"Вы же, очевидно, вернулись живым, какие же у вас претензии к Чжан Бомину?"
"Сотрудникам службы общественной безопасности всегда приходится идти на жертвы и компромиссы, и некоторые из них весят больше, чем гора Тай, а другие — легче, чем перышко..."
"Мы уверены в компетентности Чжан Бомина и верим, что он не допустил никаких ошибок в своих суждениях. Почему вы столько лет молчали, а теперь вдруг решили высказаться относительно приказов своего начальства?”
.....
Безостановочный гул доносился со всех сторон — нескончаемые разговоры, то близкие, то далекие. У Юй сидел в кресле. Железные решетки окна разрезали на прямоугольники льющийся белый свет, что отбрасывал тени толпы, шепчущейся неподалёку. Каждое их слово полнилось беспокойством, страхом и сомнением, а система видеонаблюдения в углу мигала зеленым.
"Что ты сказал Чжан Бомину?" — Кто-то серьезно спросил.
"Я ничего не говорил".
"Тогда почему он вдруг ни с того ни с сего покончил с собой?"
"Я не знаю".
"Почему он покончил с собой?"
"Я правда не..."
"У Чжан Бомина не было причин совершать самоубийство".
"Почему он это сделал, стоило ему увидеть вас?"
"О чем вы говорили при последней встрече?"
"Его смерть как-то связана с вами?"
"Связана или нет?! Отвечай!"
Эти вопросы повторялись бесчисленное количество раз, пока У Юй не перестал понимать, что отвечает. Казалось, что он дрейфует по бескрайнему, черному как смоль морю. Гром и молния бушевали над головой, а высокие волны обрушивались на его лицо. Весь этот леденящий душу рев постепенно слился в одну фразу, пронзив его слух и проникнув прямо в мозг, а затем распространился по каждому сантиметру его плоти...
Почему ты вернулся живым?
По какому праву ты вернулся живым?
Двенадцать лет на краю пропасти, четыре тысячи мучительных дней и ночей — такая огромная жертва любого начальника привела бы в восторг. Но Чжан Бомин оставил после себя лишь лужу крови. Какие секреты сокрыты между вами?
Что означает его смерть?
"Я ухожу... Дайте мне просто уйти..." — У Юй схватился за голову, желая лишь забиться в темный угол и повторяя в исступлении: — "Я не хочу больше быть полицейским, с меня хватит..."
Прошу, просто дайте мне уйти. Я действительно не могу видеть эту униформу, не могу видеть этот значок, висящий надо мной, будто готовый разрубить в любой момент...*
П.п.: тут отсылка на средневековую казнь.
Тело У Юя содрогнулось, когда он с силой вскинул голову. Бах!
Затылок ударился о стену, и мужчина проснулся.
Он оказался в маленьком кабинете без окон и света. Внутри стояла только односпальная кровать и стол, на стене висел включенный без звука телевизор, по которому шел ночной выпуск новостей. Его мерцание бросало слабый, жутковатый отблеск на стены, являясь единственным источником освещения в глубокой ночи.
У Юй сел; голова пульсировала так, будто ее пилили. Не без труда он поднял левую руку к глазам и обнаружил на ней свежую перевязку. Из-под бинта от ладони распространялась тупая, давящая боль.
Марля была намотана аккуратно, хотя и довольно туго. Он попытался пошевелить пальцами, но ткань не позволила ему это сделать.
— Есть тут кто-нибудь? — прохрипел он.
В коридоре царила тишина.
У Юй ползком добрался до двери и надавил на неподатливую ручку.
— Есть кто-нибудь? Можете включить свет?
Ответа по-прежнему не было.
На экране телевизора мелькнуло безэмоциональное лицо ведущей с безупречными прической и макияжем; губы ее беззвучно шевелились. Вечерние новости подходили к концу, на экране появились субтитры. Люминесцентный свет окутывал комнату изолятора, делая ее еще более мрачной и угнетающей, — словно одинокая лодка, дрейфующая в другом измерении.
У Юй так и стоял, ничего не добившись и озадаченно оглядываясь. Вдруг он заметил коробки с едой навынос, салфетки и палочки на столе рядом с кроватью. Дрожащими руками он поднял крышку и неожиданно в лицо ударило насыщенным ароматом мяса. Внутри лежали жареный рис, овощи, тушеные ребрышки и тушеное куриное мясо с грибами — удивительно щедрый и заботливо приготовленный набор.
У Юй дернул головой, резко выдохнул, а затем с силой отшвырнул коробку. Плюх!
Брызги бульона разлетелись по стенам, куски мяса покатились по полу. Пищевод У Юя охватили болезненные спазмы, горло сжалось. Он резко повернулся и забарабанил в дверь, едва сдерживая рвотные позывы.
— Есть тут кто-нибудь?! Кто-нибудь включите свет!
Бах! Бах! Бах!
— Вы что там, сдохли все?! Включите свет! Свет! — У Юй совершенно потерял над собой контроль; его левая рука с силой ударила в дверь, оставив на ней четыре кровавых отпечатка. Выбившись из сил, он выругался: — Блядь!
Он отступил, сел на кровать и с досадой стал грызть повязку на левом указательном пальце. В нос бил запах крови, смешанный с запахом лекарств, но даже они не могли в полной мере заглушить стойкую вонь жирного тушеного мяса, расплывавшуюся по замкнутому пространству.
Кусочки ребрышек лежали разбросанные у его ног, местами покрытые пылью. Под ней виднелись красная плоть и белые кости. Сваренные волокна мяса, разорванные ножом для рубки, казалось, раскрылись, как бесчисленные маленькие пустые рты, и уставились на него.
"Почему ты нас не ешь?" — услышал он их вопрос.
У Юй молча сжал виски.
"Почему ты нас не ешь?"
— ...
"Ты так голоден, ты умираешь от голода. Почему ты не ешь нас?"
Казалось, он стал очень маленьким. Он очутился на том пустыре за деревней, со всех сторон окруженный толпой. Выглядывая из-за чужих длинных иссохших ног, он видел большой черный котел в центре, в котором кипела вода, испуская клубы белого пара, и издавала булькающие звуки.
Вдали все еще пылали ряды домов, а грузовики мчались туда-сюда по затянутым дымом холмам, сопровождаемые периодическими выстрелами. Ветер проносился через толпу, подхватывая волны пронзительных, свистящих стонов — дыхания или рыданий, невозможно было сказать.
"Кто из вас его укрывает? Отвечайте!"
Раздался громкий выстрел, и толпа задрожала. Приглушенный гул становился все яснее.
"Совсем страх потеряли? Посмели прятать его прямо под носом у хозяина?! Смерти ищете?!"
Еще два холостых выстрела пронзили воздух. Рыдания внезапно усилились, но тут же были подавлены ужасом.
"Ведите сюда этих ублюдков! Сейчас я вас накормлю!" — страшно вопил кто-то. — "Никому не убегать! Идите и ешьте!"
У Юю казалась, что его заключили в тонкую оболочку, очень маленькую для его роста, отчего уровень его глаз располагался слишком низко. С этого угла обзора деревья на краю пустыря выглядели корявыми и пятнистыми, как увядшие руки, протянутые из земли и безысходно тыкающие в серо-железное небо. С веток деревьев свисали многочисленные вещи, с которых непрерывно капала алая жидкость.
Он потянулся изо всех сил, отчаянно стараясь достать ту вещь и удержать ее, но как ни старался, не мог ее коснуться.
На протяжении многих лет он стоял на цыпочках и всеми силами пытался схватить ее, но ни разу не смог дотянуться.
Хотя это была не более чем рваная одежда.
— Выпустите меня... — Руки У Юя впились в кожу на затылке, каждое слово будто вырывалось из его груди. — Я умоляю вас, выпустите меня...
Как запертое в клетке животное, он поднялся на ноги, но не нашел выхода. Дважды обойдя комнату по периметру, он почувствовал, как в легких и горле закипела кровь. Наконец, не выдержав, он нанес удар ногой.
Брязг! Экран телевизора оказался пробит насквозь. Провода затрещали, и комната погрузилась в полную темноту.
Бах! Дверное полотно с грохотом подскочило, и штукатурка, смешанная с цементом, посыпалась дождем.
Бум!
Стол оказался опрокинут. У Юй собрал последние силы и прорычал что было мочи:
— Выпустите меня! Есть здесь кто-нибудь, мать вашу? С меня хватит!
Ручка щелкнула, когда ее повернули, а затем дверь с шумом распахнулась. Сун Пин, начальник управления общественной безопасности города Цзиньхай, появился в проеме с несколькими мужчинами.
— Что ты делаешь?!
У Юй повернулся. Он тяжело дышал, глаза налились кровью, пропитанные потом волосы прилипли к вискам, отчего его лицо казалось мертвенно-бледным.
— Посмотри, что ты наделал! — Сун Пин вошел в комнату, указывая на раскиданную еду и дымящийся монитор. — Посмотри на это! Что ты творишь? Ты совсем с ума сошел? Ты хоть представляешь, как должен вести себя полицейский?
У Юй недружелюбно уставился на Сун Пина; кадык то поднимался, то опускался в пересохшем горле.
— Я и не хотел быть полицейским.
Начальник Сюй, начальник Чэнь и другие, стоявшие позади Сун Пина, одновременно замерли.
— Я ухожу, — объявил У Юй, отступив на полшага, будто сдавшись. — Увольняюсь.
Я ухожу.
В комнате изолятора воцарилась мертвая тишина. Первым оправился начальник Сюй:
— Что за ерунда?!
— Посмотрите на него! Посмотрите на его характер! — бессвязно повторял начальник Чэнь, словно в конвульсиях тыча пальцем. — Из-за этого, а! Из-за этого! Посмотрите на его сучий характер! Его нужно строго наказать! Строго наказать...
— Лао Чэнь, выйди на минутку. — Без лишних слов Сун Пин вытолкал начальника Чэня, а с ним и других сопровождающих за дверь. Обратившись к У Юю, суровый и бледный как смерть, он потребовал: — Что ты только что сказал? Повтори.
Еще не отдышавшись, У Юй вдруг рассмеялся и с презрением сказал:
— Повторить что? Разве это не то, чего вы все хотели?
— Вернись в реальность! — прошипел Сун Пин, отчетливо произнося каждое слово.
— ...
— Подозреваемый мертв. Лао Сюй взял своих людей, чтобы допросить тебя в рамках обычной процедуры. Что было не так в его вопросах? Тебя оставили на ночь в одиночной комнате, кормили, поили, предоставили телевизор, даже сменили повязку. Чем из этого ты так оскорбился? Тебя протащили через полстраны из Мьянмы и Юньнани в Северный Китай — подготовили документы, изменили записи, прошли через множество уровней кадровых переводов, организовали протоколы безопасности — думаешь, это было просто? Сколько людей заплатило за твою защиту? Ты хотя бы заметил это?! Всем в этом мире непросто! Не думай, что ты единственный, с кем жизнь обошлась несправедливо! — яростно выплюнул Сун Пин прямо в лицо У Юю. — Думаешь, что можешь просто все бросить? Да завтра же тебя найдут мертвым на улице! Кому ты таким способом отомстишь?! Только те, кто тебя защищал, будут тебя помнить!
Остальные толпились в коридоре, никто не осмеливался подойти.
В действительности вся эта ситуация была совершенно абсурдной: в разгромленной комнате изолятора находился мужчина за пятьдесят — главный полицейский города Цзиньхая — и обычный молодой детектив из уголовного отдела. Оба упрямо смотрели друг на друга и ни один не собирался уступать.
— Ты... ни черта не знаешь, — холодно усмехнулся У Юй, его глаза покрывали красные прожилки. — Никто меня не вспомнит.
Сун Пин задохнулся:
— Ты!
Взгляд У Юя пронесся мимо Сун Пина к двери. Поздней ночью коридор был ярко освещен, а в его дальнем конце виднелись железные решетки проходной. За ними находилась лестница, ведущая в отдел уголовного розыска. Всего два месяца назад это место было ему совершенно незнакомо. Но, как ни странно, глядя сейчас на эту лестницу, каждый сантиметр краски на перилах, каждый узор на плитках пола, даже каждая дверь кабинета и фигуры за ними — будь то склонившиеся над столами в напряженной концентрации или сгорбившиеся в усталой бездеятельности — вызывали необъяснимое чувство знакомости.
Их время вместе было слишком коротким, чтобы кто-то мог его запомнить. Но, возможно, эта элита по фамилии Бу когда-нибудь вспомнит человека по имени У Юй.
— Где Бу Чунхуа? — спросил У Юй, сделав судорожный вдох.
Разъяренный и озадаченный Сун Пин воскликнул:
— Что?!
— Где Бу Чунхуа?
— Ты останешься здесь. Никуда не пойдешь, — решительно прервал его Сун Пин. — Тебе не разрешается с кем-либо связываться. Это больше не обсуждается. Ты останешься здесь на два дня и успокоишься. Выйдешь, когда придешь в себя. Тебя не без причины спрятали в Цзиньхае, но у меня нет времени объяснять тебе это, щенок. Лао Сюй!
Начальник Сюй поспешно вошел.
— Да!
— Запри дверь. Поставь двух охранников. Никто не должен с ним видеться!
Начальник Сюй открыл было рот, будто хотел заступиться, но, столкнувшись с беспрецедентной вспышкой ярости Сун Пина, не решился заговорить.
Лицо У Юя сделалось раздраженным и отчаянным, как у заключенного, которому некуда бежать. Он поднял взгляд, глубоко вздохнул, а затем проскочил мимо Сун Пина, намереваясь уйти.
— А ну стой! — Сун Пин схватил его. — Куда это ты собрался?
— Отпусти меня.
— Я спросил, куда ты идешь.
— Отпусти меня!
Не заботясь больше ни о чем, У Юй вновь направился к выходу. Сун Пин с силой вцепился в его локоть.
— Я сказал, стой!
Грубый приказ мгновенно разозлил У Юя. Он резко схватил Сун Пина за запястье и, отшвырнув, рявкнул:
— А я сказал, отпусти меня!
У Юй ударил мужчину ладонью по горлу, чем заставил сделать несколько шагов назад, пока тот не врезался и с грохотом не повалился на опрокинутый стол. Начальник Сюй в ужасе побледнел. Прежде чем он успел издать хоть звук, Сун Пин встал. Не сказав и двух слов, он сжал кулак и свирепо ударил У Юя по сгибу локтя с такой силой, что мышцы у того онемели. Когда левая сторона обмякла, Сун Пин вывернул ему руку и швырнул о стену. Бах!
Никто и представить себе не мог, что большой босс Сун окажется столь проворным и грозным. Правая щека У Юя ударилась о стену, перед глазами мгновенно потемнело.
— Ты думал, что никто здесь не посмеет и пальцем тебя тронуть? — прорычал Сун Пин.
Лицо У Юя было прижато к стене огромной силой удерживающего его человека. Сун Пин навис над ним, стиснув зубы:
— Давай-ка я тебе кое-что проясню, ублюдок Се. Здесь никто не имеет права бить тебя. Кроме меня!
— Помогите!.. Помогите, кто-нибудь! — Начальник Чэнь совершенно перепуганный бросился к выходу. — Помогите! Они дерутся!
— Что за суматоха? Почему вы так кричите? — резко спросил начальник Сун, повернув голову.
В этот момент его руку с силой оттолкнули. Обернувшись, он увидел У Юя. Тот тяжело дышал, лицо его покраснело, а глаза налились кровью. Он заговорил, чеканя каждое слово:
— Да кем ты себя возомнил?
Сейчас он больше походил не на агента под прикрытием, а на отчаянного наркотодилера, скрывающегося на границе. Сердце Сун Пина дрогнуло, и одновременно с этим на него обрушилась огромная сила. Застигнутый врасплох, он пролетел вперед на несколько шагов от мощного удара ногой в спину.
Лежавший на полу, потрескивающий телевизор разразился снопом искр, когда Сун Пин наступил на него и проломил экран.
Бип-бип-бип...
Джип с визгом затормозил перед зданием отдела уголовного розыска. Еще до того, как Ляо Ган успел поставить машину на ручник, Бу Чунхуа уже распахнул дверь и быстро взлетел по ступенькам.
— Эй, капитан Бу, подожди меня!
Путаясь в руках и ногах, Ляо Ган выскочил из машины и собирался нагнать его, когда Бу Чунхуа внезапно остановился.
— Секретарь Оу?
Прямо перед дежурной комнатой стоял полноватый человек средних лет. Услышав, как его позвали, мужчина обернулся. Это и в самом деле оказался секретарь Сун Пина, господин Оу. Увидев Бу Чунхуа, он ахнул:
— Ах, капитан Бу! Что вас сюда привело? Как ваша рана? Быстрее, заходите, присаживайтесь...
Бу Чунхуа поднял руку, чтобы остановить его, и спросил напрямую:
— Вы прибыли с начальником Суном? Он наверху?
— А, нет, не совсем, — ответил секретарь Оу. — Начальник Сун прибыл намного раньше. Мы приехали по отдельности. Я только что забрал кое-кого и поспешил сюда.
Бу Чунхуа слегка приподнял брови. По какой-то причине он уже знал, что ему ответят:
— Кого же?
— Меня.
Бу Чунхуа узнал этот голос.
Рядом стоял молодой мужчина в серебристо-сером костюме, белой рубашке и мягких туфлях. Он закончил разговор по телефону, улыбнулся и протянул руку для крепкого рукопожатия.
— Рад вновь встретиться с вами, — сказал Линь Чжэн, сохраняя свою обычную деловитость, хотя за улыбкой в его глазах мелькнула тень беспокойства и извинения. — Жаль только, что при таких обстоятельствах.
________________
От переводчика
Простите, что заставила ждать!
http://bllate.org/book/14291/1265669
