– Способность бурно реагировать на внешние раздражители как раз указывает на то, что он идёт на поправку, – деликатно подбирая слова, произнёс Цзун Мин, глядя на своего работодателя, чьё лицо сейчас выглядело просто ужасно.
– Но раньше он никогда… – высокий, безупречно красивый молодой магнат за письменным столом на секунду осёкся. Его брови сошлись на переносице, а голос прозвучал ровно и сухо: – Раньше он никогда не поднимал на меня руку.
На его бледной коже красовалось несколько весьма плачевных гематом. Самая приметная расположилась прямо на скуле. Налившийся, тяжёлый багрово-синий синяк, местами переходящий в пугающую черноту. Кроме того, на правом предплечье, обнажившемся из-за засученного рукава, чётко проступал глубокий след от человеческих зубов.
Взгляд Цзун Мина скользнул по увечьям Чу Цзянлая, но в его душе не шевельнулось ни малейшей капли сочувствия. Однако, вспомнив о десятикратном размере своего гонорара, он всё-таки смягчил тон и добавил: – Господин Чу, при всём уважении… Когда я приехал к вам в самый первый раз, на вашем лице уже были следы побоев.
Произнося это, доктор Цзун состроил крайне нерешительную мину, которая безмолвно кричала: «Да по тебе сразу видно, что тебя колотят далеко не в первый раз».
– Я имею в виду период до того самого инцидента, – ледяным тоном отрезал Чу Цзянлай. – Мы прожили бок о бок без малого двадцать лет, и за все эти годы он пальцем не смел меня тронуть. Все эти вспышки агрессии случились исключительно за последние несколько дней. Доктор Цзун, вы точно уверены, что это улучшение? Вы абсолютно убеждены, что у ваших препаратов нет скрытых побочных эффектов?
Да я же выписал ему лекарства с мощным седативным действием, придурок ты чёртов! – мысленно взвыл доктор Цзун. – После них человеку положено спать без задних ног! С какой стати его должно тянуть отвесить тебе затрещину?! Ты бы лучше поразмыслил над тем, какую неописуемую дичь нужно было сотворить, чтобы даже пациент под ударной дозой успокоительного искренне мечтал проломить тебе череп и надавать кучу пощёчин! Пойди и как следует покопайся в себе, скотина! Конченный ты извращенец и подонок без стыда и совести, распускающий руки к собственному брату!
Сдерживая внутри себя этот бурный поток отборных ругательств, доктор Цзун сделал глубокий вдох. Удержав на лице безупречную профессиональную улыбку, он лишь слегка дёрнул уголком рта и произнёс: – Господин Чу, мои препараты абсолютно безопасны и прошли многолетние клинические испытания. Состояние вашего брата действительно демонстрирует явную положительную динамику.
В последнее время Цзун Мин наведывался сюда каждый божий день.
За этот период из-за слишком тяжёлых побочных эффектов схему лечения Чу Цюбая пришлось скорректировать и заменить один из препаратов.
После перехода на новое лекарство его ментальное состояние заметно стабилизировалось.
Он перестал мучиться затяжной бессонницей и больше не путал суровую реальность с кошмарными сновидениями. Во время сеансов он стал чуточку разговорчивее и порой даже вступал с Цзун Мином в дискуссии о различных направлениях и школах психологии.
Чем больше доктор Цзун общался с ним, тем отчётливее понимал, насколько Чу Цюбай эрудирован, начитан и глубок. Это был по своей природе отстранённый, но удивительно мягкий человек.
За свою практику Цзун Мин повидал немало пациентов с психическими расстройствами, но ему крайне редко встречались люди, у которых аутоагрессия достигла бы столь пугающих масштабов, но которые при этом умудрялись до последнего сохранять базовое достоинство и безупречные манеры перед посторонними.
Чу Цюбай, должно быть, обладал невероятно сильным и гордым характером, он наотрез отказывался выставлять свои раны напоказ перед миром. Именно поэтому он всегда казался холодным и невозмутимым. Подобный тип людей обнажает свои подлинные эмоции и сбрасывает маски исключительно перед теми, кого они либо безгранично любят, либо люто ненавидят.
Резюмируя всё вышесказанное, Цзун Мин пришёл к однозначному выводу: Чу Цюбай, судя по всему, возненавидел Чу Цзянлая всеми фибрами души.
И это было абсолютно заслуженно.
За все их многочисленные встречи Цзун Мин лишь однажды увидел, как Чу Цюбай показал свои острые, смертоносные когти. Это случилось как раз в тот памятный день.
В тот день Цзун Мин спросил Чу Цюбая, не нужно ли ему помочь вызвать полицию.
Чу Цюбай тогда окинул его ледяным взором, достал из кармана мобильный телефон, слегка покачал им в воздухе и, точно гепард, чьи территориальные границы дерзко нарушили, со зловещим блеском в глазах отчеканил: – Доктор Цзун, если мне это понадобится, я сделаю всё сам. – А затем добавил сухое предостережение: – Вам же стоит заниматься исключительно своим делом и не совершать лишних телодвижений.
В ту ночь Цзун Мин так и не смог сомкнуть глаз. Он без конца ворочался с боку на бок и в итоге расшифровал этот жест: Чу Цюбай запретил ему вмешиваться исключительно из-за уязвлённого чувства собственного достоинства.
В конце концов, кровосмесительная связь между братьями и позорные распри внутри знатной семьи не та тема, которую хочется предавать огласке.
Тяжёлая входная дверь апартаментов плавно распахнулась, и Цзун Мин вышел в общий коридор.
Здоровенный начальник службы охраны приветливо улыбнулся ему и поздоровался: – Доктор Цзун, вы сегодня на редкость рано.
– Да, – ответил ему Цзун Мин своей привычной добродушной и открытой улыбкой. – Сегодня всё прошло довольно гладко.
– Ну и отлично, – к разговору подключился ещё один телохранитель с азиатской внешностью. Держа в руке чашку с кофе, он с улыбкой произнёс на чистейшем китайском: – Пораньше закончите пораньше вернётесь домой к ужину. Кстати, доктор Цзун, спасибо за кофе! Вы каждый раз нам что-нибудь приносите, нам даже как-то неудобно. Как-нибудь выберем время, соберёмся всей нашей мужской компанией и обязательно проставимся перед вами, сходим выпить!
– Не за что, угощайтесь.
Двое других охранников-иностранцев тоже дружелюбно улыбнулись доктору и приподняли свои стаканчики с напитками, беззвучно благодаря его за неизменную заботу об их рационе.
Цзун Мин с улыбкой кивнул им, перебросился ещё парой дежурных фраз и, дождавшись лифта, зашёл внутрь. На этом его сегодняшний визит был окончен.
Кто-то однажды сказал, что человек - это всего лишь канат, натянутый между сверхчеловеком и животным. И пускай мы неспособны полностью изжить в себе постыдные животные слабости нашей натуры, мы всё равно упрямо пытаемся двигаться в сторону возвышенного сверхчеловека.
Однако Цзун Мин ловил себя на мысли, что людям порой не мешало бы поучиться у зверей: научиться быть верными собственным первобытным инстинктам и желаниям, обрести смелость думать и делать то, что хочется, и опустить планку морали до самого минимума. Только тогда серая, суровая реальность не сможет растоптать твои ожидания.
На самом деле истинная причина, по которой Чу Цзянлай сегодня ходил избитым, была до смешного проста.
Всё из-за того, что Чу Цюбай, который до этого несколько дней вёл себя тихо и смирно, внезапно начал запирать дверь спальни на ключ перед сном.
Чу Цзянлаю меньше всего хотелось, чтобы их совместные ночи в одной постели держались исключительно на ультиматумах и угрозах. Однако и оставлять Чу Цюбая, пребывающего в состоянии глубочайшей депрессии, одного на всю ночь он тоже не решался. К тому же у младшего брата совершенно «случайно» имелся универсальный мастер-ключ, способный отпереть любой замок в этой квартире.
В ту злополучную ночь, изнемогая от усталости и судорожно перехватывая тяжёлые, жёсткие кулаки Чу Цюбая, запыхавшийся Чу Цзянлай впервые в жизни горько пожалел о том, что в прошлые годы лично заставлял старшего брата посещать бесчисленные тренировки по рукопашному бою.
Тогда Чу Цзянлаю и в страшном сне не могло присниться, что все сливки этих боевых навыков когда-нибудь до последнего удара будут сокрушительно опробованы на его собственной шкуре.
Тем временем состояние Линь Шаохуа заметно улучшилось. Как только его перевели в обычную палату, он сразу же принялся за работу, координируя часть текущих задач в онлайн-режиме.
Его фанатичное, граничащее с трудоголизмом отношение к своим обязанностям заставило его коллегу, ассистента Сяо Чэна, и остальных сотрудников буквально взвыть от ужаса. О Господи, да заберите же у него кто-нибудь этот статус супергероя! Откуда взялся этот король корпоративного выгорания? Он лежит на больничной койке и умудряется от и до участвовать в видеоконференциях! Оставьте обычным смертным хоть какой-то шанс на выживание!
В тот день после полудня Линь Шаохуа, как обычно, авторизовался в корпоративной онлайн-системе, чтобы принять участие во внутреннем селекторном совещании.
Совещание было небольшим, в нём участвовало около сорока человек, в основном руководство.
Цинь Сяо включил камеру задолго до начала. Надев наушники, он лениво развалился перед экраном компьютера, вертя в пальцах радужный леденец на палочке.
Ведущий конференции предусмотрительно отключил микрофоны практически всем присутствующим, однако лишить голоса двух главных акционеров компании у него попросту не повернулась рука. Так что микрофон Цинь Сяо оставался включённым.
Буквально за три минуты до официального старта совещания из динамиков Цинь Сяо внезапно раздался чей-то яростный, оглушительный мужской крик, от которого даже ведущий, натянув дежурную профессиональную улыбку, испуганно вздрогнул перед экраном:
– Скотина ты по фамилии Цинь! Ах ты бесстыжий, паршивый ублюдок! Да ты со мной… м-мх!
Цинь Сяо молниеносным движением вытянул руку за пределы кадра, судя по всему, намертво зажав кому-то рот ладонью. На его утончённом, подчёркнуто андрогинном лице расплылась мягкая улыбка, и он невозмутимо произнёс в камеру: – Прошу прощения, господа. У меня дома перевернулась утиная лодка, и моя новоиспечённая маленькая уточка слегка не в духе. Извините за беспокойство.
С этими словами камера погасла, и микрофон отключился.
Линь Шаохуа, будучи опытным и закалённым ассистентом, давно привык к своенравию и вечным эксцентричным выходкам Цинь Сяо, а потому даже бровью не повёл. Он поудобнее устроился на подушках, отрегулировал наклон монитора для лучшего обзора и приготовился слушать.
Однако этот день, казалось, изначально был обречён на накладки. Вплоть до самого финала конференции окошко его непосредственного босса, Чу Цзянлая, так и оставалось тёмным. Разумеется, запланированное итоговое слово генерального директора тоже было благополучно сорвано.
Линь Шаохуа составил подробный протокол встречи и отправил Чу Цзянлаю дежурное сообщение с выражением заботы, однако оно ушло словно в бездонный колодец, вплоть до самого вечера ответа так и не поступило.
Линь Шаохуа начал испытывать лёгкое беспокойство. В отличие от непредсказуемого Цинь Сяо, Чу Цзянлай всегда был жёстко дисциплинированным руководителем и никогда в жизни не позволял себе пропускать совещания, на которых обещал присутствовать.
Отсутствие Чу Цзянлая было чистой случайностью.
В тот день после полудня он подключился к трансляции за несколько минут до начала, сразу же отключив видео и звук, и просто ждал официального старта.
Однако не успело совещание толком начаться, как на экран телефона вывелся входящий звонок от Хань Жуйцинь. Чу Цзянлай немного поразмыслил и всё-таки нажал на кнопку ответа, ровным тоном поинтересовавшись: – Мама, что-то случилось?
– Цзянлай, твой дядя погиб в автокатастрофе, – в трубке раздался плачущий, срывающийся голос Хань Жуйцинь. – Его тело сейчас везут в больницу, где работает Цюбай.
Чу Цзянлай мгновенно помрачнел лицом, резко поднялся со своего места и направился к выходу, на ходу бросая: – Цюбай уже знает?
– Я только что отправила ему сообщение.
Дверь спальни внезапно распахнулась. Чу Цюбай, на ходу натягивая верхнюю одежду, стремительно шагнул в коридор и столкнулся лицом к лицу с Чу Цзянлаем, который как раз собирался войти к нему.
– Чу Цзянлай, отвези меня в больницу! Живо!
На том конце провода Хань Жуйцинь буквально выла от безутешного горя. Чу Цзянлай сбросил вызов и мёртвой хваткой перехватил Чу Цюбая за предплечье: – Погоди.
– Да не сбегаю я никуда! Мне нужно в больницу, и я сразу же вернусь назад! – судорожно и горячо принялся заверять его Чу Цюбай. – С дядей стряслось несчастье! Мама сейчас там совсем одна, мне необходимо быть там! Поехали вместе со мной, я клянусь, что кроме больницы ни единого шага в сторону не сделаю!
Он давал самые пылкие обещания, разве что не божился на крови. Однако Чу Цзянлай по-прежнему крепко сжимал его руку. Его взгляд медленно опустился к полу и зафиксировался на голых лодыжках брата: – А носки твои где?
После того как Чу Цюбая принудительно, точно маленького ребёнка, заставили обуться и надели на него носки, они наконец сели в машину. До самого приезда Чу Цюбай так и не смог до конца осознать реальность происходящего.
Погода сегодня выдалась на редкость скверной: небо заволокли свинцовые, тяжёлые тучи. Сводки метеорологов вовсю трубили о том, что Цзянху накрыл пик самого сильного загрязнения воздуха за весь текущий год.
Небо казалось грубо замазанным грязно-серой краской, а на самом горизонте лохмотьями висели мрачные грозовые облака, готовые вот-вот обрушиться на землю.
В пути Хань Жуйцинь набрала их ещё раз. Давясь слезами, она панически допытывалась, где они сейчас едут.
Родной дядя Чу Цюбая, Хань Юэ, был старше его матери на целых пятнадцать лет. В своё время он являлся одним из самых авторитетных и знаменитых архитекторов Шанхая, специализируясь преимущественно на реставрации и защите памятников классического шанхайского зодчества. Огромное количество исторических особняков в Цзянху было отремонтировано или воссоздано с нуля лично его руками. Каждое старинное здание, к которому он прикасался, мгновенно взлетало в цене до астрономических высот, а в архитектурных кругах города его имя гремело так, что не было человека, который бы его не знал.
Несколько лет назад Хань Юэ перенёс тяжелейший недуг и после успешной реабилитации принял решение окончательно перебраться вместе с супругой и детьми на ПМЖ в Германию, после чего на родине практически не появлялся. В этот раз он прилетел исключительно ради участия в Двадцать четвёртом Всемирном саммите дизайнеров, проходившем в Цзянху.
Научный руководитель Хань Юэ, профессор Ян Чжи, являлся прямым потомком Ян Тина - одного из четырёх столпов-титанов отечественной архитектуры Нового времени. Долгие годы Хань Юэ оставался его самым любимым, закрытым учеником, бережно хранившим сыновнюю благодарность за наставничество. Даже находясь за рубежом, учитель и ученик непрерывно поддерживали связь. Буквально накануне старик Ян Чжи отправил ему аудиосообщение с личным приглашением на саммит, но, по роковому стечению обстоятельств, вскоре после этого скоропостижно скончался от внезапного острого приступа.
Хань Юэ воспринял это приглашение как последнюю, священную волю своего почившего мастера. Относясь к поездке с максимальным трепетом, он проделал огромный путь через полмира, чтобы ступить на родную землю. Кто бы мог подумать, что на трассе по дороге из аэропорта к выставочному комплексу он попадёт в жуткую массовую аварию и трагически погибнет прямо на месте.
Когда Хань Жуйцинь впервые позвонила ему, в душе Чу Цюбая ещё теплилась слабая, глупая надежда. Он ведь, как-никак, считался одной из главных опор и светил современного медицинского сообщества Цзянху. Он верил, что сможет лично возглавить операционную бригаду и зубами вырвать родного дядю из лап смерти.
Увы, безжалостная судьба лишила его даже этого призрачного шанса.
В мгновенной кончине Хань Юэ не было никаких сомнений. Многотонный грузовик, вылетевший на встречную полосу, буквально в порошок раздавил его череп. То, что осталось от головы, практически полностью оторвалось от шейных позвонков.
В приёмном покое больницы Хань Жуйцинь, окончательно лишившись сил от рыданий, безвольно осела прямо на кафельный пол. Сердце Чу Цюбая обливалось кровью при виде этого зрелища. Он протянул руки, пытаясь поднять и обнять мать, но та в беспамятстве с силой оттолкнула его, заходясь в крике: – Чу Цюбай!.. И какой из тебя после этого к черту врач?! Зачем ты вообще пошёл в медицину, если в самый нужный момент не способен спасти даже собственного дядю?!
Несмотря на то, что Хань Юэ приходился ему родным по крови, Чу Цюбай пересекался с ним от силы пару раз в год на больших семейных торжествах. За всю жизнь количество их встреч можно было пересчитать по пальцам, так что особой душевной близости между ними никогда не было.
Тем не менее, видя, в какую бездонную пучину горя рухнула его мать, он сам стремительно бледнел лицом. Чу Цюбай прекрасно понимал: Хань Жуйцинь кричит так исключительно потому, что её невыносимая боль переплавилась в слепую агрессию. Она нападала не на него лично. А потому он не стал пререкаться, а просто молча встал рядом, решив дождаться, пока первый пик истерики утихнет, чтобы снова попытаться её поднять.
К несчастью, пока сам он сознательно сглаживал углы и отказывался от споров, кое-кто рядом посчитал своим долгом бесцеремонно вмешаться и навести свои порядки.
– Мама, Цюбай хирург, а не чёртов гадатель по звёздам, – Чу Цзянлай резким, грубым движением вздёрнул Хань Жуйцинь с пола на ноги. – Мёртвых обратно не вернёшь, так что возьми себя в руки и прекращай этот цирк. Если уж Владыка ада велел явиться к третьей страже, никто не дотянет человека до пятой. Чу-гэ не экстрасенс, чтобы предвидеть эту аварию. Дяде голову в кашу раскатало, ты как себе представляешь его спасение? Фокус показать и новую башку на плечи приклеить?! Хочешь выть - вой сколько влезет, но срывать свою злость на моём брате я тебе не позволю.
Хань Жуйцинь, сплошь покрытая слезами, в абсолютном ступоре и диком шоке уставилась на Чу Цзянлая. Её тело заколотило в крупной дрожи от захлестнувшей ярости: – Ты!.. Да как ты смеешь!.. Ты!..
– А что я? В каком месте я неправ?
Эта паршивая псина… Он биологически лишён эмпатии, откуда ему знать, каково это испытывать разрывающую на части боль от потери самого близкого человека?
Видя, что Хань Жуйцинь от дикой смеси горя и удушающего гнева вот-вот рухнет в глубокий обморок, Чу Цюбай судорожно дёрнул Чу Цзянлая за рукав, требуя немедленно замолчать: – Чу Цзянлай, если твой поганый рот не умеет говорить человеческим языком, закрой его нахрен! Я и так прекрасно знаю, что ты не немой!
Если позволить этому монстру продолжить в том же духе, то дядю они, конечно, не воскресят, но вдобавок получат ещё один труп - их собственную мать, которую Чу Цзянлай просто хладнокровно добьёт своим цинизмом.
Комментарии переводчиков:
ну тут все по факту, мать просто конченная. Цзянлай хоть и грубо сказал, но такие люди, как она по-хорошему просто не поймут
– bilydugas
знаете, если в этой новелле произойдёт что-то хорошее, то вероятнее всего наступит конец света. у автора бан на адекватность и добри моменты
– jooyanny
http://bllate.org/book/14293/1709115
