Глава 31: Кого убил Чу Цзянлай?
Чу Цюбая разбудил будильник в девять утра.
Поперёк груди лежала тонкая тяжёлая рука, длинная прямая нога перекинута через пояс. Чу Цюбай открыл глаза и медленно скользнул взглядом вверх пока не добрался до лица красивого молодого человека, который даже во сне держал его крепко и не собирался отпускать.
Такие оковы заставили Чу Цюбая всю ночь видеть во сне, будто его подцепили клешнёй аттракциона с игрушками.
Во сне он в панике метался, ища помощи. Инстинктивно звал Чу Цзянлая, но когда поднял голову, тот стоял по другую сторону стекла и с нескрываемым интересом держался за джойстик.
В его глазах смешивались жадность и презрение. Взгляд скользил по груди Чу Цюбая, как лазерный нож легко рассекая его надвое: и тело, и душу.
Чу Цзянлай вытащил Чу Цюбая из стальных клешней и тут же расчленил его взглядом, так что каждая мышца, каждая кость, каждый нерв заныл одновременно.
Но даже после всего этого Чу Цюбаю хотелось его поцеловать.
До чего же я жалок, спокойно подумал Чу Цюбай, лёжа в луже крови.
В обед позвонил лично Чэнь Хэ и сообщил Чу Цюбаю: родственники скандального пациента вывесили у входа в больницу траурные баннеры. На официальном сайте больницы они нашли фотографию Чу Цюбая, напечатали на листах А4 и поставили красным крестом и теперь раздают всем встречным.
Чу Цюбай бросил обед, схватил куртку и помчался в больницу. Чу Цзянлай не смог его остановить, поэтому ему оставалось только перезвонить из машины и хорошенько отругать болтливого Чэнь Хэ.
К приезду уже были полиция и пресса. На их глазах Го Цзюньпин невозмутимо снова предложил вскрытие.
Семья наотрез отказалась.
К шести-семи «братьям» из вчерашних Чжан Шуоган присовокупил тётушек и дядюшек. Три пожилые женщины лет шестидесяти заливались слезами перед камерами, хлопали себя по коленям и причитали. Старушка в красном ватнике тыкала пальцем в подошедших полицейских и вопила:
– Власти притесняют простой народ! Прочь! Прочь! Прочь!
Сам Чжан Шуоган, держа баннер, стоял перед прессой в слезах и с пафосом обвинял бессовестного врача из Юминя в том, что тот допустил хирургическую ошибку и убил его отца, которому только что исполнилось семьдесят.
Полицейские объяснили ему: если он подозревает, что смерть наступила из-за ненадлежащего проведения операции, следует последовать рекомендации больницы и как можно скорее организовать вскрытие. Заодно вежливо предупредили: если установленный срок будет пропущен и это помешает определить причину смерти, ответственность будет лежать на стороне, отказавшейся от экспертизы или затянувшей её.
Наглый правовой невежда такого поворота не ожидал. Он ухмыльнулся и ткнул пальцем в Чу Цюбая, только что выбравшегося из машины:
– Вы с этим шарлатаном заодно! Хотите его прикрыть!
Оператор с камерой рефлекторно навёл объектив на Чу Цюбая, стоявшего у дверцы.
Чёрный выпуклый глазок объектива вдруг напомнил Чу Цюбаю о том видеоматериале, который когда-то записали на CD-диск. Тело мгновенно окаменело.
Чу Цзянлай тут же загородил его собой, нахмурился, накрыл ладонью линзу камеры, его выражение лица стало ледяным
Даже опытный оператор растерялся и замер на месте, украдкой косясь на телохранителей, которые неспешно, как горы, смыкались за его спиной.
Лицо Чу Цзянлая было мрачным, но тон которым он обращался к камере на удивление был мягким, почти учтивым:
– Снимать в упор не очень уместно, вырежьте этот фрагмент.
Оператор неловко извинился.
Чжан Шуоган уже видел братьев Чу в деле и понимал: с такими ему не совладать. Прячась за спинами полицейских, он всё же решился орать:
– @#%^##)@!$… Моему отцу нужна была малоинвазивная операция! А этот нечестный врач взял и вскрыл ему грудь, поставил жутко дорогой стент! Теперь отца нет! А больница зная это отнекивается!
Он ткнул в машину за спиной Чу Цюбая:
– Гляньте! Это же машина за несколько миллионов! Откуда у обычного врача деньги на такую? Сколько же откатов они получают?! Сколько тёмных делишек надо провернуть! Этот шарлатан наживается на простых людях!
Вход в Юминь был заблокирован машинами и толпой. Чэнь Хэ сидел в кресле главного врача и выслушивал разнос Чу Цзянлая. В подавленном настроении он перезвонил брату поплакаться, с грохотом ударил по столу и потребовал справедливости для брата Цюбая.
– Чу Цзянлай совсем обнаглел! Операцию делал Цюбай! Родственники устроили скандал, я сообщил и что такого?! Я не просил его приходить! Он сам рвался! Я по телефону пытался остановить, но он не слушает!
Брат Чэнь Хэ, старше его лет на десять, улыбнулся, услышав это.
Чэнь Хэ немедленно взорвался:
– Чэнь Жуйчжи, что смешного?!
Тот на другом конце линии тут же принялся успокаивать:
[Не горячись.] – И спросил: – [Ты где сейчас?]
– В кабинете.
[Хорошо, сиди и не двигайся. Я пришлю кого надо.]
– Не надо никого присылать, – огрызнулся Чэнь Хэ. Он вскрыл лежавшее на столе желе «Сижилан», выковыривая апельсиновую мякоть и ел, продолжая бурчать: – Го Цзюньпин говорит, братья Чу уже у главного входа. Телеканал вёл прямую трансляцию. Прошло три минуты после появления Чу Цзянлая и сигнал тут же обрубили. Вот же! Злобные капиталисты!
Чэнь Жуйчжи всё ещё улыбался:
[У Цзянлая в Пекине есть филиал. И он каждый год является крупным налогоплательщиком.]
Маленький предок на другом конце провода не отреагировал и из трубки еле слышно доносились звуки вылизываемого желе.
Маленький предок был неуправляем до полного бессилия. Чэнь Жуйчжи мог только серьёзно предупредить его:
[Что бы там ни было сиди в кабинете и не высовывайся. Даже если небо рухнет не суй голову посмотреть.]
Чэнь Хэ обсасывал пустую оболочку желе и поддел его:
– Я главврач или ты? Я начальник или ты начальник? – Получив смиренный ответ «ты мой начальник», избалованный молодой господин снова облизнул свои губы, похожие на апельсиновый мед, и высокомерно приказал в трубку: – Тогда пожертвуй мне ещё одну палату ОРИТ¹. За эти два дня такой стресс, я требую моральную компенсацию.
¹ОРИТ – это отделение реанимации и интенсивной терапии. Специализированное стационарное отделение больницы, предназначенное для лечения пациентов в критическом или нестабильном состоянии, требующих постоянного мониторинга, жизненно важного оборудования (ИВЛ, кардиомониторы) и непрерывного ухода
Палата ОРИТ была выбита за четыре минуты двадцать семь секунд. Чэнь Хэ потёр раздутый от желе живот и положил трубку с довольным видом.
В дверь постучали. Он бодро крикнул: – Войдите.
Начальник отдела по связям с общественностью распахнул дверь и торопливо доложил:
– Полиция задержала всех. Статьи: вымогательство и убийство.
Что?! Чэнь Хэ вскочил как ужаленный:
– Кого убил Чу Цзянлай?
Он давно чувствовал с Чу Цзянлаем что-то не так! Смотрит на людей как на тараканов! Убийство среди бела дня и Чэнь Жуйчжи должен был его выручить?
Вопреки ожиданиям Чэнь Хэ, задержанными оказались сами родственники пациента во главе с Чжан Шуоганом. Их действия по воспрепятствованию реанимации вызвали серьёзные подозрения. По словам палатной медсестры, Чжан Шуоган два дня подряд не давал старику Чжану еды. Пожилой пациент ослабленный после операции чувствовал головокружение от голода и попытался попросить о помощи медсестру на обходе. Но говорил на диалекте, и та почти ничего не поняла. Решив, что старик просто хочет есть, на следующий день сунула ему банан. Дед проглотил его и почувствовал себя значительно лучше. Но уже той же днём, после визита Чжан Шуогана, ему вдруг стало плохо. Когда родственники нажали тревожную кнопку давление у больного упало уже ниже измеримого…
– А вымогательство? – спросил Чэнь Хэ.
Начальник отдела по связям с общественностью с безмолвным изумлением произнёс:
– Этот Чжан, похоже, немного не в себе. Сегодня рано утром позвонил заведующему Чу и с порога потребовал пять миллионов.
– А? – Чэнь Хэ потрогал нос. – Ну тогда у него и вправду проблемы с головой. Я бы на такой лакомый кусок, как Чу Цюбай, ещё один нолик добавил!
Начальник по связям с общественностью, кажется, онемел окончательно. После долгой паузы:
– Он уже в районном отделении. Заместитель Го и заведующий Чу тоже поехали. Говорят, помогают следствию.
Полиция обнаружила улики в записях наблюдения, предоставленных охраной Юминя.
Вчера в 16:14 Чжан Шуоган поднялся по лестнице на третий этаж, обойдя несколько очевидных камер у сестринского поста. Пока другой пациент в палате спал, он прокрался внутрь. Через сорок минут на посту медсестры сработал звонок вызова. Чжан Шуоган заорал о помощи в коридоре. Двух молодых медсестёр он пропустил, а Сун Жуэня, которого позвали из ординаторской, остановил.
Сун Жуэнь вернулся домой вечером, почувствовал нарастающее беспокойство и обратился в полицию. Та обнаружила в истории платежей Чжан Шуогана чек на покупку гипотензивных таблеток.
Больница немедленно подняла записи видеонаблюдения в палате, и после ночного просмотра удалось выделить ключевые сорок семь секунд: момент, когда больному дают лекарство.
В тот момент Чжан Шуоган стоял под очень неудобным углом, почти полностью загородив туловище старика.
На допросе он признал лишь одно: купил таблетки от давления для приятеля. Всё остальное отрицал.
Следователь предъявил ещё одну запись. На ней был его разговор с Чу Цюбаем: он требует пять миллионов за молчание, и тот без колебаний соглашается.
Полицейский остановил запись и спросил:
– Как вы это объясните?
– Врач допустил ошибку при операции и убил моего отца, – ответил Чжан Шуоган. – Я прошу компенсацию. Разве это лишнее?
Следователь, потрясённый такой наглостью, грохнул кулаком по столу:
– Компенсацию?! Это называется вымогательство!
Пострадавший Чу Цюбай о звонке ничего не знал и при даче показаний искренне удивился. Сидевший рядом Чу Цзянлай немедленно взял слово:
– Брат вчера очень поздно лёг. Другая сторона позвонила в пять тридцать утра, трубку взял я.
Чу Цюбай посмотрел на него. Чу Цзянлай коротко улыбнулся в ответ. Затем повернулся к следователю, прилежно строчившему протокол, и осведомился:
– Вымогательство плюс убийство, это тянет на смертную казнь с отсрочкой исполнения, верно?
Следователь ответил с тяжёлым видом:
– В этом мире есть самые разные люди. Некоторые способны убить собственного отца. – Он не сдавал экзамен на адвоката и не был знаком с соответствующими законами и в точных формулировках был не уверен, поэтому изложил Чу Цзянлаю в общих чертах: уголовный розыск уже подключился. Принимая во внимание, что убийство совершено в больнице с последующей попыткой шантажировать врача, общественный резонанс чрезвычайно велик. Органы внутренних дел доложат ситуацию вышестоящим, дело будет рассматриваться в особом порядке, чтобы виновный понёс заслуженное наказание в кратчайшие сроки.
Чу Цюбай до самого конца дачи показаний не мог до конца прийти в себя, всё произошедшее никак не укладывалось в голове.
Было почти три часа, когда Чэнь Хэ вышел из полицейского участка. Закутанный в пуховую куртку, он ждал у двери.
Завидев Чу Цюбая, он раскинул руки и бросился навстречу, но Чу Цзянлай перехватил его на лету и брезгливо, как мешок с мусором, оттащил в сторону.
– Чу Цзянлай, ты что?! У нас с заведующим Чу самая чистая на свете дружба коллег! Чем плохи объятия? Тебе не убудет!
Чу Цзянлай холодно произнёс:
– Глупость заразна.
Чэнь Хэ скрестил руки, уставившись на него с видом заклятого врага:
– Я глупый? А кто это вчера меня умолял его отпустить?
– Начальник Цзи из Комитета здравоохранения, – невозмутимо ответил Чу Цзянлай.
Человек, который позвонил с просьбой согласиться на перевод Чу Цюбая обратно в Цзянху, и вправду был из Комитета по здравоохранению. Чэнь Хэ поперхнулся и умолк. Его взгляд скользнул по слишком красным губам Чу Цюбая и по воротнику, поднятому чуть ли не до подбородка. После долгой паузы он сердито выругался на Чу Цзянлая:
– Неблагодарный ублюдок!
Затем позвонил Чэнь Жуйчжи и с драматизмом сообщил, что Чу Цзянлай едва не довёл его до инфаркта и что для спасения жизни ему необходим как минимум самый современный изотопный однофотонный эмиссионный компьютерный томограф.
Комментарии переводчиков:
почему мне кажется что вся эта тема с бандитами подстроена? Уж слишком всё просто началось и завершилось
– bilydugas
http://bllate.org/book/14293/1578730
