говорил, что уже намного лучше, так почему же до сих пор так сильно кашляешь?
Возможно, усвоив урок предыдущего раза, на этот раз Гу Минжун не дала Гу Яньшу возможности говорить, прямо сама продолжила:
— Брат, тебе нужно хорошо заботиться о здоровье, в конце концов, Третий принц ещё ждёт, когда ты «войдё́шь в две́ри».
Нельзя не сказать, что Гу Минжун, сражаясь с Гу Яньшу больше десяти лет, действительно хорошо знала, как задеть его больное место, и два слова «войдё́шь в две́ри», произнесённые с усиленным ударением, даже при желании было трудно игнорировать.
Едва Гу Минжун договорила, Гу Яньшу ещё не успел ответить, как стоявший рядом Бай Чжу не выдержал, опасаясь, что последующие слова Гу Минжун станут ещё более обидными, и поспешил прервать:
— Третья госпожа!
Гу Минжун, почувствовав, что вернула очко, была на подъёме, когда её прервали, и, не раздумывая, прямо занесла руку и дала Бай Чжу пощёчину.
Хлясь!
— Когда господа разговаривают, разве рабам позволено вставлять своё слово?
Звонкий звук пощёчины в просторной комнате прозвучал особенно отчётливо. После этого хлопка на белом лице Бай Чжу немедленно проступил чёткий отпечаток ладони, что ясно свидетельствовало: только что Гу Минжун приложила немалую силу.
Изначально Гу Яньшу, полулежавший на кровати и абсолютно не придававший значения детским провокациям Гу Минжун, увидев этот её поступок, выпрямил спину, и в его глазах мелькнула опасная искорка.
В Апокалипсисе разве не все знали, что Гу Яньшу больше всего берёт под защиту своих? Если кто посмел тронуть людей Гу Яньшу, то должен быть готовым к преследованию до края света.
Хотя, строго говоря, Бай Чжу не мог считаться человеком Гу Яньшу, но Бай Чжу был личным слугой молодого господина Гу и к тому же весьма преданным. Раз уж Гу Яньшу занял тело молодого господина Гу, естественно, он должен был взять под своё крыло и людей молодого господина.
А поступок Гу Минжун, несомненно, уже пересёк границы дозволенного Гу Яньшу.
Возможно, из-за того, что взгляд Гу Яньшу был слишком опасен, Гу Минжун инстинктивно отступила назад, но почти сразу же опомнилась и, прямо подняв подбородок в сторону Гу Яньшу, сказала:
— Чт… что? Всего лишь слуга, разве я не могу его ударить?
Однако по сравнению с предыдущими её словами, сейчас в её виде и манерах явно сквозила неуверенность и попытка казаться грозной, скрывая внутреннюю слабость.
— Но это «МОЙ» слуга. — Гу Яньшу, прямо используя интонацию и тон, с которыми Гу Минжун только что говорила о «замужестве», сделал акцент на словах «мой».
В таких глубоких покоях особняка Хоу, как здесь, на всё есть свои правила, и наказание слуг не исключение. Если слуга нарушил правила, и его нужно побить или отругать, следует спросить мнения господина, которому он служит, особенно это касается личных слуг, таких как Бай Чжу, которые представляют лицо господина. Ситуация, когда Гу Минжун, как ранее, минуя Гу Яньшу, напрямую наказывала Бай Чжу, в худшем случае могла быть расценена как выражение недовольства Гу Минжун самим Гу Яньшу: формально бьют Бай Чжу, а на деле хотят ударить по лицу Гу Яньшу.
Хотя, учитывая натянутые, как огонь и вода, отношения между Гу Яньшу и Гу Минжун, возможно, у Гу Минжун и были такие мысли, но их ни в коем случае нельзя было высказывать открыто. И сейчас Гу Яньшу, подчёркивая, что Бай Чжу — его слуга, как раз напоминал Гу Минжун об этом.
Гу Минжун тоже уловила скрытый смысл его слов, и в её сердце возникла некоторая неловкость, но ещё больше — гнев:
— Я уже ударила, разве четвёртый брат из-за слуги посмеет ударить меня в ответ?
То, что Гу Минжун смогла такое сказать, также основывалось на её знании Гу Яньшу. Обслуживающие Гу Яньшу люди и раньше не раз подвергались наказаниям от Гу Минжун, иначе её предыдущие действия не были бы такими отработанными. Раньше Гу Яньшу никогда не придавал значения этим слугам, так что сейчас, естественно, он не мог из-за слуги поднять на неё руку.
Нельзя не сказать, что Гу Минжун действительно угадала: Гу Яньшу и вправду не стал бы из-за Бай Чжу бить Гу Минжун в ответ, но внутренние причины этого различались, как небо и земля.
Насчёт «предложения» Гу Минжун об ответном ударе Гу Яньшу на самом деле очень заинтересовался, но, тщательно всё обдумав, всё же отказался от этой идеи. В конце концов, внутренние покои особняка Хоу всё ещё находились под управлением наложницы Чан, и если бы сегодня он из-за Бай Чжу ударил Гу Минжун, завтра наложница Чан по любому поводу могла бы забрать жизнь Бай Чжу. Поэтому относительно этого дела Гу Яньшу решил отложить разбирательство на потом. В конце концов, у благородного мужа есть десять лет для мести.
А Гу Минжун, едва избежавшая расплаты, лишь по сожалеющему выражению лица Гу Яньшу сделала вывод, что он не станет действовать, и, не подозревая, что лишь чудом избежала беды, продолжила провоцировать Гу Яньшу:
— Я скажу, четвёртому брату вместо беспокойства о слуге лучше как следует подумать о себе, подумать, как ему быть следующие полмесяца.
— Полмесяца? — В глазах Гу Яньшу мелькнуло недоумение.
В этот момент Гу Минжун, словно что-то вспомнив, довольно театрально похлопала в ладоши:
— Смотрите-ка, какая у меня память, забыла, что брат ещё не знает: дата твоей свадьбы с третьим принцем уже назначена, как раз через полмесяца.
Через полмесяца...
Когда Гу Яньшу только начал принимать воспоминания молодого господина Гу, он заметил: хотя государство Тяньци и эта династия никогда не появлялись в истории Китая, они имеют много общего с некоторыми династиями из китайской истории.
Например, что касается брака, здесь также соблюдают три послания и шесть обрядов.
У обычных семей выполнение этого комплекса процедур занимает как минимум полгода, не говоря уже о Цинь Лу, который является принцем — требуемое время для него только больше, чем у обычных семей. Однако сейчас свадьбу назначили через полмесяца — это и поспешно, и нелогично.
Неужели что-то случилось с самим третьим принцем?
Если действительно что-то произошло с третьим принцем, неизвестно, пострадало ли то почти идеальное лицо...
Неизвестно, то ли потому, что она разглядела сомнения в сердце Гу Яньшу, Гу Минжун тут же предоставила ответ:
— На самом деле, я немного завидую четвёртому брату. Слышала, императорский указ уже составлен — третьего принца возведут в титул Ли Вана*, как раз ждут дня великой свадьбы для объявления. Брат, как только переступишь порог, сразу станешь принцессой — Ванфэй Ли.
Дойдя до этого места, Гу Минжун, словно снова что-то вспомнив, резко сменила тему:
— Вот только неизвестно, смогут ли восемь знаков брата и третьего принца, эта «небесная пара», позволить брату дожить до дня великой свадьбы.
*(п/п: Ван (王, Wáng) — Князь / Царь/ Принц. Самый высокий титул после императора. Изначально его носили независимые правители. С династии Хань его стали жаловать только кровным родственникам императора (сыновьям, братьям, дядям). Они часто получали в управление крупные уделы (удельные земли/округа). Титул был настолько могущественным, что иногда приводил к мятежам.)
В этот момент из глубин памяти молодого господина Гу в сознании Гу Яньшу внезапно всплыл один слух о третьем принце Цинь Лу.
Третий принц приносит несчастье жёнам!
И этот слух не был беспочвенным.
Потому что до молодого господина Гу император уже дважды сватал третьему принцу, но оба раза ничего не вышло.
Первая невеста третьего принца, назначенная императором, незадолго до свадьбы тяжело заболела и в конце концов скончалась. А вторая вскоре после помолвки по дороге в храм для молитв о благополучии оступилась и упала с горы, погибнув на месте.
Уже тогда стали потихоньку распространяться слухи, что третий принц приносит несчастье жёнам, но как раз в то время третий принц был на пике могущества, поэтому слухи были неявными.
И только в последние два года такие слухи стали усиливаться.
Также ходили кое-какие сплетни, что император после второй невесты третьего принца присматривался к нескольким знатным девушкам, но как только проявлял желание выдать их за третьего принца, эти девушки по разным причинам неожиданно умирали.
Выжила лишь одна, которая как раз в момент, когда император проявил свою волю, под предлогом, что семья уже давно обручила её, вежливо отказалась от предложения императора.
Именно из-за этого все в отношении того, что третий принц приносит несчастье жёнам, ещё больше уверовали и не сомневались, а в частных разговорах передавали это как нечто достоверное.
Говорили, что третий принц совершил слишком много убийств, на нём чрезмерно густая аура кровавой энергии, что повлияло на нить супружеской судьбы, поэтому ему суждено остаться в одиночестве до конца жизни.
А в этот раз император выдал молодого господина Гу за третьего принца, похоже, как раз потому, что восемь знаков молодого господина Гу случайно образовали с восемью знаками третьего принца «небесную пару», подобие супружеской совместимости.
Дойдя до этого места в мыслях, Гу Яньшу слегка приподнял бровь и с притворным непониманием посмотрел на Гу Минжун:
— Я только что уже сказал, доктор говорил, что после некоторого времени восстановления я смогу полностью поправиться, почему же сестра говорит, что я не проживу и полмесяца?
Гу Минжун, как и ожидалось, не заметила ловушку, выкопанную Гу Яньшу, и прямо так и полезла в неё:
— Ты не знаешь? Конечно, потому что третий принц приносит несчастье...
Однако не успела Гу Минжун произнести следующее слово, как служанка, с самого начала стоявшая за её спиной в роли безмолвного украшения, внезапно прервала речь Гу Минжун:
— Госпожа, осторожнее в словах!
Именно этот окрик заставил Гу Минжун инстинктивно проглотить слово «жёнам», уже бывшее на губах.
В последние годы жители государства Тяньци, хотя и верили в то, что третий принц Цинь Лу приносит несчастье жёнам, из-за отношения императора никто не осмеливался говорить об этом открыто.
Если бы Гу Минжун только что произнесла фразу «третий принц приносит несчастье жёнам», и если бы когда-нибудь эти слова случайно распространились, ей определённо несдобровать.
Очевидно, Гу Минжун после напоминания служанки тоже осознала это, тут же яростно сверкнув глазами на Гу Яньшу, но получила в ответ лишь слегка сожалеющий взгляд.
Тот взгляд Гу Яньшу ясно говорил Гу Минжун:
Верно, я только что рыл для тебя яму, жаль, что ты в неё не угодила.
Поняв взгляд Гу Яньшу, Гу Минжун наконец-то запоздало осознала:
Сегодняшний Гу Яньшу по сравнению с прежним будто стал другим человеком, с ним совсем нелегко справиться.
Осознав это, Гу Минжун почувствовала, что ей больше нечего делать в комнате Гу Яньшу.
В этот момент служанка, только что предупредившая Гу Минжун быть «осторожнее в словах», словно уловила её мысли, слегка присела в поклоне:
— Госпожа, Вы, должно быть, забыли? До Вашего прихода сюда приходил человек от госпожи-наложницы — говорил, что у неё к Вам дело. Уже прошло немало времени, нехорошо заставлять её ждать.
Гу Минжун одобрительно взглянула на служанку и прямо продолжила по её словам:
— Если бы ты не напомнила, я бы и правда забыла, действительно не стоит заставлять наложницу долго ждать, к счастью, с четвёртым братом тоже всё в порядке, пойдём сейчас.
Но даже уходя, Гу Минжун не забыла уколоть Гу Яньшу:
— Четвёртый брат, веришь ты или нет, но я искренне желаю тебе благополучия, в конце концов, я очень жду, чтобы увидеть, как брат выйдет замуж.
http://bllate.org/book/14375/1272942
