Два выходных дня оказались до обидного короткими. Казалось, не успел Цзи Цинчжоу как следует отдохнуть, как пришло время возвращаться к работе.
Утром третьего дня, собираясь на работу, Цзи Цинчжоу отдёрнул штору и, взглянув на серое небо за окном, окутанное густым утренним туманом, почувствовал острое желание взять себе ещё один выходной, забраться обратно в постель и как следует выспаться.
Однако накопившаяся работа сама себя не сделает, а в мастерской его ждали сотрудники, которым нужно было кормить свои семьи. Пришлось подавить ленивые мысли, надеть плотное пальто из ветрозащитной ткани и отправиться на работу.
В начале ноября в Шанхае обычно ещё не так холодно, но из-за двухдневного осеннего дождя утренняя погода выдалась особенно промозглой.
Листья на деревьях, высаженных на авеню Жоффр, постепенно начали желтеть. Осенний ветер, унылый и холодный, шелестел опавшей листвой на дороге.
К девяти часам утра все сотрудники уже собрались. А-Фу, пришедший на работу на час раньше, вовсю хлопотал, убирая сад, и даже открыл окна во всём доме для проветривания.
Цзи Цинчжоу поднялся наверх, в мастерскую, и только собрался снять пальто, чтобы повесить его на крючок, как понял, что температура внутри почти не отличается от наружной. Сквозь распахнутые окна задувал прохладный ветер, пропитанный влажной сыростью.
Он обвёл взглядом сотрудников. Все они тоже кутались в верхнюю одежду, и в их глазах читалась растерянность, свойственная первому рабочему дню после праздников.
Столпившись вокруг раскройного стола, они вертели в руках портновские инструменты и несколько отрезов макетной ткани, делая вид, что работают, но на самом деле каждый думал о своём.
— Похоже, после двух выходных у всех нас одна беда — мысли о работе разбегаются? — с усмешкой заметил Цзи Цинчжоу.
Поскольку лицо его было приветливым, а тон довольно лёгким, никто из сотрудников не воспринял эти слова как упрёк или намёк; напротив, они охотно поддержали разговор.
— И правда, два месяца сплошной запарки — и всего два дня отдыха. Честно говоря, сегодня утром мне совсем не хотелось идти на работу, — покачал головой Е Шутун, посетовав с некоторой безысходностью.
Фэн Эр-цзе возразила:
— Это ты говоришь как холостяк. Вот заведутся у тебя дети — поймёшь, что работа всё же легче.
— У меня детей нет, но я всё равно предпочитаю работу, — вступила в разговор Тянь Ацзюань. — Дома приходится на мужа оглядываться, а на работе — благодать: ни о чём не думай, просто делай своё дело, и кормят хорошо.
Так, перекидываясь словами, они понемногу взбодрились и настроились на рабочий лад.
Немного погодя А-Фу принёс наверх заваренный чайник крепкого чая. Это послужило своеобразным сигналом к началу работы. Сотрудники, налив себе по кружке горячего чая, приготовились ждать, когда хозяин распределит задания.
Видя это, Цзи Цинчжоу открыл журнал заказов и разложил на столе уже утверждённые эскизы моделей одежды для нескольких клиентов.
— Всё как обычно, работаем двумя группами. Фэн Эр-цзе займётся изготовлением этого осенне-зимнего комплекта. Всего три предмета: пальто из красного драпа, чёрная внутренняя кофта с перекрёстным вырезом и шерстяная юбка из красного драпа. В разработке лекал я буду участвовать. — Он указал на соответствующие эскизы. — Пальто из драпа похожего фасона мы уже шили один раз, так что методы шитья и утюжки ты, должно быть, уже освоила. Управишься за неделю, проблем не будет?
— Задание для Е-шифу, — продолжил Цзи Цинчжоу, переводя взгляд на другой эскиз, — этот мужской костюм-тройка цвета «глубокая синева моря». Это твоя стихия, думаю, восемь дней на него хватит? Если не уложитесь, придётся работать сверхурочно. Это ещё заказы с начала сентября, тянуть дальше нельзя.
— Что касается распределения помощников, пока пусть Ацзюань работает с Е-шифу, а Сяомэй — с Фэн Эр-Цзе. Но в этих двух моделях много ручной строчки, так что распределение временное. Ацзюань, у тебя хорошо получается шить вручную, возможно, придётся помогать там и там, так что наберись терпения. А Юйэр пока сделает упражнения, которые я ей задал. Закончишь — будешь работать со мной.
Ни у сотрудников, ни у ученицы не возникло возражений против такого распределения работы. Лишь Е Шутун с недоумением спросил:
— А у вас что, другая работа?
— М-м, — Цзи Цинчжоу закрыл блокнот, и при упоминании этого дела уголки его губ невольно приподнялись в лёгкой улыбке. — У нашего арендодателя, хозяина этой мастерской, скоро день рождения. Вот думаю сшить ему костюм в подарок, нужно время на подготовку.
Кто такой этот арендодатель, присутствующим объяснять было не нужно — все и так знали того молодого красивого слепого господина, который любил захаживать к ним, когда было свободное время.
Услышав это, все сразу поняли, в чём дело.
— День рождения господина Цзе? Ну, тогда вам точно стоит подготовить для него хороший подарок. На прошлой неделе, когда мы были заняты, он каждый день приезжал за вами после работы. Если бы я не жил неподалёку, непременно бы вам завидовал — иметь такого заботливого друга.
Как человек, который каждый день задерживался на работе до последнего, Е Шутун знал об этом лучше всех.
Цзи Цинчжоу кивнул и тут же добавил:
— Но это дело нужно держать в секрете. Никому ни слова.
— Не волнуйтесь, мастер, у нас рты на замке, — с улыбкой заверила его Юй Сяомэй.
— Хорошо, тогда приступаем. Юйэр, покажи-ка мне твоё задание, — закончив говорить, Цзи Цинчжоу поманил Сун Юйэр рукой, жестом приглашая следовать за ним.
— Иду, наставник, — Сун Юйэр тут же достала из своего маленького рюкзачка альбом для рисования и пошла за Цзи Цинчжоу в кабинет.
За неделю до выходных Цзи Цинчжоу дал Сун Юйэр задание: разработать два женских наряда и нарисовать соответствующие эскизы — одно вечернее платье, один повседневный костюм.
Фундаментальные навыки рисования у Сун Юйэр пока были не так крепки; можно сказать, она только освоила азы. В этом деле не было быстрого пути, нужно было просто много практиковаться изо дня в день.
Впрочем, в дизайне одежды навыки рисования не так уж важны. Главное — суметь передать особенности модели, её стиль и художественную концепцию. Иногда даже простого наброска бывает достаточно.
Сейчас Цзи Цинчжоу развивал у неё именно дизайнерское мышление и способность визуализировать свои идеи.
Войдя в кабинет и увидев, как Цзи Цинчжоу отодвигает стул и усаживается за стол-бабочку, Сун Юйэр открыла альбом на двух последних страницах и с некоторым волнением положила его перед наставником.
— Вот эти две работы, да? — Цзи Цинчжоу пролистал альбом вперёд-назад и принялся рассматривать рисунки.
На первом рисунке была изображена модель, стоящая с рукой на бедре. На ней было платье.
Верхняя часть — с драпированным вырезом-качелями, приталенного силуэта, ткань выглядела лёгкой и струящейся. Нижняя часть — длинная юбка с принтом, искусно заложенными мягкими складками. По всей юбке был разбросан мелкий принт в виде светло-охристых кленовых листьев на фоне цвета слоновой кости.
Цветовое сочетание довольно свежее, распределение принта тоже очень приятное для глаза. В целом получилось платье в свободном стиле, с творческим подходом, вполне подходящее для повседневной носки.
На следующем листе был изображён вечерний наряд. Рисунок показывал модель и спереди, и сзади.
Спереди это было ничем не примечательное облегающее длинное платье с горизонтальными полосками серо-фиолетового цвета. Но на спине, в области поясницы корсажа, был размещён ромбовидный вырез. В месте соединения юбки с корсажем красовался ниспадающий до пола бант из бледно-розового атласа, а ниже талии добавлялась большая чёрная юбка, расширяющаяся книзу.
Цзи Цинчжоу, внимательно рассмотрев рисунки, повернулся к Сун Юйэр:
— Ну-ка, расскажи, в чём заключалась твоя дизайнерская мысль и что послужило источником вдохновения?
Сун Юйэр, следя за выражением его лица и не видя намёка на критику, немного успокоилась. Перелистнув альбом на предыдущую страницу, она начала объяснять:
— Идея для этого платья пришла ко мне, когда я рисовала во дворе. Как раз красный кленовый лист упал мне на подол — вот откуда вдохновение. Вырез я срисовала с одного вашего платья в журнале, потому что решила, что обычный круглый или отложной воротник не очень подходят к такой пышной юбке.
— А вдохновением для этого вечернего наряда послужила бабочка, — она указала на второй рисунок. — Посмотрите спереди: это платье, облегающее модель, на первый взгляд похоже на туловище бабочки. Сзади я сделала ромбовидный вырез, из-за чего задняя часть корсажа напоминает маленькие крылышки бабочки. А нижняя юбка и большой бант — это тоже крылья бабочки.
— М-м, неплохая креативная задумка.
Цзи Цинчжоу, по сути, и сам уже понял, что она хотела выразить. Хотя нарисованное платье выглядело не слишком эстетично и гармонично, для текущего этапа обучения Сун Юйэр такое развитие мысли было уже неплохо и заслуживало похвалы.
Конечно, и доработок требовалось немало.
Взглянув на эскизы, он заговорил ровным, чётким голосом:
— С твоей ассоциативной связью и применением идеи всё в порядке, фасон тоже неплох. Но вот в композиции нужно быть точнее. Ты ведь видела немало вещей, которые я сшил по своим эскизам, и давно должна была понять: у большинства из них есть изъяны, не с каждого ракурса они выглядят так же хорошо, как на бумаге. Раз уж ты дизайнер этого платья, ты должна знать, какой его угол самый выигрышный. Именно эту сторону — тот уникальный силуэт, форму, цвет или узор, который ты придумала, возможно, даже фактуру ткани или сочетание аксессуаров, — именно то, что ты хочешь донести до зрителя, и нужно постараться изобразить на бумаге. А не просто механически, как по шаблону, накладывать идею на те позы человеческого тела, которые ты до этого срисовывала.
Говоря это, Цзи Цинчжоу заметил, что Сун Юйэр хоть и усердно кивает, но на лице у неё написано, что понимает она хорошо если половину. Тогда он взял со стола черновик, перевернул его на чистую сторону, взял карандаш и быстро, с лёгким шорохом, принялся рисовать.
— Я уже говорил тебе, что в рисунке одежды важнее всего его художественная выразительность, а не дотошная прорисовка деталей, пропорции фигуры или эти излишние, как пятое колесо в телеге, туфли и аксессуары. Это не технический чертёж, здесь не нужна абсолютная точность и скрупулёзность. Тебе нужно лишь подчеркнуть красоту. Пусть пропорции модели будут сколь угодно утрированными, поза — странной и вычурной, это неважно. Если человек, взглянув, сразу же подумает: «Как красиво!» — твоя цель достигнута.
Пока он говорил, всего за несколько минут на бумаге появилась фигура знатной дамы, подперевшей рукой бок. На ней было надето то самое платье с кленовыми листьями, которое нарисовала Сун Юйэр.
Отличие было в позе: женщина слегка ссутулилась, грациозно вытянув шею и чуть повернув голову в сторону. Благодаря этой позе длинная линия шеи и открытое декольте подчёркивали драпировку-качели на платье.
И ещё: она словно сидела на коленях на ковре или на низеньком круглом стульчике, так что длинная юбка с широким подолом веером расстилалась вокруг. Хотя нижний край юбки нарисован не был, по тому, как свободно ложилась ткань, можно было непосредственно ощутить всю плавность и романтичность этого подола.
Этот набросок, сделанный за какие-то три-пять минут, передавал суть модели гораздо точнее, чем её собственный рисунок, над которым она корпела три дня, и к тому же был необычайно изящен и красив.
Она снова взглянула на свою работу. Модель, стоящая с рукой на бедре, казалась такой неуклюжей и безжизненной, и даже платье на ней выглядело уже не таким изысканным и элегантным.
Сун Юйэр на мгновение не смогла подобрать слов, чтобы описать охватившее её уныние. Она искренне осознала: наставник превосходит её не просто богатым опытом, знаниями или техникой рисования. Гораздо больше — это его врождённое чутьё, интуиция и вкус.
Раньше она думала, что если будет усердно стараться, то однажды непременно достигнет уровня господина Цзи. Но теперь она уже не была в этом так уверена. Ведь талант — это не то, что можно восполнить одним лишь старанием.
Как бы то ни было, после того как Цзи Цинчжоу вот так, для сравнения, нарисовал свой эскиз, она действительно ясно и чётко поняла смысл его предыдущих слов. Если подумать, может, и у неё не совсем безнадёжно с талантом?
— Кажется, я примерно поняла, что вы имели в виду под художественной выразительностью, — задумчиво произнесла Сун Юйэр. — Самое главное — не проработка деталей и не реалистичность, а поиск наиболее выигрышного ракурса для данной одежды, передача её стиля и атмосферы.
— Верно, именно это я и хотел сказать, — Цзи Цинчжоу отложил карандаш и одарил её одобрительным взглядом. — Но понять — это одно, а суметь воплотить — совсем другое. Чтобы развить это умение, тебе нужно в повседневной жизни больше наблюдать и как можно чаще делать наброски, всегда держать под рукой бумагу и карандаш. Люди ли это, одежда, ткани — подмечай, с какого ракурса они красивы, и сразу же зарисовывай. В будущем это обязательно пригодится.
Услышав это, Сун Юйэр вновь приободрилась и энергично закивала:
— Я поняла. Я буду больше практиковаться.
— Хорошо. Тогда на сегодня пока всё, — с этими словами Цзи Цинчжоу отложил свой набросок в сторону, закрыл альбом и вернул его ученице. — Твоё задание на следующие три дня — изменить ракурс для того вечернего платья-бабочки, которое ты нарисовала. Показывать его и спереди, и сзади — слишком шаблонно. Подумай хорошенько, как красивее и точнее передать свою идею.
— Хорошо, наставник, — Сун Юйэр взяла альбом, но перед уходом взглянула на его рисунок, оставленный на углу стола, и попросила: — Если он вам не нужен, не могли бы вы подарить его мне для сравнения? В будущем, глядя на этот рисунок, я сразу буду вспоминать ваши слова.
— Конечно, бери.
— Спасибо, наставник, — Сун Юйэр, сдерживая улыбку, прикусила губу, радостно взяла набросок и убрала его в свой альбом.
Она уже собралась выйти, как Цзи Цинчжоу вдруг вспомнил кое-что и окликнул её:
— Кстати, мы недавно взяли заказ на костюмы для фильма. Скоро начнутся съёмки, и, возможно, им понадобится костюмер, который будет постоянно находиться на площадке. Не хочешь попробовать? Работа заключается в том, чтобы заниматься образами главной героини, подгонять костюмы и всё такое. Это поможет тебе развить навык быстро реагировать и мыслить на ходу. Оплата тоже будет, правда, небольшая — около десяти-двадцати юаней.
Сун Юйэр задумалась. Сама по себе работа на съёмочной площадке её не особо привлекала, но возможность подбирать наряды и перешивать платья для главной актрисы — это был совершенно новый для неё опыт, и это немного заинтриговало.
— Можно мне подумать?
— Конечно, это не срочно. Думай сколько хочешь, — охотно согласился Цзи Цинчжоу.
У того, что Сун Юйэр поедет, были свои плюсы, а если не поедет — тоже ничего страшного. К тому времени он сможет отправить кого-нибудь из швей, и этого будет достаточно.
***
Согласно дате, оговорённой ранее по телефону, на второй день после праздников Чжан Цзинъю лично приехал с людьми на машине и забрал целых семь больших коробок с киношными костюмами.
Заодно он договорился с Цзи Цинчжоу, что шестого числа пригласит его на съёмочную площадку, чтобы он помог с костюмами главной героини.
Хотя Цзи Цинчжоу был очень занят, дело было давно обговорённое, и нарушать договорённости не хотелось.
Впрочем, он заранее предупредил, что поедет только на два дня — шестого и седьмого — и будет заниматься исключительно костюмами и образами главной героини. Остальным актёрам, в лучшем случае, даст пару советов — для Чжу Жэньцина точно, — а в остальное не будет вмешиваться.
И вот ранним утром шестого числа Цзи Цинчжоу сначала заехал в мастерскую, распределил рабочие задания, а затем нанял рикшу и отправился прямо на собственную виллу Чжан Цзинъю на авеню Жоффр — ту самую, где снимали усадьбу семьи Ли из фильма.
Вилла Чжан Цзинъя представляла собой трёхэтажный особняк в западном стиле с изящным и тихим китайским двориком. Под террасой с одной стороны был небольшой пруд, окружённый деревьями. Место оказалось очень приятным.
Когда Цзи Цинчжоу прибыл, Ши Сюаньмань и ещё одна актриса, игравшая служанку барышни Ли, уже переодевались в костюмы. Заметив его приезд, Чжан Цзинъю лично проводил его в гримёрную на втором этаже, предложив подождать там.
— А народу как будто немного? — спросил Цзи Цинчжоу, поднимаясь вслед за ним по лестнице. За всё время пути им попалось на глаза всего несколько человек, что сильно отличалось от его представлений о шумной и суматошной съёмочной площадке.
— Да, негусто. Все наверху. Сегодня примеряют костюмы только несколько основных актёров: исполнители главных мужской и женской ролей, служанка и родители «поддельной и настоящей фениксов». Сценарий Чжу Жэньцина не большой, позже позовём его, отснимем всё за несколько дней — и дело с концом. С его образами вообще легко, — решив, что Цзи Цинчжоу беспокоится о рекомендованном им актёре, Чжан Цзинъю специально пояснил. — Кстати, барышня Ши сказала, что вы порекомендовали отличного парикмахера, его фамилия Гэ, верно? Я уже отправил ассистента наладить контакт, завтра попрошу его прийти попробовать.
— М-да, у господина Гэ действительно хорошие руки, — рассеянно поддакнул Цзи Цинчжоу и тут же поинтересовался: — Вы только костюмы будете пробовать или снимете ещё и пробные фото в гриме? Потом можно будет напечатать их в газетах, сделать рекламу для разогрева публики.
— Пробные фото в гриме для рекламы? — Чжан Цзинъю удивлённо приподнял бровь, погрузившись в раздумья. — Хорошая мысль. Тогда завтра я и фотографа позову.
— И освещение, наверное, понадобится?
— А, свет — это я понимаю. Я же специально нанял за большие деньги оператора, который в этом разбирается.
Пока они болтали, дошли до коридора на втором этаже. Чжан Цзинъю повёл его в комнату в конце коридора, но тут дверь одной из комнат по пути, на которой висела табличка «Мужская гримёрная», отворилась, и оттуда вышел красивый мужчина в чёрном костюме-тройке.
— О, А-Чао! Уже переоделся? Неплохо, очень тебе идёт! — Чжан Цзинъю, увидев вышедшего, остановился. Затем он представил его Цзи Цинчжоу: — Это исполнитель главной мужской роли, Ци Чао, господин Ци.
А после представил актёру:
— А это господин Цзи, консультант по костюмам главной героини.
— О, господин Цзи, здравствуйте. Когда я вас только увидел, у меня аж сердце ёкнуло — думал, режиссёр Чжан нашёл актёра покрасивее и хочет меня заменить, — открыто и добродушно рассмеялся Ци Чао.
У него были крупные глаза, густые брови, чётко очерченные черты лица, тонкая верхняя губа и более полная нижняя. Улыбка его, приветливая и зрелая, в то же время несла в себе оттенок непринуждённого благородства и щегольства — образ действительно соответствовал главному герою.
Однако Цзи Цинчжоу, окинув взглядом его наряд, невольно приподнял бровь и с едва заметной усмешкой спросил у Чжан Цзинъю:
— А кто готовил для него этот костюм?
— Господин Рэйдзо, Лань Саньцин из ателье «Мацуяма». Кроме главной героини, костюмы для всех остальных ролей готовил он, — машинально ответил Чжан Цзинъю. И только потом уловил странную нотку в его тоне и переспросил: — А что? Есть проблемы?
— Да нет, — Цзи Цинчжоу скользнул взглядом по вышивке с гингко на лацкане пиджака и тонким серебристым полоскам на брюках, усмехнулся. — Просто выглядит как-то странно и знакомо.
http://bllate.org/book/14313/1572106
