Через три дня после того, как лихорадка спала.
Когда мне удалось выбраться из своей комнаты, проходившая мимо горничная сообщила, что моя мать бросила своего страдающего сына и в одиночестве вернулась в родительский дом.
Что ж, кажется, у меня не было прежних воспоминаний о ее нежности ко мне. Это было ожидаемо. Предполагаю, что она не испытывала привязанности к ребенку, рожденному в политическом браке. Однако бросить своего восьмилетнего сына... Эта мысль отрезвляла.
Мать ненавидела моего отца, своего супруга в политическом браке, и считала это союзом змеи и скорпиона.
Она ездила с одного бала на другой, посещала светские встречи и чаепития, но с каждым разом все реже возвращалась в поместье.
Я виделся с матерью всего лишь несколько раз за месяц.
Возможно, она ненавидела меня как сына мерзкого ей человека и поэтому оставила, вернувшись в дом своих родителей.
Что касается отца, то он снова пренебрегает своим сыном.
Знает ли он вообще о существовании сына?
Был ли он завален работой или занят созданием другой семьи на стороне, но он возвращался в поместье лишь по необходимости.
Возможно, он привез Фредерика как раз из семьи любовницы, но, кажется, сводный брат не испытывал привязанности к отцу.
Я редко виделся с Фредериком, пока однажды он не был запуган.
— Гья!
Бесцельно бродя по особняку, я услышал детский крик.
Я и мой сводный брат Фредерик - единственные дети в этом доме.
Я запаниковал и побежал в направлении, откуда услышал голос.
Тело еще не восстановилось и было измотано, но мне удалось быстро добраться до комнаты Фредерика.
—Сколько раз я должна тебе повторять?
—М-мне так жаль...
В комнате находился Фредерик, едва сдерживающий слезы, и Дариона с хлыстом в руке.
Изначально Дариона была моей няней, но, когда мне исполнилось шесть лет, ее освободили от должности и, должно быть, она стала гувернанткой. У меня никогда не было занятий с ней.
В последнее время я даже не видел ее лица, что почти забыл о ее существовании.
Дариона была беспокойной женщиной с сильными эмоциями и частыми истериками. Юный Сесил был в ужасе, когда увидел ее.
Они сделали Дариону няней Фредерика, который только прибыл в дом герцога и чувствует себя неловко?
На правой руке Фредерика виднелась красная полоса, которую он прикрывал левой рукой.
След от удара хлыста?
Внутри меня поднялся гнев.
— Что ты делаешь?!
Я встал перед Дарионой, чтобы защитить Фредерика.
— Это… Господин Сесил! Господин Фредерик обмочился в постели. Это позорно для шестилетнего ребенка.
Дариона нарочно тяжело вздохнула.
— Извините... — подал тихий голос Фредерик, трясясь в беззвучном плаче.
Ребенок, которому всего шесть лет, не кричит и не рыдает, а только трясет плечами и издает тихие всхлипы.
Мне удалось подавить в себе гнев.
— Фредерик еще маленький. Его только что привезли в дом герцога, и он все еще взволнован. Нет нужды наказывать его за недержание.
— Ох, ну что вы говорите! Нельзя наказывать за мокрую постель? Он сын герцога! Как представителю дворянства ему должно быть стыдно. Я воспитываю вас с учетом ваших интересов, господин Фредерик.
Дариона слабо улыбнулась, и хлыст, который она держала в руке, угрожающе заскрипел.
Дариона смотрела на Сесила сверху вниз. Также несерьезно она относилась и к только что принятому Фредерику.
Он всего лишь ребенок, и как бы им не пренебрегали, он не сможет с этим что-то сделать. Она смеялась над ним.
— Нет необходимости в использовании насилия для воспитания! Вы, Дариона, просто используете Фредерика как выход для своей собственной истерики.
— Что вы говорите? Это очень грубо! Господин герцог доверил мне воспитание господина Фредерика. Я обязана правильно тренировать его и наказывать должным образом. Это не то, во что господин Сесил должен вмешиваться, ничего не зная!
Высмеивающая улыбка на лице Дарионы сменилась на ужасающую.
Но как бы страшно она ни выглядела, в своей прошлой жизни я был сотрудником черной компании. Дариона милашка по сравнению с клиентами, которые пытались меня достать. Я смогу позаботиться об этом лишь одним фырканьем.
— Ради Фредерика? Вы обязаны? Не смешите меня! Вы действительно думаете, что насилие над ребенком принесет ему пользу? Вы считаете, что ваша обязанность - хлестать и калечить? Это слова преступника!
Я посмотрел на Дариону.
Есть вещи, которые можно понять независимо от опыта предыдущей жизни. Тот, кто применяет телесные наказания к маленькому ребенку, который даже не может спорить - ублюдок.
Я почувствовал, как Фредерик аккуратно, но крепко вцепился в мою одежду. Мне стало очень жаль своего младшего сводного брата, который даже не мог плакать.
— Боже мой, ты даже не видишь разницы в том что можно, а что нельзя говорить! Я доложу об этом твоему отцу, понял? Я думаю, что он сможет научить тебя хорошим манерам.
— Так и передай. Я, старший сын этого дома, и новоприбывший в семье Фредерик. Посмотрим, поверит ли он нам или слуге.
Дариона прикусила губу от моих слов.
Отец, не интересующийся делами поместья, не стал бы слушать своих детей, не говоря уже о мнении своих слуг.
Вот почему я делаю то, что хочу. Я бы никогда не заставил плакать своего младшего брата.
— Ты мне больше не нужна. Отныне нет необходимости вмешиваться в воспитание и образование Фредерика. Я больше не позволю тебе иметь ничего общего с ним. Все, что тебе нужно, это зарплата. Просто веди себя тихо и держись от нас подальше.
Лицо Дерионы исказилось от гнева, но она все еще была озадачена, наблюдая, как я не отступаю ни на шаг от Фредерика.
Наверное, так оно и есть. Если бы это был прежний я перед Дарионой, то даже не посмел взглянуть на ее лицо, тем более в глаза. Потому что был таким ребенком.
— Не будь наглым! Ты всего лишь ребенок и у тебя ничего не получится.
Дариона покраснела и взмахнула хлыстом, который держала в руке.
— Думаешь, я обычный ребенок? Не смеши. Ты не сможешь мне ничего сделать, потому что я сын этого дома. Если я протяну руку, то ты ударишь меня этим хлыстом? Сделай, если посмеешь. Но имей в виду, что если ты еще хоть раз замахнешься на нас хлыстом, то я отправлю тебя в тюрьму за нападение на семью герцога.
Я не отводил глаз от Дарионы.
—Я знаю, что ты считаешь меня ребенком и насмехаешься надо мной, но не забывай про разницу в статусе. Я не говорю, что тебя уволят и вышвырнут из дома. Я говорю о том, что тебя посадят в тюрьму как преступницу. Если тебе не нужны проблемы, то убирайся из этой комнаты!
Я указал на дверь.
В ответ на мои слова Дариона скривила лицо и вышла из комнаты.
— Фух, и о чем только думал этот гребаный папаша, назначая такую истеричную женщину няней Фредди? Да ни о чем не думал.
— Братик..
Фредерик позвал меня. Его дрожащие руки сжимали подол одежды.
— Фредди, это было страшно, но теперь ты в безопасности. Я больше не позволю Дарионе запугивать тебя. Я буду защищать Фредди. Можешь не сомневаться.
Он нежно обнял Фредерика.
Как жестока была разлука с матерью в таком юном возрасте.
Как ужасно было получить порку от Дарионы.
— С твоей рукой все в порядке? Прости, что не замечал этого раньше. Я обязательно отомщу этой старой карге за то, что она обидела Фредди.
Свою последнюю фразу я произнес так тихо, что бы Фредерик не услышал.
Я крепче обнял Фредерика и поцеловал его в щеку. Даже если мы связаны кровью лишь наполовину, он мой младший брат.
Если нет того, кто мог бы защитить моего брата, то я сделаю это сам. В конце концов в своей прошлой жизни я был взрослым членом общества.
Я сжал кулак и поклялся в своем сердце.
http://bllate.org/book/14055/1236786
