[1] «Нечитаемые сердца» (叵測心), букв. «сердце, которое трудно понять», «намерения/замыслы с подвохом, чреватые неожиданностью». В главе есть фраза, явно указывающая, чьи скрытые мысли непонятны.
Но кроме того, если «сердце» трактовать образно — «центр всего», то это может быть император (или император и Чжао Цзе). Они — сердце этого конфликта, намерения их не совсем очевидны и решения неожиданны.
Послов в расчет не берем — их скрытые мотивы всем понятны.
На следующий день атмосфера во дворце Лояна была напряженной, всех гвардейцев отправили в патрули. Однако императорская гвардия была невелика: из восьмисот человек каждые девять из десяти были стариками за пятьдесят с мечами, тронутыми ржавчиной. Они были способны лишь обходить территорию дворца и поднять тревогу в случае опасности.
Воинов помоложе собрали для охраны Главного дворца, куда в один день прибыли послы других трех царств - Ин, Дай и Чжэн.
Во дворце разгорелся жаркий спор.
— Ваше Величество, как владыка Поднебесной, Вы ни в коем случае не должны подвергать себя опасности, — говорил посланник царства Ин. — А вдруг случится непредвиденное и Вы попадете в руки варваров? Царство Ин имеет естественную преграду от нападения — реку Янцзы, мы сможем удерживать этот рубеж. Даже если застава Юйби падет, все наше царство встанет на защиту Сына Неба.
Посол царства Дай горячился:
— Воинственный У-ван царства Дай надежно удерживает заставу Цзяньмэнь, за сто лет в Дай не было ни одной войны. Земли Ин наполнены ядовитыми испарениями, это южные варвары, не лучше народа Юн! Ваше Величество, Вам следует отправиться с нами.
— Царство Чжэн граничит с Восточным морем, — настаивал посол царства Чжэн. — Три горные цепи служат нам защитой на земле. Императрица-мать царства Чжэн и матушка Вашего Величества — родные сестры, царство Чжэн — дом родственников правящего рода Цзинь по материнской линии. Родные сердца беспокоятся друг о друге, надеемся, Ваше Величество соблаговолит отправиться в путь с нами.
Посланник царства Дай возразил:
— Бабушка У-вана царства Дай тоже была родной сестрой прежнего Цзинь-вана, а принцесса Цзи Шуан - приемная дочь правителя Дай. Так что, царство Дай и правящий дом Цзинь тоже связаны брачными узами, разве только Чжэн может похвастаться этим?
Посол царства Лян, прибывший на днях, сказал:
— Наши кареты и лошади готовы, Сыну Неба достаточно пожелать, и мы тронемся в путь в тот же день. Ваше Величество, положение критическое, войска Юн в любой момент могут вторгнуться в Лоян! Умоляю Ваше Величество оценить тяготы нашего пути через горы и реки в это смутное время и большой риск, на который мы решились, чтобы приехать сюда.
В зале воцарилась тишина. Из сановников в зале были лишь старцы, которые едва могли сидеть прямо. Первый советник бросил умоляющий взгляд на Цзи Сюня, но тот оставался непреклонен.
— Я устал, — промолвил он. — Устройте посланников для отдыха, вернемся к обсуждению через несколько дней.
Посланники заволновались, восклицая:
— Так нельзя, Ваше Величество!
Посол Лян первым шагнул вперед, за ним последовали и другие двое. Они нарушили этикет, приблизившись к Сыну Неба, намереваясь уговорами или угрозами получить его ответ.
— Отойдите! — вдруг раздался гневный звонкий окрик из-за спины Цзи Сюня. Это был Цзян Хэн с кистью в руке.
Цзи Сюнь тоже удивился: в такой момент именно Цзян Хэн пресек бесцеремонное поведение послов. Сегодня Чжао Цзе отлучился заниматься обороной города и не охранял Цзи Сюня, но, к счастью, возглас Цзян Хэна заставил их остановиться.
Но когда послы увидели, что тайши за спиной Сына Неба — всего лишь ребенок, они перестали колебаться.
— Ваше Величество, — посланник Лян больше не обращал внимания на Цзян Хэна и сделал еще шаг вперед. Судя по его виду, он был намерен силком стащить Цзи Сюня с трона.
— Стража! — гневно крикнул Цзян Хэн.
Гэн Шу тут же вошел в зал; прозвучал лязг вынимаемого на ходу меча.
В зале воцарилась мертвая тишина. Цзян Хэн сказал:
— Кто посмеет оскорбить Его Величество, сделав еще шаг вперед, того казнить немедленно в назидание Поднебесной.
— Есть, — ответил Гэн Шу.
В зале снова повисла гнетущая тишина. Гэн Шу уже вырос, был высоким, статным, его глаза светились суровой решимостью. Посланники не посмели продолжать.
Это не война между царствами, когда нельзя убивать послов. Хотя власть Сына Неба ослабла, он по-прежнему владыка Поднебесной. Если он решит казнить их на месте по обвинению в оскорблении императорской особы, всем царствам останется лишь смириться.
Посланники медленно отступили к подножию ступеней трона. На лице Цзи Сюня появилась легкая насмешливая улыбка.
— Все можете идти, — сказал Цзи Сюнь. — Я принял решение.
— Посланница царства Юн, принцесса Чжи Лин, прибыла! — доложили от дворцовых дверей.
У всех послов мгновенно изменились лица. Быстрым шагом вошла девушка в черном плаще. Сбросив плащ, она открыла лицо, и ее невероятная красота словно озарила сумрак дворца.
Она была в военной форме, светлокожая, лет двадцати. Она окинула зал взглядом, словно сразу поняв, что произошло, подошла к ступеням.
Цзян Хэн глубоко вдохнул, но Цзи Сюнь слегка повернулся к нему и махнул рукой, показывая, что все в порядке.
Гэн Шу, увидев это, отошел в сторону. Красавица в приветствии опустилась на колени.
— Как Ваше Величество кушает? Как почивает? Все подданные в Поднебесной думают о Сыне Неба. Удостоиться его аудиенции, это великая честь.
— Все хорошо, — ответил Цзи Сюнь. — Принцесса Чжи Лин, поднимитесь.
Только тогда Чжи Лин встала и окинула послов презрительным взглядом.
В зал широким шагом вошел Чжао Цзе. Он поднялся по ступеням к трону, заложил руки за спину, скрестив запястья, слегка расставил ноги и встал рядом с Цзи Сюнем как гора.
Чжи Лин с улыбкой сказала:
— Ваше Величество, мой старший брат приглашает Вас в Лоянь погостить и послал меня обеспечить Вашу безопасность. Прошу Ваше Величество отправиться в путь и перенести престол в столицу царства Юн.
Все пять царств собрались в этом зале, и на мгновение воцарилось молчание. В тишине Цзи Сюнь неторопливо заговорил.
— Возвращайтесь. Передайте Чжи Цуну и вашим правителям, — произнес он, — я никуда не поеду. Если война охватит Поднебесную, она достигнет и Лояна. Тогда Сын Неба погибнет вместе со своими подданными. Аудиенция окончена.
Зимний закат был кроваво-красным. Когда Цзян Хэн вышел, неся шелковый свиток с записями за этот день, у входа его уже ждал Гэн Шу.
— Сегодня ночью я убью их всех, — сказал Гэн Шу, снимая шлем.
Цзян Хэн изменился в лице:
— Нет! Какой смысл убивать послов?
Гэн Шу, видимо, все еще был зол из-за сегодняшней сцены в зале. Цзян Хэн сказал:
— Раз войска Юн прошли через заставу Юйби, армия Четырех царств войдет в Лоян, это непременно случится, рано или поздно. Если бы Чжи Цун не вышел за заставу, они бы не решились на такое, скорее всего.
Застава Юйби все еще была в руках царства Юн. С того года, когда звуки циня разнеслись над Поднебесной, род Чжи прочно удерживал этот единственный проход на север. Теперь четыре царства хотели снова получить контроль над заставой Юйби и отбросить армию Юн к северу от Великой стены, а для этого им неизбежно пришлось бы двигаться через Лоян к северу, ведя тяжелые бои.
За эти дни Цзян Хэн просмотрел военные документы десятилетней давности и по его приблизительным оценкам, Дай, Чжэн, Лян и Ин могли бы собрать армию в пятьсот тысяч. Юн же были сильны своей конницей, но не пехотой. Чем южнее они будут продвигаться тем больше гор и холмов, неудобных для конных сражений. Не говоря уже о том, что царство Ин защищено естественным рубежом - рекой Янцзы, на которой размещен их флот в сто тысяч кораблей. Если Чжи Цун неглуп, то должен бы понимать, что ему не следует сейчас выходить за заставу на юг и сражаться с объединенной союзной армией.
Гэн Шу помолчал. За три года он тоже постепенно стал считать Лоян новым домом. Пока был Цзян Хэн, все здесь ничем не отличалось от Сюньдуна.
— Мы уйдем? — спросил Гэн Шу.
— Куда? — возразил Цзян Хэн.
Последние дни в Сюньдуне словно все еще стояли у него перед глазами, и в этот момент Гэн Шу вдруг понял решение, которое приняла госпожа Чжао тогда.
— Да, останемся, — кивнул Гэн Шу. Даже если Поднебесная велика, идти им было некуда. Три года назад они бежали из Сюньдуна, если теперь бежать из Лояна, то всю жизнь они с Цзян Хэном так будут скитаться по необъятной земле.
Они снова увидели Чжао Цзе, и на этот раз он специально искал их, жестом показав следовать за собой.
Цзи Сюнь ждал их в своих покоях. Войдя внутрь, Чжао Цзе обернулся, закрыл дверь и остался охранять снаружи.
Цзян Хэн думал, что Цзи Сюнь хочет поговорить о сегодняшних событиях при дворе, но тот сохранял спокойствие — ничего не говорил, и с улыбкой смотрел на них.
— Как поживаете в последнее время? — спросил Цзи Сюнь. — По сравнению с вашим первым днем в Лояне, вы повзрослели.
Цзян Хэн поклонился, следуя этикету, чтобы поблагодарить Сына Неба за внимание, но Цзи Сюнь сказал:
— Больше не нужно церемоний, поднимайтесь.
После долгой тишины Цзи Сюнь вздохнул и спросил:
— Ты видел сегодняшнего посла Юн?
Цзян Хэн мог лишь ответить:
— Да.
Цзи Сюнь внимательно вгляделся в лицо Цзян Хэна, словно припомнив что-то, но говорить не стал.
— Я не знаю, смогу ли уберечь Лоян, — сказал Цзи Сюнь. — Генерал Чжао тоже не знает. Я не позволю Чжи Цуну взять меня в заложники и использовать как свое знамя, но вы — другие. Цзян Хэн, вы с Гэн Шу отправитесь с принцессой Чжи Лин назад, я напишу письмо и поручу правящему дому Юн позаботиться о вас.
Цзян Хэн: «!!!»
Он обернулся на брата, и в этот момент именно Гэн Шу взял на себя ответственность за судьбу их двоих и выпалил:
— Юн — враг, мы не поедем.
Цзи Сюнь удивился и объяснил:
— Ваш отец был выдающимся мужем царства Юн. Хотя я не одобряю поступки братьев Чжи, но, помня о заслугах Гэн Юаня перед ним, Чжи Цун непременно хорошо к вам отнесется...
— Именно поэтому, — сказал Гэн Шу, — мы не поедем. Меня не волнует, насколько выдающимся мужем он был. Они хотят разрушить наш дом, как я могу признать врага отцом?
Цзян Хэн не совсем понял скрытый смысл этих слов. За все годы, что они были вместе, это был первый раз, когда Гэн Шу, не спросив его мнения, первым принял решение и высказался.
Но это было именно тем, что хотел сказать и он сам.
Гэн Шу продолжил:
— Они заставят Хэн-эра делать многие вещи, захотят, чтобы он служил царству Юн. Мой отец уже отдал им свою жизнь, мы — не он. Мы ничего не им должны.
Цзян Хэн кивнул:
— Куда скажет брат, туда и я.
Взгляд Цзи Сюня смягчился, он кивнул:
— Как и думал генерал Чжао. Так тоже неплохо. Тогда, вне зависимости от того, вернется госпожа Чжао или нет, вы можете уехать в любой момент, больше не беспокоясь о нас.
Гэн Шу все еще был взволнован и собирался продолжить, но Цзи Сюнь прервал:
— Не беспокойся, я не говорил Чжи Лин о вашем происхождении, завтра утром она уедет.
С этими словами он заговорщически подмигнул Гэн Шу.
***
В ту ночь Цзян Хэн и Гэн Шу лежали рядом на кровати.
— Гэ, — тихо позвал Цзян Хэн.
— Мм.
Цзян Хэн под одеялом коснулся тыльной стороны ладони Гэн Шу, тот развернул ее и сжал его руку. Затем он повернулся на бок и обнял Цзян Хэна. Они оба выросли, Цзян Хэн тоже стал похож на юношу, а Гэн Шу, хотя ему было всего четырнадцать, уже был почти такого же роста, как гвардейцы во дворце.
Цзян Хэну стало немного неловко, но горячее тело Гэн Шу и его запах по-прежнему были такими знакомыми.
— Если будет опасно, — тихо сказал Гэн Шу, погладив Цзян Хэна по волосам: — ты должен следовать за мной. Это имел в виду ван.
— Я понял, — тихо ответил Цзян Хэн.
***
На следующий день Цзи Сюнь отослал всех послов и объявил Поднебесной, что Сын Неба на неопределенный срок прекращает аудиенции.
Хоть указ о прекращении приемов был громким, по сути, на ветхих воротах императорского дворца просто повесили деревянную табличку. Все удельные царства давно уже не подчинялись указам Сына Неба и не соблюдали придворного этикета. Никто не интересовался, какие решения он принял или собирается принять. Если бы не их взаимные опасения по отношению друг к другу, и не меч Чжао Цзе, чей-нибудь посол наверняка поднялся бы по ступеням трона и силой уволок Цзи Сюня.
Гэн Шу повесил табличку о прекращении аудиенций и переглянулся с Цзян Хэном.
— Новый год, — сказал он. — Что бы ты хотел поесть? Я принесу тебе.
Цзян Хэн попросил:
— Пойдем вместе, я давно не гулял по Лояну.
Во времена Цзинь конец года приходился на зимнее солнцестояние. В туманном Лояне царила на редкость оживленная атмосфера, открылся уличный рынок.
Правда, в городе было от силы сорок-пятьдесят лавок, и за три года Гэн Шу и Цзян Хэн исходили его вдоль и поперек, и знали каждую из них. Но даже так Цзян Хэн был очень рад.
Повсюду висели красные фонари, у каждой двери стояли персиковые таблички, и было выставлено самодельное вино Тусу[2].
[2] «Тусу» (屠苏) , букв. «убивать [нечисть], возрождать [жизнь]». Древнее новогоднее вино. По легенде, в одной деревне жил отшельник, который каждую зиму раздавал соседям отвар из трав. Те, кто его пил, не болели весь год. Позже он был назван «Тусу» в честь его хижины (屠苏 — также переводится как «хижина с плоской соломенной крышей»).
— Хочу купить кувшин вина и выпить, — сказал Цзян Хэн. — Мне же можно уже пить вино?
Гэн Шу всегда запрещал ему пить вино и не пил сам, потому что отец не пил и однажды сказал, что вино мешает делу.
— Выпей, — сказал Гэн Шу. — Только не много.
Наконец-то Цзян Хэн смог попробовать то, что пьют взрослые. Гэн Шу заплатил и купил кувшин. Но сегодня в пригороде Лояна, непонятно почему, появилось много нищих со стороны.
— Откуда столько людей? — удивился Цзян Хэн.
Множество беженцев, на первый взгляд, несколько десятков тысяч человек, стеклись в Лоян с Центральных равнин. Все говорили на непонятных диалектах, Цзян Хэн пытался расспрашивать их, но ничего не мог выяснить.
— Войска Юн прошли через заставу Юйби! — послышался чей-то вопль. — Конец! Это конец! Лояну конец! Всей Поднебесной скоро конец!
Цзян Хэн узнал в нем человека из Сюньдуна и услышал знакомый диалект.
Этот человек жил через две улицы от них, но он не узнал Цзян Хэна:
— Ты кто? Тоже из царства Чжэн? Как тебя зовут?
Цзян Хэн понял, что за три года он вырос, его внешность изменилась. Кроме того, когда они покидали храм Сюаньу, горожане лишь мельком видели его, да и из дома он практически никогда не выходил — его почти никто не знал.
— Что случилось? — переспросил Цзян Хэн. — Почему вы все пришли в Лоян?
— Скоро будет война! — взволнованно сказал мужчина. — Можете дать нам немного проса? Мой ребенок, жена — все там, армии Чжэн и Лян идут сюда! Хотят войти в Лоян и здесь сразиться с Юн!
Цзян Хэн испугался:
— Когда они придут?
Но Гэн Шу был настороже, он одернул Цзян Хэна, не позволяя ему много разговаривать с людьми из Сюньдуна, чтобы те не узнали его, и резко сказал:
— Не обращай внимания!
Беженцы на улицах молили жителей Лояна о подаяниях, стоял лютый холод. Завернув на следующую улицу, Цзян Хэн увидел еще больше беженцев.
— Войска Юн только перешли за Юйби, а армия Четырех царств уже приближается, — сказал Цзян Хэн. — Она, должно быть, грабит народ по дороге! Иначе не было бы столько беженцев!
Цзян Хэн угадал верно: объединенная армия альянса[3] стремительно шла к Лояну. От заставы Юйби до Лояна далеко, а границы Четырех царств — близко, поэтому она должна была достичь Лояна раньше войск Юн.
[3] «Объединенная армия альянса». Здесь именно слово «альянс», а не «союз» — временное, непрочное сотрудничество, обусловленное конкретной внешней угрозой, без общей идеологии и долгосрочных целей.
Там, где она проходила, все деревни были разграблены. Это происходило из-за слабой дисциплины, и нежелания ее поддерживать. В конце концов, как только они ступили на земли столицы, это уже была территория Лояна, а не царств Чжэн и Лян, почему бы не воспользоваться пожаром чтобы пограбить? К тому же это не свои люди, чужаки — кому до них какое дело?
Цзян Хэн глубоко вздохнул:
— Надо вернуться и предупредить Чжао Цзе.
— Он уже знает, — сказал Гэн Шу, — готовит оборону. Армия не подойдет так скоро, не беспокойся.
— Тогда... — Цзян Хэн раздумывал, потом сказал: — Может, раздать им деньги?
Братья скопили больше денег, чем могли потратить. Если действительно начнется война, унести их с собой они не смогут. Гэн Шу всегда легко относился к мирским вещам, что скажет Цзян Хэн, то и будет. Поэтому они вернулись, взяли сундук с деньгами, на перекрестке со звоном высыпали из него деньги, позволив беженцам бросаться и хватать их.
— Не надо так! — сразу воскликнул Цзян Хэн. — Люди затопчут друг друга!
Гэн Шу ответил:
— Здесь не так много денег, их быстро разберут, пойдем.
Тысяча с лишним монет казалась солидной суммой, но на самом деле ее совершенно не хватало, чтобы разделить между всеми — деньги растащили в мгновение ока.
Цзян Хэн почувствовал вину: такой способ раздать деньги, наверное, только вызовет больше споров и драк. Но Гэн Шу, уже познав людей по событиям в Сюньдуне, не хотел, чтобы Цзян Хэн дольше общался с ними, и увел его.
http://bllate.org/book/14344/1270578
