Я ходил посмотреть на твою любовь.
От постоялого двора, где они остановились, до столицы — даже при непрерывной скачке — было не меньше двух недель пути. Лошади, запряжённые в повозку, были отборными: при одном ударе кнута они мчались так, будто готовы были взлететь. Сначала Дуань Яо настаивал на том, чтобы ехать в повозке, но после трёх ударов головой о её стенку он с неохотой расстался с грелкой* и пересел на лошадь, чтобы ехать верхом вместе с остальными.
*暖炉 (nuǎn lú) — переносная грелка, часто металлическая или керамическая, наполненная горячими углями.
Ледяной ветер свистел в горах так, что казалось — уши вот-вот отвалятся от холода, а нос и щёки давно уже стали ярко-красными. Дуань Яо в который раз злобно проклял Дуань Байюэ.
«Если учитель в следующий раз снова решит вернуться в мир мёртвых — пусть заберёт и моего братца с собой!»
Весна в этом году никак не могла вступить в свои права: по обе стороны дороги уже цвели ивы и распускались цветы, но воздух оставался пронизывающе холодным. Лавки с горячей едой были полны до отказа. Только миска ароматной каши с рыбой смогла согреть продрогшего подростка.
Вытерев рот и расплатившись, Дуань Яо поспешил обратно в лавку роскошных тканей* — тайный пункт связи, устроенный людьми князя Синаня. С виду это была обычная торговая лавка, а управляющим числился некто Цзоу Мань. Его жена когда-то была кормилицей Дуань Байюэ, и десять лет назад их обоих отправили в столицу.
*锦绣坊 (Jǐnxiù Fǎng) — мастерская роскошных узоров или лавка прекрасных тканей.
— Дядя Цзоу! — поприветствовал его Дуань Яо, держа в руках свёрток с угощением*. — А где все?
*点心 (diǎn xin) — легкие закуски; выпечка; димсам (в кантонской кухне); десерт.
— В кабинете, — кивнул Цзоу Мань, прижимая палец к губам. — Ванъе не в духе. Так что, маленький господин, будьте поосторожнее.
«Опять недоволен?» — Дуань Яо удивлённо вскинул брови. Всё это время он только и мечтал скорее добраться до столицы, а теперь — даже отпраздновать нельзя? Хотя бы нормально поужинать!
— Маленький господин купил это для ванъе? — спросил Цзоу Мань. — Хорошая выпечка, но её лучше есть горячей.
— Отдайте тётушке Цзоу, — не колеблясь, сказал подросток, протягивая свёрток. — Я лучше не буду нарываться на неприятности.
— Куда же сяо-ванъе теперь?
— Пойду погуляю! — весело крикнул Дуань Яо, взобрался на дерево и ловко перемахнул через стену.
Цзоу Мань только покачал головой, чувствуя нарастающую головную боль. Ванъе ясно сказал: прибыли тайно, но молодой господин всё равно носится по городу, как ни в чём не бывало! И это — в самом сердце империи, буквально под носом у императора! Что, если его кто-нибудь заметит?..
Столица была огромной, но Дуань Яо был не из тех, кто любит суету. Бесцельно побродив некоторое время, он поднял голову и заметил вывеску ломбарда — «Хунъюнь»*.
*鸿运 (hóng yùn) — «большая удача», «процветание» или «счастливая судьба».
«„Хунъюнь“... Разве не здесь остановился Шада?»
Оглянувшись и убедившись, что никто за ним не следит, он прокрался внутрь через чёрный ход.
Во дворе его встретила... стая кур. Дуань Яо замер.
— …
Куры, заметив гостя, с громким кудахтаньем ринулись к нему, решив, видимо, что пришли их кормить. Мальчишка только мысленно застонал, услышав приближающиеся шаги.
— Да говорю тебе, они просто голодные, — раздался голос. Деревянная дверь скрипнула, и во двор вошли двое — один толстый, другой худой.
— Сейчас не то время, что раньше. В доме постоялец, надо быть осторожнее, — пробормотал худой. — Следи за тем, что происходит вокруг, а то опять проблем не оберёмся.
— Да-да, понял, — зевнул толстяк. — Ну всё, глянули, убедились, что тут только куры, теперь можно обратно?
Спрятавшись за жерновом, Дуань Яо дождался, пока они уйдут, а затем бесшумно последовал за ними.
Дом оказался небольшим, и Дуань Яо довольно быстро разобрался в его планировке. Гостевых дворов было всего два, и в одном уже кто-то жил. Судя по акценту и одежде, это был человек с западных земель.
Люди в комнате как раз обедали. Дуань Яо наблюдал за ними некоторое время, чувствуя лёгкое недоумение. Хотя он не знал государство Ану слишком хорошо, но если Шада смог объединиться с Чу и успешно отбить нападения в пустыне, то наверняка обладает определённой проницательностью. Почему же он восседает в центре зала, без охраны, и ведёт себя так, будто его больше ничего в этой жизни не волнует?
После ужина Шада вышел во двор, пару раз прошёлся туда-сюда, а потом вернулся в спальню — умываться и ложиться спать. На прощание он даже поинтересовался, что ему приготовят на завтрак, словно единственное, что его заботит — это еда и сон.
— …
«Что это за правитель такой? Почему он такой глупый? Это совсем не похоже на обещанные интриги и заговоры».
В ломбарде тем временем кипела торговля. Дуань Яо, выросший в Юго-Западном княжестве, владел искусством перевоплощения, включая переодевание в девушку, поэтому не боялся быть узнанным. Взяв в руки заколку, чтобы заложить её, он с грацией вошёл в ломбард и, в процессе разговора, осмотрел помещение. Однако и правда — ничего подозрительного. Чтобы не вызывать лишних вопросов, он быстро ушёл.
— Сяоцзе! — кто-то вышел вслед за ним.
Подросток остановился и оглянулся. Перед ним стоял мужчина лет двадцати с хитрым выражением лица.
— У сяоцзе возникли трудности? — тот широко улыбался. От него сильно пахло пудрой и духами, так что при приближении запах щекотал нос.
Дуань Яо скривился, продолжая идти.
«Только попробуй меня задержать — я отрублю тебе руки», — мысленно сказал он себе.
Затем он обернулся, закусил губу и со слезами на глазах сказал:
— Мой шифу умер несколько дней назад... Я спешу собрать деньги на похороны. Да-гэ*, прошу, не задерживай меня...
*大哥 (dà gē) — «старший брат»; вежливое обращение к старшему по возрасту или положению мужчине (не обязательно родственнику).
— Ох... — мужчина оживился. — А как же сяоцзе собирается достать деньги?
— Я собираюсь продать брата.
— …
«Что?»
— Тебе нужен? — наивно спросил Дуань Яо.
Мужчина не растерялся и только уточнил:
— А твой брат так же красив, как и ты?
Дуань Яо внутренне напрягся. Он просто хотел подшутить и уйти, а этот, похоже, воспринял всё всерьёз.
«Я-то был бы не против его продать, но боюсь, ты не осмелишься его купить».
— Идём, идём, — резко сказала мимо проходившая тётушка, которая не смогла вынести зрелища похищения хорошенькой девочки. Она схватила Дуань Яо за руку и увела его, петляя по переулкам. Лишь добравшись до безопасного места, отпустила и велела быстрее возвращаться домой.
Вернувшись на улицу, она увидела толпу, возбуждённо обсуждающую что-то. Спросив, узнала: мужчина* вдруг покрылся красными волдырями, заревел, как поросёнок, и сбежал в лечебницу.
*龟奴 (guī nú) — букв. «черепаший раб»; уничижительное прозвище для мужчин, выполнявших чёрную работу в борделях, часто служащих сутенёрами. Из-за «золотых лотосов» им приходилось носить женщин на своей спине, т.к. те уже не могли ходить сами.
Женщина удивилась и инстинктивно потянулась к своему поясному мешочку — и с изумлением обнаружила в нём крошечный золотой слиток.
А Дуань Яо, хлопая в ладоши и насвистывая весёлую мелодию, вернулся в лавку тканей.
☯☯☯
В это время в императорских покоях царила необычная тишина.
Три дня назад Чу Юань покинул столицу и отправился в Цзяннань*, временно оставив тайфу* во главе шести министерств управлять государственными делами.
*Цзяннань — историческая область на правом берегу реки Янцзы.
*太傅 (tàifù) — в древнем Китае это была одна из высших государственных должностей, относящаяся к числу 三公 (sāngōng, «Три высших сановника»). Тайфу мог быть наставником императора, советником или временным правителем в случае малолетства или отсутствия монарха.
Чиновники шептались между собой, недоумевая, с чего вдруг император принял такое неожиданное решение — ведь до этого не было никаких предпосылок к его отъезду.
Императорская поездка, конечно, не могла быть скромной. Даже несмотря на то, что Чу Юань обычно избегал излишней роскоши, его свита на официальной дороге всё равно выглядела внушительно и торжественно. Через несколько дней, пройдя через город Цзиньхэ («Город у реки»), они должны были сесть на корабль и отправиться вниз по Великому каналу на юг, в сторону города Цянье («Город тысячи листьев»).
Евнух Сыси, сидя в другой карете, очень хотел украдкой спросить у Шэнь Цяньфаня, что это за неожиданное путешествие. Да, строительство дамб на реках — важное дело, но в столице сейчас неспокойно, и даже в императорском дворце император не мог чувствовать себя в безопасности. Как же он мог покинуть столицу так просто?
Сыси привык угадывать волю императора, но на этот раз — он был в полном недоумении.
А вот Чу Юань, казалось, пребывал в отличном настроении. После долгих месяцев во дворце ему было приятно наконец выехать и увидеть белый свет.
☯☯☯
Тем временем в лавке тканей князь Синаня заперся в своём кабинете, и никто не знал, о чём он думал.
Столько лет он строил свою сеть, и теперь в императорском дворце было немало шпионов, прибывших с юго-запада: убийцы, стражники, евнухи, служанки. Любое, даже самое незначительное событие*, тут же доносилось до него. Но на этот раз была одна загвоздка: даже его люди не знали, что господин прибудет в столицу так скоро. Посланцы отбыли всего два дня назад — вероятно, они где-то разминулись.
*风吹草动 (fēng chuī cǎo dòng) — «ветер подул — трава зашевелилась»; мельчайшие изменения, сигнал тревоги.
— Хотите отправиться в Цзяннань? — осторожно спросил Дуань Нянь.
— Как ты думаешь, почему он уехал именно сейчас? — спросил Дуань Байюэ.
— Не знаю... — слуга покачал головой. — Но ваш визит держался в секрете. Вряд ли…
— Что, ты хочешь сказать, что император Чу вряд ли уехал, чтобы избежать встречи со мной? — усмехнулся Дуань Байюэ. — Думаешь, человек, который сумел занять трон среди множества братьев, настолько мелочен, что уедет из города, лишь бы не пересекаться со мной из-за каких-то прошлых обид?
Дуань Нянь немного смутился, не зная, что и сказать на это.
— Останемся здесь на несколько дней, а потом отправимся в Цзяннань, — сказал Дуань Байюэ. — Посмотрим, какие беспорядки всплывут в столице.
— Понял.
— Что с Шада?
— Мы продолжаем за ним следить, но он никак себя не проявляет. Не общается с посторонними, только ест и спит. Похоже, его совсем не беспокоит, что убили его брата.
— По слухам, Шада и Гули были так близки, что делили одни штаны*, — нахмурился Дуань Байюэ. — Такое равнодушие — странно.
*穿一条裤子 (chuān yī tiáo kù zi) — (о друзьях-мужчинах) вместе пройти через огонь и воду; быть как семья; разделять одинаковые взгляды на вещи.
— В этом деле не всё так просто. Придётся потрудиться, — задумчиво произнёс Дуань Нянь. — Ванъе действительно хочет вмешаться?
— Раз уж я здесь — уехать с пустыми руками было бы глупо, — усмехнулся Дуань Байюэ.
Вдруг во дворе раздался шум.
— Сяо-ванъе вернулся! На кухне ещё есть тёплая еда, подать?
Подросток поспешно замахал руками.
Хозяин Цзоу понял, что сказал лишнее, и поспешно прикрыл рот, но было уже поздно.
— Яо-эр! — позвал Байюэ из комнаты.
— С вашего позволения, я откланяюсь, — тут же сказал Дуань Нянь и исчез.
Дуань Яо почувствовал себя глубоко несчастным. Он осторожно открыл дверь и вошёл.
«Надо было зайти с другой стороны. Или вернуться ночью...»
— Где ты был? — спросил Дуань Байюэ, сидя в центре комнаты.
— Гулял, — честно ответил младший.
— И чем занимался? — Он явно не собирался принимать уклончивый ответ.
Дуань Яо надул губы:
— Ходил посмотреть на твою любовь.
«Ту самую, из залогового дома. Крупную*, с волосатыми руками и лицом, которая много ест и очень красива!»
*五大三粗 (wǔ dà sān cū) — «Пять больших, три толстых». В древности «五大» (пять больших) относилось к большим рукам, ногам, ушам, широким плечам и полным бёдрам, а «三粗» (три толстых) — к толстой талии, толстым ногам и толстой шее.
Чаша в руке Дуань Байюэ с грохотом упала на пол.
Дуань Яо вздрогнул, не понимая, что вызвало такую бурную реакцию у брата.
— Ты осмелился тайно проникнуть во дворец?! — рявкнул Дуань Байюэ, ударив по столу.
Дуань Яо был шокирован:
— Твоя любовь... во дворце?!
http://bllate.org/book/14135/1244316
Готово:
