– Ну и что, если я имею в виду ту большую деревянную колонну? Изобразив на своем теле круг из гор и рек, ты сможешь поддерживать и небо, и землю, – Чу Айго сверкнул глазами. – Но только то, что ты можешь поддерживать и небо, и землю… не значит, что ты должен быть единственной опорой.
Уголки глаз Чу Хуана дернулись.
– Папа, ты наезжаешь на меня потому, что тебе больше негде петушиться?
Чу Айго глубоко вздохнул и посмотрел на сумку, которую Чу Хуан поставил у дверей палаты. Его голос дрожал, дыхание было как паутинка.
– Ты ублюдок, у тебя действительно грязные помыслы… Я имею в виду, что тебе нужно чаще бывать во внешнем мире. Не всегда думай о том, чтобы делать что-то самостоятельно. Когда главная проблема решена, тогда решаются все проблемы, независимо от жизни или смерти. Прямо сейчас никто не взваливает на твои плечи никакой груз, поэтому не трать время на незначительные проблемы в одиночку. Если настанет день, когда ты действительно больше не сможешь с этим справляться, просто сходи в больницу и выпей какое–нибудь прописанное лекарство - в этом нет ничего постыдного. Не стоит упрямо бороться с этим самостоятельно… Хорошо? Как только меня не станет, никто больше не сможет тебя контролировать, эххх...
Чу Хуан не сказал ни единого слова. Он словно услышал наставления, но в то же время будто бы не собирался им следовать.
Чу Айго бросил на него обеспокоенный взгляд.
– Ты путешествуешь?
Чу Хуан кивнул.
– Ага. Я уезжаю через несколько дней. Однако сначала мне нужно закончить кое-какие дела.
– Что будет с Да Ми, если ты уйдешь? Кто позаботится о ней?
Чу Хуан сделал паузу.
– Да Ми умерла от старости.
– Увы, – растроганно вздохнул Чу Айго. – Это нехорошо – я согрешил, я согрешил. Это я умираю, но я заставил маленькую кошечку пожертвовать собой во имя любви.
Чу Хуан уставился на его безжизненное выражение лица и подумал, что было бы жестоко, если бы он сказал ему правду сейчас. Поэтому он скрыл тот факт, что Да Ми на самом деле был котом, сохранив бурлящую, окрашенную в розовые тона романтическую фантазию старика о зоофилии.
И молодой, и старый на мгновение замолчали. Силы старика в этот момент, казалось, были исчерпаны. Он чувствовал, что его жизнь ускользает быстрее, чем когда-либо.
Солнечный свет проникал сквозь решетку окна. Был ясный солнечный день. Чу Айго говорил тоном, похожим на паутинку:
– Ты… Надень кольцо.
Первое кольцо, которое он собирался надеть в своей жизни, оказалось от его лысого отца. Чу Хуан думал, что реальность немного жестока, но он все равно послушно надел его на средний палец.
Кольцо подошло идеально – три слова ‘просто дразню тебя’ были выгравированы словно специально для него.
– Пора, – сказал старик, медленно поднимая глаза.
В этот момент старые глаза встретились с молодыми. Глаза молодого человека были замкнутыми. Если бы кто-нибудь заглянул в них, то почувствовал бы, как холодеет сердце.
Чу Хуан сдержал изнеможение, которое, как он чувствовал, охватывало его тело, и ответил тихим голосом.
– Эххх.
Чу Айго спросил:
– Сможешь ли ты дожить до семидесяти или восьмидесяти лет?
Чу Хуан некоторое время колебался, прежде чем осторожно ответить:
– Я попробую.
Чу Айго спросил:
– Что ты будешь делать, когда столкнешься с трудностями?
Чу Хуан, казалось, тщательно обдумывал этот вопрос; он долго думал, прежде чем на его лице появилась скупая улыбка.
– Просто подразню тебя.
– Хорошо, хорошо – ты должен быть хорошим... – Чу Айго схватил руки Чу Хуана и потряс их, казалось, исчерпав свои последние силы.
После этого его тело внезапно напряглось. Это было так, как будто у него больше не было забот, и его разум стал беззаботным; он даже повторил несколько "хорошо", прежде чем, наконец, закрыть глаза.
Чу Хуан держал все еще теплые руки, которые только что пересекли границу между жизнью и смертью, и закрыл свои собственные глаза; издалека ему показалось, что он слышит, как в комнату врывается ветер. Безразличный к течению времени, пепел ледяного одиночества выпорхнул из его сердца.
– Хорошо, – сказал он человеку, который больше не мог слышать. – Прощай.
Он почувствовал тяжелую пустоту. Кроме двух высокомерных Призраков, которые еще не были арестованы и привлечены к ответственности, казалось, что в мире осталось только слово ‘хорошо’. Оно тяжелым грузом давило на него и приковывало его ноги к полу под ним.
http://bllate.org/book/14162/1246842
