К счастью в несчастье, Гэн Шу не погиб в засаде. Потери еще не были подсчитаны, но если он вновь встанет во главе войска, это сражение не станет сокрушительным поражением. Если ему удастся отступить к заставе Юйби, то потом пойти в контратаку и вновь взять Лоян будет не так уж трудно.
Вопрос в том, есть ли необходимость вести переговоры с наследным принцем Лин?
Чжи Цун оказался в положении, когда, оседлав тигра, трудно с него слезть.
— Ваше Величество может ещё раз всё обдумать, — серьёзно сказал наследный принц Лин. — Если Вы не возражаете, мы готовы задержаться в крепости Юйби на несколько дней. Полагаю, Юн-ван не будет против.
Принц Лин уже собрался подняться, как вдруг голос Чжи Цуна стал намного холоднее.
— Постой, — мрачно произнёс он. — Если у тебя ещё что-то есть, выкладывай всё сразу.
Чжи Цун, несомненно, был истинным правителем государства — способным и принять вызов, и отступить. Временное поражение — ещё не конец. Мощь армии Юна по-прежнему не сломлена. Царству Чжэн повезло одержать победу благодаря удаче и коварству, но оно всё равно неспособно противостоять сокрушительной мощи великого Юна. В войне между двумя царствами тактика — лишь один из факторов, гораздо большее значение имеют мощь государства, его финансы и человеческие ресурсы.
После смерти Чжао Цзылюя мощь Чжэна постепенно слабела. Блистательная эпоха земель на восточном побережье прошла. Чжи Цун был убежден в том, что царство Чжэн никогда не было его главным противником на пути завоевания юга.
Принц Лин сказал:
— После того, как войска Юна выйдут за пределы заставы, Чжэн отправит своих воинов обратно в горы Сяошань. Два царства заключат соглашение, что их границей станет Хуанхэ.
Чжи Цун получил ожидаемый ответ, но не дал прямого согласия.
Принц Лин подошел, разворачивая в руках свиток с картой, и Цзэн Юй, стоявший за спиной Чжи Цуна, тут же шагнул вперёд.
Но в карте не было сверкающего кинжала[1].
[1] «кинжал, спрятанный в карте». Классическая идиома: когда свиток развернут до конца, появляется кинжал.
Отсылка к реальному историческому событию. В 227 г. до н.э. Цзин Кэ пытался убить правителя Цинь, спрятав кинжал в карте. Когда карту развернули полностью, кинжал обнажился.
Принц Лин встряхнул ее и предложил:
— Земли к северу от Хуанхэ — Аньян, Цзичжоу и другие семь городов на севере Центральных равнин, включая древнюю столицу Поднебесной Лоян, — отойдут Юну. Южные земли вдоль реки Чжаошуй, включая уезд Сун и горы Юйхэн, двенадцать городов Центральных равнин к югу от Хуанхэ отойдут Чжэн.
Чжи Цун вдруг громко рассмеялся и кивнул:
— Забавно. И уезд Сун тебе тоже нужен?
Наследный принц Лин ответил:
— Уезд Сун с древних времён был ничейной землёй. Царство Чжэн готово охранять эту ключевую крепость вместо Юна. Более того, Ваше Величество, даже если Вы захватите все земли княжества Лян, то не сможете их удержать. К тому же Вы столкнетесь с флотом царства Ин. Судя по нынешнему положению, Северный Юн не обладает возможностями для ведения сражений на реке Янцзы, так зачем вам Сун?
Военный флот всегда был слабым местом Юна. Более чем за сто лет существования они никогда не имели обученного флота. Принц Лин, очевидно, учел этот нюанс, вынуждая Чжи Цуна уступить ему оборону земель вдоль Янцзы. Иначе, перейдя за Хуанхэ, он подойдет к ее берегам, но после захвата Лян им потребуется не меньше десяти лет, чтобы освоиться там. Только после этого Юн сможет вести военные действия против южных царств.
— Великий Юн выдвинет войска из заставы Юйби, а царство Чжэн получит самые плодородные земли Лян, — сказал Чжи Цун. — Это действительно выгодная сделка для вас. И я бы хотел спросить: что ещё ты готов мне предложить?
Принц Лин ответил:
— Я привёл с собой одного человека, должно быть, он тот, кто нужен тебе.
Цзян Хэн провёл в роли безмолвного слушателя целый час, и вот настал этот решающий момент.
Чжи Цун незаметно для себя целиком попался в ловушку принца Лина. В этот момент никто и представить не мог, что у царства Чжэн не было никакого намерения вести переговоры о мире, а истинной целью было убийство Чжи Цуна.
Цзян Хэн, отвечая на слова принца, тронул струну, и раздался лёгкий, едва слышный «дон-н-н».
Этот звук, хоть и очень тихий, словно пронизал сквозь двухтысячелетние толстые стены крепости Юйби, все земли Шэньчжоу и как незримая волна раскатился во все стороны, проносясь под небом, над горами и равнинами.
Будто древний цинь, молчавший тринадцать лет, вновь возвестил миру, что некий человек вернулся.
Чжи Цун собирался заговорить, но вдруг воспоминания нахлынули на него, и на его лице отразился шок.
«Ах, что за вечер сегодня, лодку веду я, река струится.
Ах, что за день сегодня, лодку делю я с прекрасным принцем...»
Цзян Хэн пропел лишь две строки. Юношеский голос с легкой хрипотцой постепенно затих в воздухе.
В зале повисла тишина. Чжи Цун, кажется, что-то понял. С нескрываемым изумлением на лице он спустился по ступеням и направился к Цзян Хэну.
Принц Лин также поднялся, покинул своё место, подошёл к передней части зала и, стоя спиной к Цзи Цзуну, громко произнёс:
— Я знаю, что Юн-ван все эти годы разыскивал его. Что касается подробностей, пусть он расскажет сам.
— Дитя, — прошептал Чжи Цун. — Кто ты?
Цзян Хэн молчал, одной рукой слегка касаясь струн, не отвечая ему.
— Меня зовут Сунь Ин, я отвечу за него, — заговорил Сунь Ин, — Юн-ван.
— Я спрашиваю его! — отрезал Цзи Цзун. — Он может говорить!
Но Цзян Хэн по-прежнему не отвечал, лишь слегка склонил голову, словно исполненный беспокойства под взглядом Чжи Цуна.
Тот так и не дождался ответа, и Сунь Ин снова нарушил молчание:
— Четыре года назад одна госпожа по фамилии Цзян доверила его мне...
— Дитя, как тебя зовут? — дрожащим голосом повторил Чжи Цун.
Цзян Хэн наконец тихо заговорил:
— Меня зовут Цзян Хэн, Ваше Величество.
В ушах Чжи Цуна раздался гул и мир перед глазами вдруг поплыл.
— Ты… Хэн-эр? — с дрожью прошептал он.
На лице принца Лина, услышавшего, как были произнесены эти слова, проскользнуло недоумение, но он изо всех сил старался не оборачиваться.
Чжи Цун в стремительном порыве направился к Цзян Хэну, но в тот же миг, в самый критический момент, Цзэн Юй остановил его, схватив за запястье.
— Ваше Величество, — тихо сказал он, — будьте осторожны.
Будто сокрушительная лавина внезапно рассеялась, разлетевшись на мириады сияющих брызг. Будто яростная молния, которая должна была рассечь ночное небо, бесшумно растворилась в темноте.
Цзян Хэн, Сунь Ин и наследный принц Лин — на ладонях каждого из них выступил холодный пот. В их сердцах прозвучал тихий вздох.
Чжи Цун глубоко вздохнул, и в его глазах промелькнуло крайнее смятение — чувство, которое появлялось у него за долгие годы лишь трижды. Один из них — когда умер старший брат; второй — когда он столкнулся с тем смертоносным ударом кинжала от Гэн Шу.
— Отведите его в покои, — наконец произнёс Цзи Цзун, — и позаботьтесь о нём как следует. Наследный принц Лин, этот ван обещает Вам серьёзно обдумать Ваше предложение.
Наследный принц Лин не ждал такого ответа. Он немного помолчал, но не стал настаивать. Лучший момент для покушения был упущен. Ему оставалось только кивнуть.
— Пойдём, — тихо сказал Сунь Ин, положив руку на плечо Цзян Хэна.
Это был условный сигнал об отмене покушения. Всё кончено.
Когда принц Лин покидал зал для приёмов в башне крепости, он обернулся и посмотрел назад. Разбитые войска Юна входили в крепость. Среди них был молодой человек в чёрных доспехах, с развевающимся плащом.
***
Была ночь.
Гэн Шу вернулся с остатками авангарда. Три дня назад, через два часа после отправки гонца с победной вестью, Гэн Шу решительно признал поражение, вывел войска из Линшаня, оставил свои позиции к югу от Лояна и отступил к заставе Юйби.
Признать поражение не позорно. Попав в засаду, нужно понимать, что завоевание Центральных равнин — не быстрое дело, и глупо вступать в решающий бой не на жизнь, а насмерть. Важнее сохранить силы.
Армия Чжэна не могла долго удерживать Лоян, иначе будет ослаблена оборона Сяошаня. Если эта застава падет, Цзичжоу окажется под ударом. Гэн Шу был уверен: стоит подождать три месяца, и армия Чжэна непременно отступит.
Но военачальник, потерпевший поражение, всё равно должен принять наказание. Поражение есть поражение — нет оправданий, нет причин.
— Я вернулся, — сказал Гэн Шу. — Я проиграл. Прошу отца наказать меня.
Чжи Цун был и так был потерян сейчас, а возвращение Гэн Шу с разбитой армией напомнило ему: армия Юна вновь проиграла. Пять лет назад в ущелье Линшаня они понесли были разгромлены, и спустя пять лет, выступив за пределы заставы, на том же самом месте снова попали в засаду и были разбиты.
Словно в ущелье гор Линшань витали призраки Цзи Сюня и Чжао Цзе, не рассеявшиеся с годами. Любой, кто проходил мимо, вызывал их гнев, и они обрушивали свою ярость на войска любого царства.
— В этой ошибке, — с трудом собравшись с мыслями, глухо проговорил Чжи Цун, — вина наполовину лежит на Лун-эре.
Гэн Шу решительно ответил:
— Это только моя вина. Я не проявил должной бдительности, не ожидал, что Чэ Кун оставит основные силы в горах Линшаня. Я погубил невинных воинов, готов к понижению в звании и наказанию.
Чжи Цун вздохнул и больше ничего не сказал. В конце концов он только произнёс:
— Вы оба ещё слишком молоды.
Эти слова ранили Гэн Шу сильнее, чем наказание. Ведь за четыре года Чжи Цун ни разу не сказал ему ни единого резкого слова, и Гэн Шу тоже никогда его не разочаровывал, одерживая полные победы в нескольких дальних походах и крупных сражениях за пределами перевала.
— Может, это и к лучшему, — подумав, серьёзно продолжил Чжи Цун. — Враги внутри Великой стены не такие, как враги за её пределами. Вы должны обдумать это серьёзно. Пусть уж лучше ты потерпишь поражение сейчас, чем позже это обернётся разгромом всей армии.
Гэн Шу ничего не ответил, стоя на коленях перед ним. Чжи Цун смотрел на него сверху вниз, его губы дрогнули.
— Поднимись, — сказал он. — Сын мой, тебя нельзя винить полностью во всём.
Гэн Шу поднялся. Чжи Цун велел ему:
— Иди и отдохни. Когда прибудет командующая принцесса, прикажи ей оборонять крепость Юйби. Твой отец лично поведет войска и возьмет тебя с собой в решающую битву. Ваш план был неплох. В Чжэне мало способных полководцев. На этот раз стоит только задержать Чэ Куна в Лояне и уничтожить его армию, и у Чжэна как минимум десять лет не будет сил сунуться за пределы заставы Сяошань.
Гэн Шу проговорил:
— Я слышал, наследный принц Лин лично прибыл для переговоров.
Чжи Цун согласно хмыкнул в ответ.
Видя, что у него плохое настроение, Гэн Шу не стал расспрашивать дальше и, проявив тактичность, удалился.
— Сын мой, — вдруг окликнул Чжи Цун.
Гэн Шу тут же обернулся, оказавшись лицом к лицу с приёмным отцом, который четыре года растил его и дал ему всё, о чём только можно мечтать.
Тот вгляделся в глаза Гэн Шу, словно пытаясь найти в них черты давнего друга.
— Ничего, — передумал он наконец: — Ступай.
Гэн Шу спросил:
— Отец-ван?
Чжи Цун махнул рукой и тихо произнёс:
— Я устал.
Гэн Шу был очень удивлён, но не стал настаивать и вышел из покоев.
Он уже видел восемь тысяч воинов царской гвардии Чжэна, расположившихся перед крепостью, и слышал от подчинённых, что сегодня наследный принц Лин привёл с собой двух человек для переговоров с его отцом. Наверное, речь шла о княжестве Лян и Центральных равнинах.
Но сегодня Чжи Цун был каким-то не таким. Он словно внезапно постарел, и, кажется, его что-то мучало.
Гэн Шу прошёлся по крепостной стене. В эту ночь над крепостью Юйби сияла полная луна, заливая серебряным сиянием тысячи ли, также, как в ту ночь, когда он впервые пробрался сюда и попытался убить Чжи Цуна ударом кинжала.
Сейчас ему следовало вернуться в военный лагерь, к своим воинам. Но Гэн Шу хотел побыть наедине с собой, обдумать поражение под Лояном, которое он потерпел из-за своей излишней самоуверенности. Он же прекрасно знал, что ущелье в горах Линшань — идеальное место для засады; он сам когда-то устроил ее там. Так почему же не проявил бдительность, не отправил разведчиков, не проверил всё тщательно?
Причина была проста: принц Лун точно предсказал первую часть событий под Лояном. Их опьянил успех этого блестящего расчёта, они жаждали поскорее пожать плоды победы и в итоге потерпели поражение.
Отец был прав: они всё ещё слишком молоды. Молодость рождает заносчивость, заносчивость ведёт к недооценке противника. Они не воспринимали сильных всерьёз, не думали о том, что враги внутри Великой стены отличаются от врагов за её пределами.
Прежние победы армии Юна за Великой стеной, где у неё не было достойных противников — не то, чем стоит так уж гордиться. Там были всего лишь варвары, не знавшие военной хитрости, их можно было чуть ли не голыми руками забить до смерти, лишь применив несколько приёмов из военных трактатов.
Отныне нельзя больше недооценивать врага.
Так думал Гэн Шу, вспоминая того молодого человека, которого он мельком увидел издалека на стене. Должно быть, это и был наследный принц Лин. Отважиться в одиночку прибыть на переговоры с десятитысячной армией — должна быть недюжинная смелость. А дядя наследного принца Лина когда-то пал от руки его отца, Гэн Юаня. Род Гэн и все правители Центральных равнин связаны неизгладимой, смертельной ненавистью.
В этот момент он увидел на стене чёрную тень.
Это был Чжи Цун. В сопровождении Цзэн Юя он шел по крепостной стене, направляясь к западной угловой башне.
Гэн Шу слегка нахмурился, наблюдая за ними.
***
В гостевой комнате угловой башни Цзян Хэн тихо перебирал струны, извлекая отрывистые, несвязные звуки. Сунь Ин стоял у окна, вглядываясь вниз.
— Ну что? — спросил Цзян Хэн.
— По обеим сторонам крепости — равнина, — сказал Сунь Ин. — Внизу ров. Сторона, обращённая к нам, усиленно охраняется, а с севера, в их направлении, охраны очень мало.
Цзян Хэн задумчиво хмыкнул.
Сунь Ин продолжил:
— Его Высочество приказал: если представится возможность, нужно всё же действовать. Я осмотрел окрестности. Ты можешь в любой момент выпрыгнуть из этого окна…
Сунь Ин поднял откидные оконные ставни и посмотрел вниз:
— Хотя вода замёрзла, лёд тонкий. Когда ты упадешь в ров, я тут же брошусь тебя спасать.
— Хорошо, — тихо сказал Цзян Хэн.
Они оба замолчали. Вдруг Сунь Ин спросил:
— Учитель Ло, думаешь, что наверняка умрёшь?
Цзян Хэн усмехнулся:
— А как думает господин Сунь?
Сунь Ин вздохнул и ответил:
— Скажу честно: ты не умрёшь. Умереть должен я. Перед выездом Его высочество уже согласился со мной: это сделка — жизнь за жизнь. Ты обязательно вернёшься живым.
Цзян Хэн понял: план покушения предложил Сунь Ин. Но он сам не мог выдать себя за сына Гэн Юаня, поэтому ему пришлось воспользоваться услугами другого человека. И Сунь Ин был тем, кто по-настоящему приготовился к смерти. После начала покушения он должен был сделать всё возможное, чтобы спасти Цзян Хэна.
— Итак, — сказал Сунь Ин, — учитель Ло, может, проявишь немного больше решимости?
Цзян Хэн сказал:
— Я всегда был решителен, господин Сунь. Я не беспокоюсь о жизни и смерти не потому, что хочу избежать войны, а потому что действительно не боюсь умереть. Сегодня ночью он обязательно придёт повидаться со мной, и я должен убить его как можно скорее. Иначе он не позволит вам так просто уйти. Тебе нужно найти способ защитить Его Высочество, а не меня.
Сунь Ин ответил:
— Хоть я и не хочу этого признавать, учитель Ло, но каждый раз твои догадки оказываются верны.
Цзян Хэн задумался:
— И если мои догадки верны, то после возвращения Чжи Мяо Чжи Цун выступит, чтобы захватить Лоян. Тогда, возможно, на следующие переговоры он явится с головой Чэ Куна.
Сунь Ин возразил:
— Чэ Кун в сражениях уже много лет, не стоит его недооценивать.
— Сражаться с Чжи Мяо и сражаться с Чжи Цуном — две разные вещи. Надеюсь, он проявит благоразумие и отступит.
— Без приказа Его высочества он не отступит.
Цзян Хэн тихо вздохнул:
— Тогда у нас будут большие проблемы. У меня, по крайней мере, есть фальшивая личность — Чжи Цун отвезёт меня в Лоянь и будет воспитывать как сына Гэн Юаня. А вас двоих, боюсь, ждёт смертная казнь.
Сунь Ин беспечно усмехнулся:
— Убить меня не так-то просто. Даже если умру — не страшно. Учитель Ло, можешь затаиться рядом с ним лет на десять, найти подходящий момент и заколоть его одним ударом, отомстив за нас обоих.
Цзян Хэн больше ничего не сказал. В этот момент снаружи послышались шаги.
***
Чжи Цун в последний раз тихо предупредил Цзэн Юя:
— Никому ни слова, включая моего сына.
— Есть, — Цзэн Юй добросовестно выполнил приказ. С того момента, как наследный принц Лин прибыл на переговоры с двумя людьми, и до того, как их развели по разным комнатам под охрану, не просочилось ни единого слуха.
Разумеется, он и сам не спрашивал, почему Чжи Цун хочет скрыть этого человека и не позволить Гэн Шу узнать о нём.
— Спаси Его Высочество, — тихо сказал Цзян Хэн последние слова Сунь Иню. — Я готов это сделать.
Сунь Ин: «…»
Потом Цзян Хэн услышал, как Чжи Цун остановился у его комнаты и открыл дверь в его судьбу.
http://bllate.org/book/14344/1583679
