По обеим сторонам от дороги проносилась холмистая дикая местность. С ревущей сиреной, машина скорой помощи стремительно мчалась вперед.
"Куда меня везут?" — подумал Бу Чунхуа.
Он увидел, что дорога под его ногами вдруг стала очень длинной, а конец ее терялся во мраке, безмолвии и небытии. Вдалеке щелкнула зажигалка и вспыхнул небольшой огонек, а затем пролетел по дуге и упал на землю.
Тут же огонь обернулся языками пламени, лизнул лестницу и побежал по перилам, с треском охватывая все вокруг, и вслед за этим вспыхнул на тысячи ли вокруг, словно неисчерпаемое море огня.
Зрачки Бу Чунхуа расширились — он в огне!
У Юй все еще внутри, где он?
"У Юй!"
Бушующее пламя ревело и поднималось по деревянным балкам.
"Выходи! Быстрее!"
Из щелей стен и окон валил черный дым.
"Где ты?! Выходи!"
Подобно морю, расступившемуся перед Моисеем, пламя с шумом разошлось влево и вправо. Стремительные шаги Бу Чунхуа замедлились, едва он увидел впереди знакомый силуэт, сидящий у стены на краю чернеющего пространства. Его правая щека была залита красным светом огня. Он молча смотрел на вошедшего.
"У Юй..." — пробормотал Бу Чунхуа.
Они обменялись взглядами. В огромном бесконечном пространстве стало очень тихо, лишь эхом разносился треск безудержного пламени, пожирающего здание. У Юй вдруг, казалось, помолодел: волосы его разлетались на ветру, разрез глаз стал более широким, чем недавно. В его взгляде на Бу Чунхуа была затаенная грусть. Наконец он встал, открыв глазам левую сторону тела, сгоревшую в огне.
"Что ты собираешься делать?" — Голос Бу Чунхуа сильно дрожал будто от какого-то предчувствия.
"..."
"Что ты собираешься делать? Иди сюда!"
У Юй ничего не сказал, его взгляд был печален и спокоен. Он сделал полшага назад. Одновременно с этим буйно расцвели бескрайние огненные лотосы, миллионы их отразились в его глазах. В следующее мгновение он поднял руку и плавно махнул ею — то было прощание.
Тут же вслед за этим пламя взметнулось до небес и моментально охватило вторую половину тела.
"У Юй!"
Бу Чунхуа, охрипнув, кричал, бросился за ним, но ноги сразу же потеряли опору.
Бух!
Он совершенно точно не издал ни звука, однако Ляо Ган подсознательно что-то почувствовал. Сидевший у больничной койки, он неожиданно вскинул голову.
— Капитан!
Бу Чунхуа резким движением сел. Произошло это так быстро, что можно было даже услышать звук рассекаемого воздуха. Железный штатив для капельницы повалился и едва не упал — Ляо Ган успел подхватить его.
— Ты в норме? Ебаный в рот, ложись скорее!
Где... Где это он?
Ослепительный белый свет отражался от стен. Это была больничная палата, чистая, светлая и полностью укомплектованная. За окном уже совсем стемнело, но шум проезжающих по дороге машин все еще часто доносился. Тикали настенные часы, короткая стрелка только что перевалила за десять.
Бу Чунхуа мучила колющая боль в ребрах, голова кружилась, а сердце будто неслось галопом. Через несколько секунд он наконец понял, что планировка этой палаты не была ему незнакома: он казался в первом народном госпитале Цзиньхая, расположенном рядом с отделением Наньчэн.
Это был сон.
— Капитан, как самочувствие? Стало лучше? — Ляо Ган стоял у больничной койки по-прежнему очень взволнованный.
— ... — Бу Чунхуа вздохнул. — Как я здесь оказался?
— У вас был сильный жар, утром показывало за 40. В окружной больнице сказали, что их возможности ограничены. Они боялись, что повышающаяся температура свидетельствует о присоединившейся инфекции, с которой они не смогут справиться. Начальник Сун велел немедленно перевезти вас в первый госпиталь Цзиньхая. По пути еще завезли сектантов, задержанных в деревне Фэнъюань. Все-таки здесь хорошее медобслуживание, днем температуру удалось сбить ниже тридцати восьми. Кстати, что с тобой было сейчас? Кошмар приснился?
Бу Чунхуа инстинктивно кивнул и пробормотал:
— Мне снился У...
Он внезапно осекся.
Ляо Ган недоумевал:
— Снилось что?
— Снился пожар. — Кадык Бу Чунхуа прокатился вверх-вниз, он будто рефлекторно сглотнул и казал: — Когда мы осматривали дом семьи Гао, кто-то снаружи устроил поджог. У Юй оказался в окружении огня и не мог выбраться… и выглядел несчастным.
— А?! — Про себя Ляо Ган подумал, что это какая-то ерунда. Кто будет счастливым, попав в огонь? Не плакал — уже хорошо.
Однако Бу Чунхуа, очевидно, больше не хотел продолжать эту тему.
— Где У Юй? Он тоже вернулся?
— Нет. — Ляо Ган кивнул подбородком в сторону окна. — Начальник Сюй и остальные хотели разобраться, что там произошло с этими сектантами в Фэнъюани. Им нужен кто-то, кто провел бы их через все место вчерашнего происшествия. Я хотел остаться и помочь, но начальник Сюй сказал, что у малыша У нет серьезный травм, и велел мне быстро везти тебя в Цзиньхай. Сказал, что они вернутся сразу, как закончат — самое позднее завтра после обеда.
Бу Чунхуа инстинктивно ощутил, что что-то во всем этом было неправильное, однако из-за температуры он словно был одурманен и не сразу сообразил, в чем дело.
— У Юй с начальником Сюем?
Ляо Ган кивнул.
— Начальника Сюя У Юй еще слушает, но вместе с ним наверняка будут другие руководители из горкома, едва ли он захочет считаться с ними. Если возникнет конфликт, с ним тяжело будет справиться. — Бу Чунхуа раздумывал, подперев рукою лоб, и наконец распорядился: — Попроси заведующего ожогового отделения Чжао, чтобы два интерна завтра утром поехали за У Юем и сказали, что у него серьезный ожог, возможно, потребуется пересадка кожи, и ему необходимо вернуться в Цзиньхай. Начальник Сюй обязательно его отпустит. Если другие руководители горкома будут спрашивать, пускай сразу идут ко мне.
— О! Хорошо!
Ляо Ган показал рукой ok и отошел к окну позвонить. Бу Чунхуа вздохнул, откинувшись на изголовье койки. Лицо его сделалось угрюмым и бесстрастным, и некому было заметить скрывавшуюся в глазах тьму.
Перед его мысленным взором снова возникла воспламенившаяся фигура.
Та сцена явилась настолько отчетливой, что не походила на сон, вплоть до того, что он мог сейчас ясно воскресить в памяти молодое лицо У Юя в свете огня: его скулы не были такими острыми, как теперь, глаза не были так глубоко посажены и в целом черты лица казались мягче. Аура израненного свирепого зверя как будто куда-то исчезла. Он стоял там с пущенными руками, очень спокойный и немного печальный.
Язычок пламени, точно вырвавшийся из мира сновидений, лизнул его разум и слегка обжег сердце.
Тот молодой человек, подобный яшмовому дереву на ветру, запечатленный на фотоснимке тринадцатилетней давности, светился здоровьем и энергией, что, разумеется, не могло не вызывать зависти у окружающих. У Юя же из его сна можно было описать, скорее, как потерянного и подавленного. Он был словно растение, выросшее под землей, неведомое миру. В душе Бу Чунхуа это обстоятельство, которому он стал случайным свидетелем, подняло волну радости, точно прорвавшей плотину, смешанную одновременно с тоской и горечью.
Закончив телефонный разговор Ляо Ган обернулся. Бу Чунхуа потребовалось усилие, чтобы изгнать из своей головы все мысли. Он взглянул на материалы дела, которые разложил перед ним Ляо Ган и перелистнул несколько страниц.
— Вчера мы всю ночь допрашивали жителей деревни, помогавших секте. Как ты и сказал, в первую очередь искали неместного, устроившего поджог. Однако, основываясь на сравнении десятков показаний, у сотен арестованных жителей есть родственники, с которыми поддерживается связь, но ни один из них не подходит на роль подозреваемого. Мы расширили зону расследования, и не позднее завтрашнего дня уездный отдел общественной безопасности должен прислать мне результаты.
Бу Чунхуа кивнул, ничего не сказав. Спустя некоторое время он отбросил материалы и произнес:
— Сбежал.
— А?
— ОМОНовцы сработали грубо. Вчера ночью, когда они заявились, любой, у кого есть хоть капля мозгов, понял бы, что пора бежать. Я бы на его месте тоже сбежал. Тем более, что целью поджигателя было убить и замести следы. Едва ли он сектант, так что у него не имелось причин оставаться с жителями деревни и погибать за идею. — Бу Чунхуа вздохнул и продолжил: — Начните с источника возгорания, катализатора, а затем свяжитесь с бюро по контролю дорожного движения и проверьте записи с камер видеонаблюдения. Этот человек выбрал очень точное время, чтобы поджечь дом и привлечь к нам внимание. Возможно, когда мы с У Юем выехали из уезда Нинхэ, он уже следили за нами.
Ляо Ган все записал и после некоторых размышлений не сдержался и выругался:
— Вот блядь! С таким трудом нашли эту зацепку с домом Гао, но и она исчезла в пожаре! В конце концов, что за человек этот Ба?! Завтра утром я лично допрошу этих тварей, Гао Вэя и Сюн Цзиньчжи, и обязательно выпытаю у них что-нибудь полезное!
— Ты разве забыл, что у нас в изоляторе заперт еще один человек? — спросил Бу Чунхуа и приподнял бровь.
— ? — Ляо Ган замешкался. — Ли... Ли Хунси?
Ли Хунси теперь был номером один в списке ненависти отряда. Этот ублюдок — законченный босяк, его уже загнали в угол, однако рот его накрепко был запахнут, как у устрицы, без возможности открыть даже домкратом. Как же он может стать точкой прорыва?
Бу Чунхуа сказал:
— Принеси мне мой кошелек.
Ляо Ган пришел в замешательство. Он встал и достал кошелек из форменных брюк, висевших на вешалке. Ощущение неловкости в нем смешалось с некоторым предвкушением.
— Капитан, послушайте, это неуместно. Я понимаю, что у вас достаточно сбережений, чтобы тратить на что хочется, но не стоит так просто раздавать деньги…
Бу Чунхуа без какого-либо выражения на лице вынул из кошелька несколько фотографий и бросил их перед ним.
— Если кто-то узнает, то могут пойти слухи касаемо наших с вами отношений, возникнет недопонимание… Что это?!
Полароидные фотографии уже немного выцвели, пройдя через дым, пожарище, прыжок из здания и драку, местами помялись, однако в свете палаты все же можно было ясно различить совершенно голые переплетающиеся тела. Среди них был Ли Хунси!
— Ебаный нахуй! — Ляо Гану казалось, что он ослеп. — Это же Ли Хунси сверху! Это брюхо! Сейчас стошнит! Мои глаза!
— У Юй откопал большой альбом в подвале дома Гао. Жаль, что второпях успели взять только несколько фотографий, на которых очень удачно оказался он. Если бы он не так часто проходил через духовное ложе, это можно было бы считать волей Небес, — произнес Бу Чунхуа. — Отнеси это в комнату для хранения вещественных доказательств, начитайте приготовления к третьему допросу Ли Хунси.
— Я думаю, что душа Гао Лин с небес нарочно это подстроила. — Воодушевленный Ляо Ган сунул фотографии в карман. — Тогда я поскорее пойду! Вам что-нибудь нижно? Приставить к вам какой-нибудь полицейский цветок, чтобы приглядывал за вашей капельницей?
Женщин-полицейских в отделении Наньчэн было очень мало, поэтому всех, кто находился на внутренней службе в возрасте до сорока лет, совокупно называли полицейскими цветами. Для тех же, кто находился на оперативной службе, условия были еще мягче, и этот возраст уже считался пенсионным.
Бу Чунхуа на мгновение задумался.
— Сначала попроси малыша Гуя...
Ляо Ган заговорил:
— Малыш Гуй не может, судмедэксперт малыш Гуй — цветок на бесплодном пустыре технического отдела. Начальник Ван обычно не одалживает его.
— ...еще раз отправить мне копию с результатом аутопсии Нянь Сяопин, — холодно продолжал Бу Чунхуа. — Я все еще не могу понять, как это дело связано с Нянь Сяопин. Пока тут нечего делать, посмотрю протокол еще раз и поразмышляю.
— ... — Ляо Ган открыл рот, безмолвно указал на телефон, показал знаком ok и пристыженно поплелся звонить.
Бу Чунхуа сидел на краю кровати с закрытыми глазами. Он слышал, как на другом конце через некоторое время подняли трубку, однако ответил другой дежурный сотрудник в кабинете судебно-медицинской экспертизы:
— Что? Малыш Гуй? Его сегодня нет на месте, он выехал в деревню Фэнъюань. Брат Ляо, может, попросишь начальника Вана прислать копию?
— Стой-стой. — Бу Чунхуа внезапно осознал, что что-то тут было не так.
Обернувшись, Ляо Ган увидел, что тот встал с больничной койки и с подозрением спросил:
— Что судмедэксперту делать в Фэнъюани? Осмотра места преступления было недостаточно?
— О, не в этом дело. Его вызвали туда сегодня прямо перед рассветом. Из-за того что в Фэнъюани умер человек, рабочих рук не хватает и начальник Сюй срочно вызвал его на помощь оперирующему хирургу. Он еще не вернулся.
Бу Чунхуа взял трубку:
— Кто умер?
Дежурный думал, что все еще говорит с Ляо Ганом, поэтому беспечно сказал:
— Селянин по имени Гао Цзябао. Говорят, что прошлой ночью он возглавлял нападение сектантов. Не знаю, как его ранили, но в итоге его толпа затоптала. Его отвезли в больницу, но спасти не удалось. Эй, как думаешь, он сам в том переполохе покалечился?
"...в итоге его толпа затоптала".
"Им нужен кто-то, кто провел бы их через все место вчерашнего происшествия".
"Начальник Сюй сказал, что у малыша У нет серьезный травм..."
Бу Чунхуа как будто что-то осознал, голос его изменился:
— Начальник сейчас Сюй в Фэнъюани? Вы видели начальника Сюя?
— Ах, капитан Бу! — Дежурный вздрогнул и почти рефлекторно вытянулся по стойке смирно. — Начальник Сюй вернулся полчаса назад, не знаю, где он сейчас. Вы хотите поговорить с начальником Сюем? Мне набрать его офис, чтобы вас с ним соединили?
— ...
Ляо Ган видел, что лицо Бу Чунхуа приобрело нездоровый вид и слегка забеспокоился:
— Капитан Бу?
Бу Чунхуа не ответил. Неожиданно он, не сказав ни слова, отключился. Затем взял свой телефон с прикроватной тумбочки, трижды набрал номер У Юя, однако каждый раз слышал короткие гудки. Никакого ответа!
— У тебя есть WeChat У Юя?
Ляо Ган сделался озадаченным.
— Откуда бы? У этого мальца вообще нет WeChat.
Сердце Бу Чунхуа непрестанно совершало бешеные кульбиты. Прежде чем Ляо Ган закончил говорить, он позвонил напрямую начальнику Сюю. Спустя долгое время трубку наконец взяли, Сюй Цзусинь спокойно проговорил:
— Алло?
— Где У Юй?
Начальник Сюй поперхнулся, а затем выдохнул:
— Эм… Ты сначала остынь немного и послушай меня, ситуация такая…
Ляо Ган склонился над койкой, смутно различая тихий голос начальника Сюя, но не мог ясно разобрать слов. Он не осмеливался подслушивать и только видел, как лицо Бу Чунхуа становилось все более и более мрачным, пока в конце концов именовать его можно было не иначе как уродливым. Через полминуты он выплюнул лишь "понял" и отключился.
— Капитан Бу, вы... Эй!
Бу Чунхуа прижал полотенце к тыльной стороне ладони, вытащил иглу капельницы, встал, быстро переоделся, схватил кошелек и ключи стремительно направился наружу.
Ляо Ган побледнел.
— Ебать, куда это ты пошел?! Быстро ложись обратно, у тебя капельница еще не закончилась!
— Возвращаюсь в отделение. — Бу Чунхуа открыл дверь и, не оглядываясь, сказал: — Они закрыли У Юя.
http://bllate.org/book/14291/1265668
