Цзи Сюань пробыл в квартире Лян Синъе до пяти вечера, а перед уходом сказал, что в следующий раз они обязательно куда-нибудь сходят вместе. Чи Нин бросил на него полный надежды взгляд. Проведя три дня в закрытом помещении, он начал немного тосковать.
Квартира была большая, но Лян Синъе запретил ему входить во многие комнаты. Чи Нин мог находиться только в гостиной, на балконе и в спальне.
После ухода Цзи Сюаня Чи Нин вернулся на диван и, смотря телевизор, пытался повторять слова за диктором. Он занимался этим до самого вечера, пока его ноги не превратились обратно в рыбий хвост, и только тогда отложил пульт.
Вечером Чи Нин лежал один в кровати. Лян Синъе, занятый какими-то делами, все еще находился в кабинете. Чи Нин уже привык. Все три дня Лян Синъе появлялся только во время завтрака, обеда и перед сном.
Чи Нин зевнул и послушно перекатился на свою половину кровати. Рана на затылке заживала. Лян Синъе сказал, что от воды она может начать гноиться, поэтому провел на кровати границу и велел Чи Нину не пересекать ее, если тот хочет спать на кровати. Чи Нин, конечно же, хотел спать на кровати, поэтому беспрекословно слушался Лян Синъе.
Однако казалось, что Лян Синъе не нравилось, когда его кто-то касался во сне. От скуки Чи Нин сравнил свою часть кровати с частью Лян Синъе: примерно один к двум.
«Хорошо, что кровать большая, — подумал Чи Нин, — иначе пришлось бы спать на полу». Немного погодя, он задумался: «Интересно, когда мы с Лян Синъе станем ближе, он согласится уступить мне немного места?»
Он рано уснул, а проснулся еще до рассвета. Сидя у изголовья кровати, Чи Нин заметил, что Лян Синъе еще спит, и от скуки начал рассматривать обстановку спальни.
Вскоре его веки начали тяжелеть, как вдруг раздался какой-то звук, сопровождаемый жужжанием, отчего Чи Нин вздрогнул. Потом он понял, что это будильник Лян Синъе. Мелодия была очень приятной, и Чи Нин, слушая ее, невольно начал напевать в нос.
Лян Синъе, все еще находясь в объятиях сна, нашарил будильник и выключил его. Из-за тайфуна у него сегодня был выходной, но дела не ждали. Вчера возникла непредвиденная ситуация, которую нужно было срочно решить, поэтому он лег спать только в три часа ночи.
Выключив будильник, Лян Синъе хотел еще немного поспать. Но не прошло и двух минут, как снова раздалась та же мелодия. Он нахмурился и посмотрел на телефон – будильник был выключен.
Почувствовав неладное, Лян Синъе повернулся к Чи Нину. Звук действительно исходил от него. Мелодией будильника была легкая инструментальная музыка, и напевание Чи Нина поначалу было очень похоже на оригинал.
Заметив, что Лян Синъе смотрит на него, Чи Нин запел громче.
— Тише, — сонным голосом произнес Лян Синъе.
Чи Нин перестал напевать, но сон Лян Синъе уже как рукой сняло. Сегодня ему нужно было в компанию, и желания спать дальше уже не было. Он встал и пошел умываться.
Чи Нин последовал за ним в ванную. Раковина была достаточно большой, чтобы вместить их обоих. Чи Нин уже освоил все процедуры и действовал практически синхронно с Лян Синъе.
Умывшись, Чи Нин увидел, что Лян Синъе, одевшись, направляется к выходу, и, ускорив шаг, пошел за ним. В прихожей Лян Синъе начал переобуваться. Он собирался в компанию и не планировал брать с собой Чи Нина.
— Оставайся здесь, — сказал он.
Чи Нин, запинаясь, попытался объяснить, что хочет выйти на улицу. Он говорил слишком медленно, а Лян Синъе, спеша, не стал его слушать.
— У меня есть дела, — перебил он. — Оставайся дома.
Чи Нин посмотрел на выражение лица Лян Синъе и через мгновение произнес:
— Угу.
Он развернулся и пошел в гостиную.
Пройдя через гостиную, он вышел на балкон. Сегодня не было солнца. Небо было затянуто облаками, сквозь которые пробивались лучи, окрашивая их в ярко-белый цвет. Чи Нин некоторое время смотрел на небо, потом перегнулся через перила и стал смотреть вниз.
Этаж был не очень высокий. Пересекающиеся дороги, потоки машин, толпы людей… — всё это предстало перед его глазами. Чи Нин смотрел, затаив дыхание.
Лян Синъе забыл телефон на диване. Вернувшись за ним, он увидел, что Чи Нин стоит на краю балконного ограждения, высунув голову наружу.
Квартира была просторная, с небольшим количеством комнат, зато с множеством балконов. Дизайнер, заботясь о красоте, сделал несколько балконов довольно низкими. Место, где стоял Чи Нин, было самым низким. Если бы он поскользнулся, это место мгновенно превратилось бы в «дом с привидениями».
За несколько дней, проведенных вместе, Лян Синъе понял, что Чи Нин очень послушный. Он подошел к нему, показал на опасные зоны и сказал, чтобы Чи Нин к ним не приближался.
Чи Нин медленно кивнул.
Уходя во второй раз, Лян Синъе оглянулся из-за угла. Чи Нин направлялся к другому балкону.
Через пятнадцать минут Чи Нин сидел на заднем сиденье машины и ел онигири.
Водитель, мужчина средних лет, вел машину так плавно, что даже суп не пролился бы ни на каплю. Лян Синъе, откинувшись на спинку сиденья, дремал. Чи Нин ел очень тихо, но в машине было настолько тихо, что звук его жевания отчетливо доносился до Лян Синъе.
За свои двадцать с лишним лет Лян Синъе никогда не считал себя хорошим человеком.
Но когда запах еды в машине стал усиливаться, а на кожаном сиденье появились крошки риса, Лян Синъе начал задумываться: «Если бы я сейчас встал в храме, меня бы сразу осветил Будда?»
Приехав в компанию, Лян Синъе отвел Чи Нина в свой кабинет. На этот раз Чи Нин чувствовал себя не так скованно, как в прошлый раз. Видя, что Лян Синъе занят, он сел на небольшой диван и стал смотреть в пространство. Через некоторое время он тихо подошел к огромному панорамному окну и посмотрел вниз.
Прошло полчаса, прежде чем Лян Синъе закончил с текущими делами. Он заметил, что Чи Нин стоит, как и дома, высунув голову и разглядывая улицу. Догадавшись, что тому интересно наблюдать за жизнью людей, он спросил, не хочет ли Чи Нин спуститься вниз.
Лян Синъе собирался встретиться с одним хорошим другом. Встреча была полуделовой, полуличной, и проводить ее в переговорной было слишком официально, но в кабинете находился Чи Нин, что создавало неудобства. Если бы он отправил Чи Нина в комнату отдыха, а тот случайно столкнулся бы с его другом, пришлось бы объяснять ситуацию. Если же Чи Нин захочет погулять, это решило бы сразу две проблемы.
Чи Нин посмотрел вниз через панорамное окно, затем на Лян Синъе, кивнул, потом покачал головой и неуверенно спросил:
— Ты… со мной…?
Он говорил слишком медленно. Лян Синъе, примерно поняв его вопрос, повернулся к нему на вращающемся кресле и усмехнулся:
— Какие еще мечты? Иди сам.
Чи Нин замолчал. Поколебавшись, он решил спуститься вниз. Он знал, где находится лифт, и повернулся, чтобы выйти из кабинета.
— Подожди, — окликнул его Лян Синъе. — Я попрошу кого-нибудь проводить тебя.
Чи Нин не умел говорить и не знал букв, поэтому, скорее всего, потерялся бы. Лян Синъе позвал секретаря и попросил его сопроводить Чи Нина вниз.
У Лян Синъе было три секретаря – двое мужчин и одна женщина. Учитывая текущую загруженность, он выбрал Гу Сюя. Гу Сюй кивнул в знак согласия. Чи Нин уже видел Гу Сюя в прошлый раз, когда был в компании, и улыбнулся ему.
В лифте Чи Нин постоянно смотрел на Гу Сюя. Гу Сюй, которому было чуть больше тридцати, обладал мягким характером, располагающим к себе.
Чи Нин понимал, что Гу Сюй приставлен к нему, чтобы присмотреть, и хотел поговорить с ним, но ему было слишком трудно говорить. Гу Сюй иногда не понимал его и переспрашивал по несколько раз. В итоге Чи Нин, устав, отказался от попыток общения.
Рядом со зданием находился торговый центр – шумный и оживленный. Идя по улице, Чи Нин с удивлением смотрел на яркие витрины магазинов и толпы людей.
Сейчас было около девяти утра, конец часа пик. Гу Сюй, видя, как Чи Нин мечется, как безголовая муха, старался не отставать от него, боясь, что тот потеряется.
Отношения Чи Нина и господина Ляна были очевидны. Личная жизнь господина Ляна была безупречна, он был полностью поглощен бизнесом и никогда никого не приводил в компанию. А Чи Нин уже второй раз здесь, значит, господин Лян действительно к нему неравнодушен.
Гу Сюй, наблюдая за Чи Нином, который стоял перед скульптурой посреди небольшой площади, подумал, что тот ведет себя как провинциал, впервые попавший в большой город, но его внешность никак нельзя было назвать деревенской.
Гу Сюй незаметно рассматривал лицо Чи Нина и про себя отметил: «Наверное, господину Ляну понравилось это красивое лицо».
Никто не испытывает отвращения к красивым людям или вещам, и Гу Сюй не был исключением. Он терпеливо следовал за Чи Нином, объясняя ему непонятные здания и надписи.
Но вскоре терпение Гу Сюя лопнуло. «Откуда взялся этот Чи Нин? — думал он. — Ведет себя как дикарь, оторванный от цивилизации. Знает только самые базовые понятия».
Он предпочел бы работать, чем быть экскурсоводом. Он даже начал сомневаться в Лян Синъе: «Красивых людей полно. Не говоря о состоянии, даже если судить только по внешности, господин Лян сам один из лучших. Найти равного себе ему не составило бы труда. Почему же он выбрал какого-то малограмотного паренька?»
Чи Нин не знал, что Гу Сюй про себя его критикует. Он был очарован этим ярким миром и бесцельно бродил по улицам.
Неизвестно, как он туда попал, но толпа постепенно расступилась, улица стала уже, по обеим сторонам появились деревья, под которыми росли кустарники. Свернув за угол, Чи Нин резко остановился.
Перед ним стояло несколько бродячих кошек, преграждая ему путь. Он широко раскрыл глаза и посмотрел на кошек. Кошки, не боясь людей, мяукнули в ответ.
Человек и четыре кошки стояли друг против друга почти пять минут. Гу Сюй, находившийся позади Чи Нина, подумал, что тот любит кошек, раз так пристально на них смотрит, и не стал вмешиваться.
Прошло еще пять минут, а Чи Нин продолжал стоять как вкопанный. Сегодня не было солнца, но долгое пребывание на открытом воздухе начинало ощущаться. Гу Сюй, боясь, что Чи Нин обгорит, подошел к нему и предложил идти дальше.
Чи Нин, словно не слыша слов Гу Сюя, не двигался с места.
Гу Сюй, не зная, что делать, сфотографировал Чи Нина и отправил фотографию Лян Синъе, написав, что тот отказывается идти дальше.
Лян Синъе получил фотографию, когда обсуждал с Се Синем участок земли на севере, который правительство планировало выставить на продажу. Он бегло взглянул на фото. Гу Сюй запечатлел большую часть лица Чи Нина, который поджал губы и смотрел круглыми глазами.
Он проследил за взглядом Чи Нина и увидел на земле несколько кошек, которые тоже смотрели круглыми глазами. Крайняя кошка, возможно, из-за своей породы, выглядела довольно грозно.
Лян Синъе рассмеялся. «Как Чи Нин может бояться кошек? Он же не рыбка. Если уж и бояться, то тигров или леопардов – крупных представителей семейства кошачьих.
Может, это какое-то инстинктивное чувство страха перед хищниками?»
Се Син, видя, как он смеется, поинтересовался, постукивая пальцами по столу:
— С кем ты переписываешься? Что тебя так развеселило?
— Увидел забавную картинку, — ответил Лян Синъе, одновременно отправляя Гу Сюю сообщение с просьбой вернуть Чи Нина обратно.
Перед тем как убрать телефон, Лян Синъе обратил внимание на еду, которую Чи Нин держал в руке. В те дни, что они провели дома после тайфуна, он заметил, что Чи Нин не привередлив в еде и ест всё.
Подумав о том, что через несколько дней Чи Нин вернется в море и больше не увидит земных вещей, Лян Синъе, движимый редким для себя состраданием, написал Гу Сюю: «Если он захочет что-нибудь купить, купи ему. Я оплачу».
Гу Сюй ответил: «Хорошо» и повел Чи Нина обратно.
Они прошли довольно большое расстояние, и ноги Чи Нина, еще не привыкшие к ходьбе, начали болеть. Он шел очень медленно. Проходя мимо ювелирного магазина, он снова остановился.
На самом видном месте витрины лежала нитка золотых жемчужин, почти таких же, как у его брата.
http://bllate.org/book/14042/1234826
