Го Да, с лица которого исчезла привычная беззаботная улыбка, серьезно ответил:
- Восемнадцать убитых, двадцать пять тяжелораненых.
- Что с ними будет дальше? - обеспокоенно спросил Жун Ютан, чувствуя тяжесть в груди.
- По обычаю, - тихо пояснил Го Да, - после битвы тела погибших собирают, командующий лично выражает соболезнования и зачитывает заупокойную молитву. В этот раз погибших немного, скорее всего, их отправят на родину для погребения.Императорский двор выплатит компенсацию семьям, одному из сыновей будет даровано место на службе, а женщинам из семьи - пособие. Тяжелораненые, если еще способны работать, будут распределены по станциям, на непыльную работу. Если работать не могут, отправятся домой, и императорский двор будет ежемесячно выплачивать им пособие.
- Этот Юй Синь заслуживает смерти! Он присваивал компенсации семьям погибших солдат! Как у него рука поднялась? - возмутился Жун Ютан.
- У таких людей сердца черные, они только и делают, что пакости, - презрительно скривил губы Го Да.
Городские ворота покрылись тонким слоем свежего снега, белоснежного и чистого, скрывшего под собой землю, пропитанную кровью.
- Юй Синя точно казнят? - спросил Жун Ютан.
- Этого мало, - Го Да снова щелкнул его по лбу. - Его четвертуют, а семью - казнят! Императорскому двору он нужен живым не только для того, чтобы узнать о возможных сообщниках, но и для того, чтобы суровым наказанием продемонстрировать свое отношение к мятежу и запугать остальных.
В этот момент сзади раздался голос:
- О чем беседуете?
- Ваше Высочество, - обернулся Жун Ютан.
- А, я рассказывал ему о том, что происходит после битвы, - незаметно отодвинулся Го Да.
Чжао Цзэюн посмотрел вниз, на город:
- На войне без потерь не обойтись. Хочется верить, что все будет сделано как положено, чтобы солдаты не чувствовали себя брошенными.
- Эй! - вдруг крикнул Го Да, махая кому-то вдали. - Вы кто такие? Чего прячетесь? Идите сюда!
Жун Ютан посмотрел в ту сторону. Это были несколько бедно одетых людей, мужчины, женщины, старики и дети. Похоже, семья.
- Сяо Эр, не пугай людей, - мягко сказал Чжао Цзэюн. - Наверное, это жители Шуньсяня, которые увидели объявления в соседних уездах и вернулись домой. Скорее всего, из Сунъяна, он ближе всего, и новости там распространяются быстро. Спустись и объясни солдатам, как их встречать. Нельзя допускать, чтобы они перенимали порядки из лагеря Юаньшуй.
- Хорошо! - с готовностью ответил Го Да.
- Ваше Высочество, я тоже пойду помогу... - начал Жун Ютан, но его перебили:
- Не нужно, Цзыянь справится.
- А, - ответил Жун Ютан.
Они стояли рядом на городской стене, не говоря ни слова.
Солнце садилось, сгущались сумерки.
У городских ворот Го Да приветливо беседовал с вернувшимися жителями Шуньсяня, тут же выдавая им рис и деньги. Его смех разносился далеко вокруг.
- Ваше Высочество, - собравшись с духом, обратился к нему Жун Ютан.
- Что такое? - Чжао Цзэюн посмотрел на него сверху вниз, его взгляд был очень внимательным.
- Вчера господин Го попросил меня помочь задержать Юй Синя, - Жун Ютан огляделся по сторонам и тихо, смущенно спросил: - Что делать, если перед лицом врага... становится страшно, руки и ноги подкашиваются, в голове пусто? Как с этим бороться?
- А кто не боится смерти? - поднял бровь Чжао Цзэюн. - Жизнь-то одна.
- Хорошо, что вчера нас было много. Если бы я был один, я бы его не остановил, - с досадой сказал Жун Ютан.
- Конечно, не остановил бы. Юй Синь раньше был командующим в Наньхае, свои боевые заслуги он заработал, сражаясь с японскими пиратами. Он неплохой воин, поэтому я и послал Цзыяня с подкреплением. - Чжао Цзэюн помолчал, а затем серьезно добавил: - У каждого свое призвание. Ты образованный человек, тебе следует брать пример с Цзыюя и стать чиновником.
- Война - это страшно. За одну ночь погибло столько людей, - вздохнул Жун Ютан.
- Ничего не поделаешь, - спокойно ответил Чжао Цзэюн, глядя на далекие горы. - Вступая в армию, каждый знает, что придется рисковать жизнью. На северо-западе еще хуже. После битвы, когда убирают поле боя, часто невозможно найти руки или ноги погибших солдат. Горы трупов, море крови, все смешано, очень трудно разобрать.
- Как же тяжело родным и близким видеть тела погибших, - тихо произнес Жун Ютан.
- Они погибли за родину, и их смерть - это честь, - твердо сказал Чжао Цзэюн. - Имена павших высекают на каменной плите, которую устанавливают в Храме Верности. Люди часто ходят туда, чтобы почтить их память. После каждой победы в Храм Верности обязательно приносят еду и вино. Мой дед... его имя тоже там. Если однажды я погибну на поле боя, мое имя тоже будет высечено на этой плите.
Жун Ютан крепко сжал руками кирпичи стены, на душе было тяжело. Но Чжао Цзэюн тут же сменил тему, хлопнув юношу по плечу:
- Учись прилежно, чтобы в будущем, как Цзыюй, ты мог помогать армии, находясь в тылу, занимаясь снабжением и провиантом.
Жун Ютан серьезно кивнул.
- Почему ты не обрабатываешь свою рану? - нахмурился Чжао Цзэюн.
- Через пару дней само заживет.
Стемнело. На сторожевых постах зажгли огромные факелы.
Чжао Цзэюн повернулся и начал спускаться со стены. Проход был узким и темным, двое могли идти только друг за другом.
- Сходи к лекарю, пусть посмотрит. Не хватало еще шрама, - Чжао Цзэюн сказал это с легкой улыбкой в голосе, затем добавил очень тихо: - На императорском экзамене отец, возможно, назначит тебя третьим в списке лучших.
- Что? - Жун Ютан не расслышал и, подойдя ближе, юношеским задором спросил: - А почему не первым? Обычно перед экзаменом желают: «Пусть господин станет первым на экзамене!», хотя все понимают, что это просто вежливые слова.
Чжао Цзэюн, не сводя глаз с дороги, весело ответил:
- Хочешь быть первым? Тогда нужно удвоить усилия. Но если ты станешь первым, то на Празднике ста цветов после экзамена тебе, как лучшему из выпускников, придется ехать на лошади собирать цветы, чтобы соответствовать своему титулу.
Жун Ютан: ...
Он не понял и растерянно спросил:
- Почему? Разве не третий в списке должен собирать цветы, катаясь на лошади?
Чжао Цзэюн ускорил шаг, улыбаясь и ничего не отвечая.
- Почему? - Жун Ютан поспешил за ним, желая узнать причину, и с надеждой спросил: - Ваше Высочество, скажите мне, пожалуйста.
Чжао Цзэюн лишь улыбался. Его брови, глаза, все его лицо выражали радость. Полы его халата развевались на ветру. Он шел вперед, позволяя юноше следовать за собой и засыпать его вопросами.
В итоге, когда они вернулись во двор управы и вместе с Го Да сели ужинать, Жун Ютан, которого мучило любопытство, все еще не мог успокоиться:
- Почему? Когда изменились правила Праздника ста цветов?
Неудивительно, что он так упорствовал! Ведь в его глазах каждое слово князя Цина было бесценным, достойным обдумывания и запоминания.
Го Да, покончив с едой, с грохотом поставил миску на стол и, не скрывая раздражения, сказал:
- Не усложняй! Двоюродный брат просто сказал, что ты красивый! Изначально «третий в списке лучших» не означал третьего по успеваемости, а относилось к молодому и красивому выпускнику. На Празднике ста цветов ему поручали собирать цветы верхом на лошади, чтобы все любовались. Понял?
Жун Ютан остолбенел:
- То есть Его Высочество пошутил?
- Наверное, - неопределенно кивнул Го Да и безапелляционно заявил: - Сегодня я сплю в той маленькой комнате, на твоей постели. Моя слишком грязная.
- А я где буду спать? - встревожился Жун Ютан.
- Потеснишься с двоюродным братом, - как само собой разумеющееся ответил Го Да. - Он жалуется, что я плохо сплю... эх... «но на тебя не жалуется», - с тоской подумал Го Да и удалился.
http://bllate.org/book/14308/1266140
