Глава 8: Ссора
Пятьдесят-шестьдесят тысяч — для сельских жителей в 1998 году это астрономическая сумма. Для многих фермеров без медицинской страховки серьезно заболеть — это все равно, что войти в крематорий обеими ногами и ждать, когда испустишь последний вздох, чтобы отправиться в печь и превратиться в пепел.
Сначала пожилая женщина немного обрадовалась, услышав, что ногу ее сына можно спасти. Однако, когда следом она услышала, что это будет стоить от 50 000 до 60 000 юаней, ее сердце в миг похолодело, и последняя надежда обратилась в прах.
Дядя Линь Мо, Линь Чэн, в какой-то момент прибыл в больницу и долго стоял снаружи кабинета, ясно слыша слова врача. Он вошел с грустным лицом и сказал старой леди:
— Мама, откуда младшему взять так много денег? Даже если ты продашь дом, ты не сможешь осилить эту болезнь. Линь Мо и Линь Шу еще молоды, и, если вся семья продолжит так жить. Все это приведет к краху или...
— Так я должна сложить руки? Что еще скажешь? — Старушка была так ошеломлена, что вспыхнула как фейерверк. К счастью, Линь Чэн разжег свою мать, едва успев открыть рот. — Мне отвезти твоего брата домой дожидаться смерти, а? Старший, это твой родной брат. Найди свою совесть и подумай об этом. Как твой брат обидел тебя? Ты можешь говорить такие бессовестные слова! Ты как животное, Боже, почему моя жизнь так тяжела, я родила такого зверя... мой бедный младший сын... — В конце старушка разрыдалась и не могла больше сказать ни слова.
Врач нетерпеливо посмотрел на семью Линь, в глазах за линзами читалось отвращение:
— Это кабинет, пожалуйста, обратите внимание, иначе я вас выгоню. И вы должны сообщить о вашем решении как можно скорее, чтобы мы могли все здесь подготовить. Если задержка продлится дольше, пациент не сможет сохранить ноги.
Холодно посмотрев на доктора, Линь Мо помог бабушке выйти из кабинета. Найдя в коридоре пустой стул, он помог ей присесть. Старушка продолжала вытирать слезы платком. Линь Чэн встал рядом и уперся ногами в стену. Он уставился на носки своих ботинок, как будто на концах полированных туфель из искусственной кожи росли цветы, и не сказал ни слова.
Атмосфера была действительно гнетущей. Линь Чанцину стало так скучно, что захотелось закурить, и он достал из кармана пачку «Хунташань».
Глаза Линь Чэна загорелись, и он потер руки:
— Третий дядя, ты куришь Хунташань. Хай Цзы снова оказал тебе честь?
Линь Чанцин не ответил. В молчаливом согласии он вынул сигарету из портсигара и передал ее Линь Чэну, но в глубине души подумал, что Линь Цзяну происходящее нелегко будет вынести.
В глубине души Линь Чанцин никогда не чувствовал, что Линь Мо способен устоять перед долгами в 20 000 юаней. Сначала он думал, что старший Линь даст Линь Цзяню преимущество, но оказалось достаточной удачей хотя бы то, что он вообще приехал сюда. Ведь ему было все равно на жизнь или смерть брата.
«Боюсь, что Линь Чэн сейчас действительно беспокоится лишь о том, как заставить Линь Цзяня вернуть ему деньги, которые он одолжил раньше».
Линь Чанцин был довольно точен в видении людей — в тот момент сердце Линь Чэна действительно било тревогу. Раньше, когда он вернулся к себе в деревню, то встретил человека из соседней деревни, который загадочно сказал, что Чэнь Лаосань сбежал. Первоначально Линь Чэн не вспомнил про это, но когда он не увидел Ван Яньянь в больнице, то подумав о несчастье произошедшем с Линь Цзянем, и о том, что она, кажется, тут так и не показалась, он сразу понял, что имел в виду тот человек.
Происходившее между Ван Яньянь и Чэнь Лаосанем не было секретом в деревне. Люди давно уже говорили, что эти двое флиртуют друг с другом сверх нормы, и только его младший брат, который видел лишь обложку книги, был единственным, кто не принимал это близко к сердцу.
«Ну хорошо, эти люди сбежали, большая часть денег на лечение пропала, и осталось еще много внешних долгов. Посмотрим, чем это закончится».
Линь Чэн задумался о том, что его жена только что сказала ему снаружи, и чем больше он думал об этом, тем более разумным он себя чувствовал. Семья Линь Цзяня распалась, и большая часть ответственности за уход за пожилой матерью теперь легла на него. Тело старушки выглядит крепким, но здоровье старого человека со временем не становится лучше. Если она заболеет, у него не будет достаточно денег, чтобы обеспечить ей все необходимое. Поэтому очень важно, чтобы книжка с гробовыми деньгами оставалась при старушке, нельзя позволить ей платить за Линь Цзяня.
Продолжая метаться в своем сердце, Линь Чэн любезно зажег сигарету в руке Линь Чанцина зажигалкой, затем зажег свою собственную, глубоко вздохнул и затянулся. Глядя на легкий дымок, Линь Чэн вспоминал о том, как его мать в течение долгих лет отдавала предпочтение Линь Цзяню, и его настроение становилось все более и более сложным.
— Хороший дым, — Линь Чэн причмокнул и лестно похвалил.
Линь Чанцин медленно выдохнул кольцо дыма и неторопливо задал вопрос:
— Старший, расскажи мне о Линь Цзяне - что ты планируешь делать?
Линь Чэн притворился удивленным:
— Третий дядя, не спрашивай меня об этом. Я не могу решать такое большое дело. Мы с Линь Цзянем давно разошлись в разные стороны, поэтому ты должен говорить с ним о делах его семьи. Позволь мне сказать тебе, эта Ван Яньянь… Позволь сказать, моя мать стареет, и она каждый день заботится здесь о младшем брате. Как она может это вынести? Действительно, после стольких дней, если Ван Яньянь не покажет своего лица, я правда не знаю, как она может считаться женой? Я пришел сегодня, просто думая о том, чтобы забрать свою мать обратно на пару дней, я не имею права говорить о других вещах.
Слова Линь Чэна были подобраны слишком искусно — он не только полностью игнорировал свои обязанности, но и казался очень почтительным. Жаль, что как бы красиво он ни говорил, если хорошенько подумать, равнодушие, которым были пропитаны его речи, заставляло людей чувствовать холод.
Зная, что ребенок подобен матери, старая леди никогда и не ожидала, что изо рта Линь Чэна может выйти слоновая кость*. Однако, когда он действительно произнес такие бесчувственные и несправедливые слова, старушка все равно была очень опечалена.
*пп: что он скажет что-то прекрасное
Император любит старшего сына, а простой человек любит младшего. Да, она сама прекрасно знала, что была неравнодушна к Линь Цзяню. Но она спрашивала себя - неужели она относилась к Линь Чэну и Линь Чжи хуже? Какой ребенок не был воспитан ее тяжелым трудом? У кого из ее детей не было еды или одежды? Когда в ранние годы был голод, она затягивала пояс, пила воду, ела отруби и землю Гуаньинь, и все трое не были голодны. Она спрашивала себя, есть ли то, за что ей нужно извиняться перед ними? Даже если она предпочитала Линь Цзяня, разве когда семья была разделена, старший и младший не делили все поровну? Позже, поскольку мать Линь Мо была серьезно больна, она несколько раз тайно подсовывала деньги Линь Цзяню и случайно позволила своему старшему сыну и невестке увидеть это. Эта пара так зациклилась на этом, что не забыла и по сей день.
Также она предпочитала Линь Цзяня не только потому, что он младший сын, но и потому, что из всех троих детей только Линь Цзянь самый любящий. Неважно, в каком доме она живет, только Линь Цзянь помнит, что нужно давать ей немного мяса, чтобы улучшить ее жизнь.
«Все вы готовите мясо, пока меня нет дома. Вы действительно думаете, что старушка ничего не знает? Нужно воспитать сына, чтобы защититься от старости. Но теперь, когда сын вырос, только Бог знает, обеспечит ли он тебя в будущем».
Подумав о Яо'эр, лежащем в постели, старушка почувствовала такую грусть, что не могла дышать. Увидев это, Линь Шу поспешно прижался к старушке и осторожно похлопал ее по спине.
Линь Мо не нашел странным, что Линь Чэн сказал что-то подобное. Он нашел бы невероятным, если бы тот действительно сказал что-то «человеческое». Если это и было бессердечно, то не более того, что Линь Чэн говорил и делал в прошлой жизни.
Линь Чанцин стряхнул пепел с сигареты, нахмурился и сказал:
— Линь Чэн, ты не можешь так говорить. Ведь тот, кто лежит там – твой младший брат от родной матери.
Линь Чэн улыбнулся и сказал:
— Тогда, третий дядя, что, по-твоему, я могу сделать? Младший одалживал у моей семьи тысячи долларов одну за другой, разве я сказал «нет»? Ты же знаешь положение моей семьи. Я ведь не могу заработать столько денег, не так ли? Разве я могу что-то сделать?
Линь Мо посмотрел на него и холодно сказал:
— Дядя, не волнуйся, я занял твои деньги и верну тебе всю сумму с процентами, как и было обещано в долговой расписке.
Брат давал брату тысячи долларов под проценты.
Взгляды Линь Чанцина, направленный на Линь Чэна, внезапно стал еще более сложным.
Линь Чэн не ожидал, что Линь Мо проявит к нему такое неуважение, и сердито сказал:
— Как ребенок встревает в разговор! Почему ты перебиваешь?
Линь Мо усмехнувшись ответил:
— Дядя, я уже не ребенок. Мой отец сейчас в больнице, и я взрослый в семье. Ты не можешь решать, что будет с моим отцом. Я сам это сделаю.
Линь Чэн рассердился от смущения:
— Ладно, делай, что умеешь, а я впредь не буду вмешиваться в дела твоей семьи. Хочу посмотреть, сколько ты, ученик, сможешь выворачиваться.
Линь Чэн не был из тех, кто особенно хорошо скрывает свои мысли, и Линь Мо не упустил тайную радость, скрытую в его глазах. Скорее всего дядя был очень рад воспользоваться возможностью и избавиться от горячей картошки прямо сейчас.
— Линь Чэн, тебе уже за сорок, и тебе хватает смелости рассердиться на своего племянника! — Очевидно, старушка не хотела, чтобы он «отпускал» это дело.
— Это потому, что он не уважает старших. Брат все же учитель, а его сын плохо обучен. — не унимался Линь Чэн.
Каким бы добродушным ни был Линь Мо, по сути он не из тех, кто проглотит все что угодно, поэтому он тут же помрачнел:
— Не знаю, есть ли проблема в методе воспитания моего отца, но, по крайней мере, сын моего отца не будет делать ничего вроде кражи кур и собак.
Линь Мо раскрыл прошлое Линь Чэна одним предложением. Его сын Линь Дун, двоюродный брат Линь Мо, был на три года старше Линь Мо, и в этом году ему исполнилось восемнадцать лет. После окончания средней школы он бросил учебу и остался дома. Линь Чэн и его жена избаловали его, и он отказался выходить на работу. Он только делал разные подлые вещи в близлежащих деревнях. Хотя все знали, что это делал он, его не поймали.
«Я ненавижу его так сильно, что ничего не могу с ним поделать».
Линь Мо смутно помнил, что два года спустя Линь Дун наткнулся на стерню во время кражи, и его избивали до тех пор, пока он не стал хромать. Тогда он остановился на некоторое время. После того, как Линь Мо покинул свой родной город, он возвращался только раз в год, во время китайского Нового года, чтобы навестить могилы. Поскольку ему негде было остановиться, каждый раз он торопился, чтобы успеть вернуться обратно, поэтому зажигал благовония и в спешке уходил. Он не знал многого о том, что происходило в его родном городе. Он знал только, что Линь Дун женился и все равно потерпел неудачу.
Впечатление Линь Мо о Линь Дуне давно размылось. Он смутно помнил, что они веселились вместе, когда были маленькими. Позже, у них, похоже, были конфликты из-за каких-то вещей, поэтому они не играли вместе много. А еще позже они были в разных классах. Линь Мо был стандартным хорошим учеником, который ходил в школу и домой вовремя каждый день. Линь Дун был озорным и игривым. Когда они гуляли, то почти никогда не могли встретиться и пойти вместе.
В прошлой жизни Линь Мо дожил до тридцати лет. В его глазах нынешний Линь Дун — всего лишь ребенок, который станет тем, кем станет позже. Линь Чэн и его тетя несут за это неизбежную ответственность.
Линь Чэн мгновенно покраснел и занес руку, чтобы ударить Линь Мо. Старушка строго крикнула:
— Бей, бей, шлепни меня, если ты способен. И не называй меня матерью в этой жизни! Ты не можешь хорошо научить своего сына, а все равно смеешь бить Сяо Мо! Твой брат недостоин быть учителем? А ты достоин? Сколько всего ты знаешь о персонажах Доу Да? Мой хороший внук в сто раз лучше твоего сына!
Линь Чэн сердито сжал руку, опустил ее и горько сказал:
— Мама, как бы ты ни была предвзята, не забывай, что Дунцзы тоже твой внук! И не забывай, как Линь Цзянь стал «учителем». Почему он столько дней пролежал в больнице, а Ачжи даже не взглянул! — Сказав это, Линь Чэн бросил окурок на землю и растоптал его, затем повернулся и зашагал прочь.
Что-то мелькнуло в голове Линь Мо, но сейчас он был не в настроении думать об этом.
— Третий дедушка, я все еще хочу попросить тебя об одолжении.
Линь Чанцин вздохнул и сказал:
— Если ты скажешь, что я могу сделать - мне нечего возразить.
Линь Мо серьезно посмотрел на него и сказал глубоким голосом:
— Я хотел бы попросить тебя или дядю Хая помочь мне в качестве поручителя. Я хочу заложить дом и взять кредит в банке, чтобы отправить моего отца в провинциальную больницу.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/14122/1243615
