В мае моего первого года старшей школы я, Тайга Хирано, столкнулся со своим одноклассником-прогульщиком Сасаки.
Все началось с разговора, который мы вели в части школы, где ученикам не положено находиться. После этого прошел целый год, за который мы не стали особенно близки.
Я и не мог подумать, что в следующем году, с появлением у нас кохаев, настанет день, когда я увижу новую сторону Сасаки.
***
Я кладу раздаточный материал об интенсивном курсе математики в прозрачную папку и размышляю, стоит ли мне подать заявку на эти занятия. Прошло чуть больше месяца с начала учебы, и, привыкнув к жизни в общежитии, я начинаю думать о том, как справиться с экзаменами, которые мне предстоит сдавать. Этот математический курс предназначен для учеников, обучающихся по продвинутой программе, но участвовать может любой.
Я не могу понять, подходит ли он мне. Как раз на эти выходные я планирую поехать домой и уже сообщил об этом своей семье. Мне немного стыдно за то, что я снова хочу домой вскоре после возвращения с каникул Золотой недели. Полагаю, это показывает, что я довольно сильно тоскую по дому.
Но семпай, с которым я живу в одной комнате, предупредил меня: «Если ты не вернешься домой до летних каникул, родители будут беспокоиться.» И я думаю, что в этом есть доля правды. Тем не менее, я колеблюсь.
До назначенной даты еще две недели, так что я все еще могу передумать. Но мне не нравится эта идея, поскольку мои родители уже изменили свои планы. Может, я всего лишь старшеклассник, но жизнь в общежитии дала мне понять, как хлопотно менять уже установленное расписание.
«Хотя я все еще в процессе поиска своего пути.»
Поскольку у меня пока нет проблем с пониманием предмета, я склоняюсь к тому, чтобы отказаться. Ну, время пока еще есть. Наверное, лучше решить после промежуточных экзаменов. И поскольку у меня есть целая неделя на размышления, возможно, я успею посоветоваться с другими ребятами в общежитии.
Я сижу и думаю об этом так долго, что, не успев опомниться, оказываюсь одним из немногих оставшихся в классе.
— Почему ты вчера не отвечал на звонки? У меня были проблемы!
Это взрывное обвинение исходит от Огасавары, одноклассника с прядью, окрашенной прямо посередине волос, что придает ему вид крутого парня. Его бы никогда не приняли за первокурсника. У него есть и пирсинг, но у меня тоже, так что я не могу критиковать его за это.
— Вчера… я работал, — лениво отвечает Сасаки.
Его волосы можно отнести к более спокойному стилю, но у него так много пирсинга, что больно смотреть. Ученик с несколькими проколами даже в хряще уха, наверное, редкость.
Я не хочу судить людей по внешности, но этот парень необычный. Он выделяется. Особенно в этом классе, где ожидается усердное отношение к учебе.
— Не ври мне! Я видел твою сестру вчера, и она сказала, что ты спал в своей комнате!
— Правда? Возможно.
Безразлично. Абсолютно безразлично.
Из-за того, что Сасаки не проявляет никаких признаков сожаления, Огасавара кажется плохим парнем только за то, что пытается заставить его сказать правду.
— О, а как насчет того диска, о котором мы говорили на днях?
— А, забыл.
«Они что, комедийный дуэт?»
— Эй, ты!
Я молча слушаю перепалку между апатичным Сасаки и прямолинейным Огасаварой. И только собираюсь встать, когда вспоминаю: у Сасаки хорошие оценки по математике. Кажется, на промежуточных экзаменах он был в числе лучших. Поэтому у меня сложилось смутное впечатление, что у него, несмотря на легкомысленный вид, есть и серьезная сторона.
«Какой беззаботный парень.»
Это мое первое впечатление о Шуумэе Сасаки.
⠀
⠀
Мое второе впечатление оказывается другим.
— Староста класса! — зовет учитель современной литературы, заглядывая в наш класс.
— Его сегодня нет, — выкрикивает кто-то.
— Тогда кто-нибудь из дисциплинарного комитета!
Это я.
— Да?
Сегодня нет занятий, и на этой неделе нечего сдавать. Что ему от меня нужно?
— На прошлой неделе все сдали задание, кроме Сасаки. Я сказал ему вчера принести, но он не пришел. Скажешь ему сдать его сегодня, хорошо?
Какое отношение это имеет к дисциплинарному комитету?
— Эм... Понял, — неохотно отвечаю я, кивая и стараясь подавить желание заметить, что это не входит в обязанности дежурных.
«Какая морока. Зачем меня в это втягивать?»
Сдерживая желание выругаться, вскоре я оглядываю класс. Конечно, Сасаки нигде не видно. Тем не менее, я уверен, что видел его утром, да и его сумка на его парте.
— Ты знаешь, где сегодня Сасаки? — спрашиваю я у Огасавары. Я часто вижу их вместе, может, он знает. Но он качает головой.
— Понятия не имею.
— У меня нет его контактов. И телефона с собой тоже нет.
— А, подожди... Сейчас позвоню. Сасаки, ты где сейчас? А? Ты проснулся? Эй!..
Огасавара любезно избавил меня от необходимости звонить, но Сасаки, похоже, сделал это напрасным. Хотя я не понимаю, что и почему происходит.
— В чем дело?
— Он бросил трубку. Наверное, сегодня жарко, и он где-то спит.
Огасавара выглядит довольно мрачным, но впервые мне приходит в голову, что, возможно, у него просто суровые черты лица и на самом деле не злится. В его голосе нет и намека на раздражение.
В любом случае, разница в настроении между мной, действительно раздраженным, и им огромна.
— Ну и где он?!
Огасавара пожимает плечами. Похоже, он не притворяется и действительно не знает.
— Он ненавидит жару, так что он, вероятно, где-то в прохладном месте.
Какой же он безответственный.
Конечно, я имею в виду Сасаки, а не Огасавару.
Через мгновение звенит звонок на четвертый урок, но Сасаки так и не появляется.
«Он с утра не появлялся на занятиях. Какой смысл ему приходить в школу? Интересно, он вообще пришел сегодня?..»
Не скрывая раздражения, я заканчиваю обед.
Мне никогда не хватает бэнто, которое можно купить в школе, в дни, когда есть занятия физкультуры.
Поскольку обед закончился гораздо быстрее обычного, мне нечем заняться. Раз так, я решаю использовать обеденный перерыв, чтобы поискать Сасаки, осматривая места, где он мог бы прогуливать. Скамейки во внутреннем дворике, клубные комнаты гуманитарных кружков рядом с пустынными коридорами. Заглядывая во все места, которые приходят в голову, я поднимаюсь по лестнице.
Удивительно, но классов, которые совсем не используются, очень мало. Почти везде, куда я придумываю заглянуть, я обнаруживаю кого-то обедающего. Я быстро оказываюсь в тупике. Он что, играет в прятки?
Есть только одно место, которое я не проверил – школьная крыша, но, как правило, ученикам туда вход воспрещен. Астрономическому клубу разрешено подниматься туда иногда, чтобы посмотреть на небо, но даже это происходит всего несколько раз в год. Они даже не делали этого с тех пор, как я начал учиться здесь.
«Должно быть заперто, верно?..»
Без особых на то причин, но заинтригованный, я смотрю вверх на лестницу, ведущую на крышу.
«Огасавара ведь говорил, что Сасаки не любит жару...»
Вспоминая его слова, эта лестница на крышу кажется мне теперь самым подходящим местом.
Я отодвигаю доску с надписью «Вход запрещен» и медленно начинаю подниматься. Стараясь не издавать ни звука, я достигаю лестничной площадки и замечаю чью-то тень за углом.
— Вот ты где, — выдыхаю я.
Сасаки находится в самой верхней части лестницы. Дверь на крышу действительно заперта, и единственное окно, пропускающее свет, находится далеко. Он сидит, прислонившись к прохладной, тускло освещенной стене, и, похоже, слушает музыку.
— О, — говорит он, приоткрывая глаза. Его выражение «ты меня поймал» кажется неуместным на пыльной лестнице. Это безразличная реакция парня, которому просто наплевать на школу.
— Что ты делаешь в таком месте?
Наверняка у него болит зад. Неужели он сидит здесь с самого утра?
Сасаки снимает наушники и вопросительно наклоняет голову.
— Эм, Хирано, верно? Тебе что-то нужно?
«Он запомнил мое имя?»
Неожиданно. Ну, мои светлые волосы легко запомнить.
— Да, есть дело. Сегодня последний день сдачи задания по современной литературе. Ты один еще не сдал.
Только сейчас мне приходит в голову, что было бы гораздо эффективнее просто попросить Огасавару отправить ему сообщение. Меня попросили сказать ему сдать работу, но мне не приказывали забрать ее. Однако я действительно беспокоюсь об его безответственном подходе к жизни, и, возможно, этот разговор – своего рода судьба.
— А, я не делал.
— У тебя оно с собой?
⠀
Сегодня в расписании нет современной литературы, поэтому я не жду этого, но Сасаки, к моему удивлению, кивает.
— Думаю, оно в моей сумке.
Небольшое благословение свыше, не иначе. Это задание не взято напрямую из учебника, так что пока есть раздаточный материал, можно справиться.
— Тогда, если ты вернешься и сделаешь его сейчас, сможешь сдать после уроков. Если что-то непонятно, я помогу.
— Ты староста класса, Хирано? Я забыл.
На секунду я думаю, что это сарказм, но, похоже, это не так.
— Я член дисциплинарного комитета. Кстати, тебе вообще-то запрещено здесь находиться.
— Но здесь прохладно.
Эта неуловимая перепалка утомляет.
У него нет злого умысла, но нет и энтузиазма – типичное безразличное отношение. Я начинаю раздражаться.
— Если хочешь прохлады, иди в медпункт, там должно быть прохладнее.
— Да, но там будут старшеклассники. Как я должен расслабиться в такой обстановке?
Значит, у него есть робкая сторона. Не думал, что Сасаки такое волнует.
— Ты нарушаешь правила, но это проблема?
На мое замечание Сасаки внезапно отворачивается.
— Я больше не хулиган. К тому же, я не люблю драки, я не очень в них хорош.
Его обиженное лицо выглядит немного по-детски, вопреки его дерзкому поведению.
«Он не может освоиться в этом месте.»
— Слушай, почему ты выбрал эту школу? Здесь быстрый темп обучения. Если постоянно пропускать, то отстанешь.
Он, вероятно, может продолжать держаться на плаву в своих лучших предметах. Запас базовых знаний даст ему несколько месяцев, прежде чем его оценки начнут падать. Но по предметам, которые не являются его сильными сторонами, будет сложно.
Особенно в нашем продвинутом классе, где с первого года обучения регулярно проводятся курсы и дополнительные занятия, нацеленные на поступление в университет. Номинально это «добровольное участие», но на самом деле это полупринудительная система.
Если такие ученики, как Сасаки, будут продолжать пропускать занятия по нескольку раз в неделю, им будет трудно успевать даже на корректирующих занятиях. Об этом нам рассказали сразу после поступления, но этот парень, вероятно, не слушал.
— А, это... Мне сказали поступить в лучшую школу, в которую я смогу, — говорит он с явной самоиронией. — А ты, Хирано?
Кажется, он имеет в виду, что пришел в эту школу, чтобы оправдать ожидания своих родителей или, может быть, учителей. Если он думает, что должен стыдиться отсутствия инициативы, то его самооценка слишком низка.
Будет достаточно, если он сможет внести свой вклад в том направлении, в котором ему указали. Обычное отделение старшей школы – это этап перед разветвлением путей, поэтому у него еще будет много возможностей сделать свой выбор.
— Я... У меня есть то, чем я хочу заниматься, и в этой школе легче достичь этого.
— Ты много думал об этом. Это здорово.
Выражение его лица, расслабленное и слегка завистливое, кажется невыносимо грустным, и я пристально смотрю на него.
Слишком рано бездумно избегать усилий и смотреть на все с апатией, отстранившись от остальных. Сейчас только май. Май нашего первого года! Я не могу стоять здесь и смотреть, как один из моих одноклассников выпадает из собственной жизни.
— Ты тоже найди что-нибудь.
— А?
Чтобы не повысить голос, я делаю глубокий вдох.
— Раз уж ты смог выбрать хорошую школу из тех, в которые мог поступить, найди какую-нибудь причину приходить без опозданий, или что-то, что ты хочешь делать. Нет, хотя бы постарайся найти…
Я не привык к таким нравоучениям.
Сасаки тихо смеется.
— Хотел бы я. Кстати, ты больше похож на хулигана, чем я, Хирано.
Меня задевает это неожиданное замечание.
«Разве это не слишком грубо по отношению к тому, кто так старается тебе помочь?»
— А? Я каждый день хожу на занятия.
— У тебя волосы обесцвечены. Разве это не против школьных правил?
— Все в порядке. Я слежу за тем, чтобы моя форма соответствовала стандарту.
Это правда. Я никогда не позволяю своей форме выглядеть неряшливо и ношу рубашку предписанного цвета даже в дни, когда нет проверок.
— Значит, тебе можно, а мне нельзя?
— Я показываю, что готов соблюдать правила, когда это необходимо. Так кого волнует, что я делаю со своими волосами? Это все равно никак не влияет на мои оценки.
— Понятно...
Сасаки слегка разминает руки, а затем сильно потягивается.
«Наверное, он уже хочет встать. Просто нет повода.»
Хотя я не уверен.
— Солнце уже высоко в небе. В это время дня на твою парту уже не должны падать солнечные лучи. Раз уж ты пришел в школу, реши, насколько готов стараться, и постарайся по мере своих сил.
С этим ободрением Сасаки встает на ноги, слегка покачиваясь. Наблюдая, как он отряхивает пыль с формы, я решаю предложить дисциплинарному комитету, чтобы мы периодически подметали эту зону. Мы же не хотим, чтобы какая-либо часть школы, даже закрытая для учеников, была грязной.
— Хмм, тогда вернусь и хотя бы сделаю то задание. Если ты поможешь мне, Хирано.
Его беззаботное отношение забавляет меня.
— Я не против объяснить, но ты точно взял распечатку? Если нет, сходи к учителю до окончания обеда и возьми.
— Да, да.
Я почти улыбаюсь от ощущения добродушия, которое он излучает.
— Одного «да» достаточно. И немного поторопись. У нас осталось всего минут пять.
— Дааа.
На этот раз Сасаки протягивает одно слово. Он начинает спускаться по лестнице, и я иду рядом с ним.
— И еще, потом дай свой номер, — быстро бормочу я.
— А? Тебе? — говорит он, явно не ожидая этого.
— Будет проблемно, если я не смогу с тобой связаться.
Чувствуя странное смущение, я намеренно смотрю только вперед.
Заботиться об однокласснике немного неловко, но ничего не поделаешь, раз он меня беспокоит. К тому же, удобно будет иметь его контакт на случай необходимости.
«Сасаки Шуумэй.»
Первое впечатление – беспечный парень.
Второе впечатление – проблемный парень.
— Кстати, если ты не любишь жару, закрывай шторы, когда приходишь утром.
Даже если он просто задернет шторы рядом с собой, чтобы солнечный свет не нагревал его место, это должно помочь ему почувствовать прохладу.
— Хм.
Безразличный ответ.
Похоже, ему понадобится время, чтобы найти то, чем он хочет заниматься и что ему нравится.
Мы идем обратно в класс, болтая о всякой ерунде. Я узнаю, что его семья управляет пекарней и что с третьего класса средней школы он встает рано утром, чтобы помочь подготовиться к рабочему дню. Теперь понятно, почему он всегда ест хлеб на обед.
— Так ты помогаешь своей семье по утрам? Какой в этом смысл, если из-за этого ты засыпаешь на уроках?
Пекарня, должно быть, очень занята рано утром. Как человек со стороны, я думаю, что если он перенапрягается из-за этого, то лучше бросить. По крайней мере, он мог бы хотя бы ограничиться помощью по выходным, когда это не будет мешать его посещению школы, или стоит поискать другой способ.
— Нет, на самом деле это довольно весело, — говорит Сасаки с спокойным выражением лица.
Вот оно что. Так это действительно важно для него. Даже если этого недостаточно самого по себе.
— Если ты не хочешь, чтобы школа заставила тебя бросить это, тебе лучше хотя бы появляться на уроках, чтобы они не начали что-то подозревать.
Когда я говорю ему, что на него уже обратили внимание учителя, Сасаки опускает глаза.
Особенно плохо с опозданиями. Даже в дни, когда он не прогуливает, он приходит в последний момент, поэтому те учителя, которые ведут первые уроки, уже пристально за ним наблюдают.
— Постараюсь.
Вновь безразличный ответ. Незаинтересованное, ленивое отношение.
В этот момент я все еще не чувствую энтузиазма или какого-либо позитивного настроя от Сасаки, и думаю, что он просто пропустит мои слова мимо ушей.
У меня, в свою очередь, нет обязательства настойчиво вмешиваться.
После того как он сдал задание, мы особо не разговариваем.
Время идет, мы с Сасаки остаемся просто одноклассниками, и наш класс переходит на следующий год.
⠀
⠀
Сасаки начинает меняться более заметно примерно через год после нашего знакомства.
В июле второго года обучения.
Непредвиденное событие становится причиной его перемен. Меняются его интересы и даже выражение лица.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/14341/1270374
