Младшая тётя заперла Дин Цзи во внутренней комнате и выпустила его, только когда приехала бригада 120. После чего вся семья погрузила бабушку в машину скорой помощи.
Тётя осталась дома, чтобы присматривать за дедушкой, а остальные поехали следом за скорой в больницу на машине.
— Ты поезжай домой, — остановил его отец, когда Дин Цзи уже собирался сесть в машину скорой помощи.
— Да ладно тебе, брат, — нахмурилась тётя. — Как ты можешь не пустить его сейчас?
— Только что при дедушке и бабушке я не стал говорить лишнего, — Дин Цзи чувствовал, как кровь закипает у него в голове, и если он сейчас что-нибудь не скажет, она просто взорвётся. — Моя бабушка так упала, что не могла пошевелиться, а ты, войдя, первым делом упрекнул их за то, что они мне сообщили. Ты меня по-настоящему удивил. Да какое там удивил, я, блядь, словно дерьма наелся!
— Я уже в дороге узнал об их состоянии, — нахмурился отец. — Я знаю, что с твоей бабушкой! Тебе не кажется, что ты переходишь черту, разговаривая со мной в таком тоне?
— Какую к чёрту черту! — понизив голос, выпалил Дин Цзи. — Какой же ты спокойный, какой рассудительный! Услышал по телефону, что твоя родная мать упала и не может пошевелиться, и поэтому, увидев всё своими глазами, остался невозмутим и первым делом принялся ругать их за то, что они сообщили твоему гениальному сыну и отвлекли его от подготовки!
— Дин Цзи! — подошла его мать, неизвестно когда появившаяся. — Следи за тем, что говоришь! Кто тебя такому научил! Так разговаривать с родителями!
— А ты знаешь, почему дедушка позвонил моей тёте, хотя вы живёте ближе? — Дин Цзи проигнорировал мать, продолжая смотреть на отца. — Почему он не обратился к тебе? Потому что он знал, какой ты спокойный, вы оба чертовски спокойные!
Сказав это, Дин Цзи развернулся, чтобы сесть в машину скорой помощи, но, подумав, снова подошёл к матери:
— Кто меня такому научил? Я тебе скажу — мои дедушка и бабушка! Это они научили меня входить в пятёрку лучших в классе, особо не напрягаясь! Если захочу, пошевелю мизинцем и войду в пятёрку лучших по всему городу!
— Садись в машину! — подтолкнула его тётя. — Совсем разошёлся!
Мать хотела что-то сказать, но тётя повысила голос:
— Быстрее, не задерживайтесь!
Дин Цзи сел в машину рядом с бабушкой.
— Закончил ругаться с родителями? — голос бабушки был всё ещё слаб.
— Нет ещё, просто тёте лицо сохранил, — скривил губы Дин Цзи. — Если бы я и вправду захотел поругаться, им бы пришлось вызывать ещё одну скорую.
— Какой же ты несносный, — сказала бабушка.
— Вовсе нет, — Дин Цзи сжал её руку. — Я же такой милый, самый милый на свете.
Бабушка упала очень неудачно: трещина в тазовой кости и перелом бедра.
К счастью, травмы были несерьёзными, без смещения, так что операция не требовалась, но предстояло долгое время соблюдать постельный режим.
У бабушки к тому же поднялась температура, поэтому ей сделали ещё несколько анализов, результаты которых пока не были готовы.
Дин Цзи стало не по себе. Он знал, что многие пожилые люди умирают из-за переломов. Так случилось с дедушкой Чжао с верхнего этажа: он упал, сломал кость и больше уже не встал, а через полгода скончался.
— У дедушки Чжао был серьёзный перелом, да и место неудачное, и возраст уже большой, — говорил по телефону Лю Цзиньпэн. — А твоей бабушке сколько лет? Она ведь здоровая, в прошлом году, когда они с дедушкой гонялись за мной, она бежала почти так же быстро, как я.
— Может, это ты просто бегать не умеешь, — Дин Цзи прислонился к стене в коридоре и рассмеялся. — Завтра придёшь посидеть с моей бабушкой, я после школы сразу приеду.
— Хорошо, — ответил Лю Цзиньпэн. — А у тебя дома некому присмотреть?
— Есть кому, — сказал Дин Цзи. — Но мне нужно в школу, а я не могу оставить больницу без своего человека. Если что-то случится, мне нужен кто-то, кто сообщит.
— Без проблем, предоставь это мне, — сказал Лю Цзиньпэн.
— А как же твои арбузы? — спросил Дин Цзи.
— Попрошу Чэнь Лаосы присмотреть, — сказал Лю Цзиньпэн. — Он всё равно без дела там шляется.
Закончив разговор, Дин Цзи вернулся в палату. После всех анализов и процедур бабушка выглядела ещё слабее, и у Дин Цзи сжалось сердце от жалости.
— Врач сказал, что состояние бабушки стабильное, никаких проблем нет, — сказал отец, глядя на него. Его лицо было мрачным, словно грозовая туча, готовая разразиться громом и ливнем. — Поезжай домой, тебе завтра на занятия.
— Нет, — Дин Цзи сел на стульчик у кровати. — Я останусь в больнице.
— Возвращайся, — тихо сказала бабушка.
— Ты молчи, — так же тихо ответил Дин Цзи. — В этом вопросе меня никто не переубедит, ты же знаешь мой характер. К тому же у тебя температура, я волнуюсь. Я останусь здесь и утром отсюда поеду прямо в школу.
— Дин Цзи, — позвал его отец.
— Вы поезжайте отдыхать, — Дин Цзи сидел не двигаясь.
— Сяо Цзи, — вмешался муж тёти, пытаясь разрядить обстановку. — У меня завтра дел нет, я останусь, а ты поезжай домой…
— Нет, — упрямо ответил Дин Цзи.
Он давно так себя не вёл. В детстве, по глупости, он часто упрямился с дедушкой и бабушкой, без причин и объяснений — просто из упрямства.
На этот раз его задели за живое, и он вошёл в режим мёртвого упрямства, когда никто не мог на него повлиять.
— Выйди на минутку, — отец развернулся и вышел из палаты.
Мать бросила на него взгляд и тоже вышла.
— Поговори с родителями нормально, — муж тёти похлопал его по плечу. — Если будете ссориться, твоя бабушка снова разволнуется.
— Угу, — промычал Дин Цзи, ещё долго просидел на стуле, прежде чем встать и медленно выйти из палаты.
Отец стоял в коридоре. Матери не было, видимо, она уже ушла в машину.
Дин Цзи подошёл и встал перед отцом, ожидая, когда тот заговорит.
— Твои сегодняшние слова очень ранили нас, — нахмурился отец.
— Взаимно, так что не будем об этом, — сказал Дин Цзи.
— У тебя скоро вступительные экзамены, а ты толком не готовился, — сказал отец. — Мы с мамой, конечно, боимся, что ты будешь отвлекаться. Наша первая реакция — не говорить тебе об этом. Что в этом не так?
— Ничего, — ответил Дин Цзи. — Но я тоже хочу тебе кое-что сказать. Во-первых, мне никто не сообщал. Я сам соскучился по дедушке с бабушкой и зашёл их проведать. Это называется родственная связь. Во-вторых, если бы мне действительно никто не сказал, я бы, клянусь, больше никогда не вернулся домой.
— Ты сегодня слишком эмоционален! — отец повысил тон, было видно, что он сдерживается, но уже на пределе. — Я не хочу больше с тобой спорить. Если ты не хочешь сегодня возвращаться домой, никто тебя не заставляет, но завтра ты обязан вернуться! За бабушкой есть кому ухаживать, ты здесь не нужен! Твоя главная задача сейчас — это экзамены! Ты совершенно не показываешь тот уровень, который должен!
Дин Цзи почувствовал себя подвешенным в воздухе, не в силах ни ударить, ни отбиться, и это было мучительно.
По идее, ему следовало бы замолчать и дать отцу уйти, чтобы все успокоились, а остальное можно было бы обсудить завтра.
Но сейчас он как никогда понимал, что такое импульсивность. Молодёжь — она импульсивная, несерьёзная, нетерпеливая…
Он посмотрел на отца:
— На самом деле ты понятия не имеешь, как я готовлюсь. В твоей голове лишь твои фантазии о моей подготовке. Ты считаешь, что я несерьёзен, что я не выкладываюсь на полную, что я способен на большее. Ты считаешь, что я должен быть гением.
— Только я так считаю? — отец заговорил, дрожа от гнева. — Почему ты не осмелился показать нам результаты пробных экзаменов? Действительно, только я так считаю?
— А зачем мне вам их показывать? — сказал Дин Цзи. — Даже если бы я занял первое место в городе, вы бы сказали, что я должен был стать первым в провинции. Почему вы не хотите признать, что я никогда не смогу достичь планки, которую вы мне установили? Почему вы не хотите признать, что просто заставляете меня доказывать, что я гений?
Сегодня мать ушла в машину, оставив его спорить с отцом. Дин Цзи подумал, что это была их ошибка. В красноречии мать была сильнее, а отца он мог заткнуть за пояс парой фраз.
Вот и сейчас тот не нашёлся, что ответить.
— Пока бабушку не выпишут, я буду каждый день приезжать в больницу, — сказал Дин Цзи. — С шести лет я сам решаю свои дела, так и рос больше десяти лет, и сейчас ничего не изменится…
— А вот сейчас изменится! — вдруг закричал отец. — Сейчас за тобой нужно следить! Нам нужно следить! Ты мой сын! За эти десять лет ты рос как дикарь, без всяких правил!
— Я твой сын? — усмехнулся Дин Цзи. — Ты знаешь, в каком возрасте у меня выпал первый зуб? Знаешь, почему я впервые подрался с ребятами в детском саду? Знаешь, какую песню я выучил первой? Я…
На полуслове Дин Цзи замолчал, внезапно почувствовав, что всё это бессмысленно.
— Мне не нужно этого знать! — перебил его отец, его голос срывался. — Сейчас тебе нужно знать свой путь! Своё направление! Тебе нужно знать, что ты тратишь впустую свой…
Из соседней палаты кто-то вышел и посмотрел на них.
— Брат, ты поезжай домой, я поговорю с Сяо Цзи, — выбежал муж тёти и, схватив Дин Цзи, потащил его в палату к бабушке.
— Я всё знаю! Это вы ничего не знаете! — вырывался Дин Цзи, глядя на отца. — Десять лет отцом не был, а теперь решил отыграться? Да усыновить ребёнка было бы не так просто! Ты…
Дин Цзи не договорил.
Отец подскочил и влепил ему пощёчину.
Резкий звон в ушах заглушил все последующие звуки.
Муж тёти оттолкнул отца и, что-то говоря, стал толкать его к лифту. Отец указывал на Дин Цзи, его губы шевелились, но слов не было слышно.
Дин Цзи, оглушённый пронзительным писком, наблюдал за этой беззвучной сценой.
Только когда дядя затащил отца в лифт, он развернулся и медленно побрёл обратно в палату.
Увидев бабушку, он выдавил из себя улыбку.
— Всё в порядке, — сказал он.
Но не услышал собственного голоса.
Бабушка выглядела довольно спокойной, улыбнулась и поманила его рукой. Он подошёл и сел.
Бабушка подняла руку и коснулась его щеки.
Кроме жгучей тупой боли, он ничего не чувствовал на лице и даже не понял, куда именно прикоснулась бабушка.
Она тоже молчала. Прошло несколько минут, звон в ушах прекратился, и только тогда он, откашлявшись, услышал, как в соседней палате звонком вызывают медсестру.
— И в кого у тебя такой характер? — спросила бабушка.
— В тебя, — ответил Дин Цзи. — Дедушка же всегда говорит, что я похож на тебя, такой же упрямый и вспыльчивый.
— Ты отца своего ударил? — спросила бабушка.
— Нет, дядя его оттолкнул, — вздохнул Дин Цзи.
— Что, жалеешь? — бабушка шлёпнула его. — Если бы не оттолкнул, ты бы на отца руку поднял?
— А ты, старушка, хитра, — рассмеялся Дин Цзи, и лицо тут же пронзила боль. Он поморщился. — С температурой лежишь, а всё равно мне ловушки ставишь?
— А вы там, снаружи, ругаетесь и дерётесь, — сказала бабушка. — Не боитесь, что я разволнуюсь?
— Не сдержался, — нахмурился Дин Цзи. — Сам не знаю, как разговор снова свернул на эту тему. С тех пор как у меня появились родители, я будто превратился в какого-то гения, который от безысходности прожигает свою жизнь… Они и вправду считают меня вундеркиндом или им просто нужен вундеркинд?
Дин Цзи опустил голову и, помедлив мгновение, уткнулся в больничную койку.
— Поплачь немного, — бабушка легонько погладила его по голове, потом переместила руку ему на плечо. — Когда твой дядя войдёт, я тебе скажу.
Дин Цзи молчал, зарывшись лицом в одеяло.
«Ах… хоть плачь, да слёз нет, — Линь Уюй лежал на кровати, прижимая руки к животу. — Не думал, что и со мной такое случится».
— Сюй Тяньбо сказал, что сейчас принесёт тебе грелку, — Чэнь Ман вошёл в комнату. — Я поспрашивал в нескольких комнатах, только у него нашлась.
— И на том спасибо. Удивительно, что в мужском общежитии в сезон, когда уже цикады поют, вообще можно найти грелку, — сказал Лю Цзыи, склонившись над задачками за столом.
— О чём ты вообще думал? — спросил Ло Чуань. — Даже в жару не стоит есть столько мороженого.
— А главное, вернуться и съесть ещё пол-арбуза, — добавил Чэнь Ман. — И это на голодный желудок.
— Точно, — Линь Уюй перевернулся на другой бок. — Я же ещё не ужинал…
«Он и сам не понимал, почему, пока ждал зарядки, при всём обилии еды в супермаркете, он настоял на том, чтобы угостить Дин Цзи ещё одной порцией мороженого».
Сюй Тяньбо вошёл в их комнату с грелкой и протянул её Линь Уюю:
— Погрей немного.
— Спасибо, — Линь Уюй приподнял футболку и сунул грелку под неё, но через секунду вытащил. — Почему такая горячая…
— Прикладывай через одежду, — сказал Сюй Тяньбо. — Если не будет горячей, через пару минут остынет.
Линь Уюй положил грелку на живот поверх футболки и тонкого одеяла:
— Вот бы столовая доставляла еду на дом.
— Даже если бы доставляла, сейчас уже поздно, — сказал Сюй Тяньбо. — Время видел?
— Кажется, от голода у меня выступил холодный пот, — Линь Уюй поднёс руку, лежавшую на животе, к глазам и удивлённо уставился. — Она вся мокрая?
— Правда? — все в комнате опешили и подошли поближе.
— А на лице у тебя пота нет, — Чэнь Ман потрогал его лоб.
Линь Уюй замер на пару секунд, а затем поднял грелку с живота:
— Сюй Тяньбо?
Сюй Тяньбо мгновенно всё понял и, смеясь, быстро попятился назад:
— Да ладно! Протекла? Я не знал! Честно! Наверное, давно не пользовались?
— Какая трагедия, — Линь Уюй спустился с кровати, держа грелку в руках. — Ладно, потерплю боль, я давно не болел.
«Наверное, я не болел уже несколько лет, даже простуды не было. Пожалуй, это единственное, чем родители были во мне довольны. У него было крепкое здоровье».
Ребята в комнате снова погрузились в учёбу. Он вышел в коридор.
Во всех комнатах их ряда горел свет, как и в женских комнатах выпускного класса напротив.
«Создаётся ощущение гонки — столько людей борются, как ты можешь не бороться? Но с другой стороны, это придаёт уверенности — ты борешься не один, с тобой ещё столько людей».
— Будешь? — подошёл Сюй Тяньбо, держа в руках коробочку с чем-то.
— Буду, — ответил Линь Уюй и только потом взял коробочку, чтобы посмотреть, что внутри.
— Пирожные из маша, — сказал Сюй Тяньбо. — У нас в комнате полно всяких закусок, но только этим можно наесться.
— Угу, — Линь Уюй принялся есть. — Не стой со мной, иди занимайся.
— Ты что, съехал из дома? — спросил Сюй Тяньбо, оперевшись на перила. — Такое важное событие, и ты мне не сказал. Совсем меня за друга не считаешь?
— …Кто тебе сказал? — усмехнулся Линь Уюй.
— Догадался. Днём я заходил в вашу комнату за удлинителем, а ваш шкаф для всякого хлама освободили под твои вещи, — сказал Сюй Тяньбо. — Ты три года живёшь в общежитии, но никогда не привозил столько одежды за раз.
Линь Уюй съел ещё одно пирожное, ничего не ответив.
— Это из-за того случая на крыше? — спросил Сюй Тяньбо. — Я всё передумал, только это приходит на ум.
— Угу, — кивнул Линь Уюй.
— Что ж, — вздохнул Сюй Тяньбо. — Съехал так съехал, ничего страшного. Считай, что досрочно начал университетскую жизнь… Если нужна будет помощь, только скажи.
— У меня деньги закончились, — нахмурился Линь Уюй.
— У меня есть, — Сюй Тяньбо тут же полез в карман за телефоном. — Сейчас переведу пару сотен, а завтра я…
На полуслове он замер, потом повернулся к Линь Уюю и рассмеялся:
— Чуть было не развёл меня на деньги! Я ведь видел твой баланс!
— Спасибо, правда, — Линь Уюй с улыбкой похлопал его по руке.
Проболтав в коридоре ещё минут десять, Сюй Тяньбо вернулся в свою комнату готовиться к экзаменам.
Линь Уюй положил в рот последний кусочек пирожного.
«Вкусно, конечно, но слишком сладко. До першения в горле — это ещё мягко сказано. Сейчас бы съесть кусок соли… Эх, шашлыка захотелось».
«Если бы у меня не заболел живот, когда я возвращался с арбузом, я бы точно зашёл за шашлыком по дороге в общежитие. А из-за того, что не съел шашлык, я умирал с голоду и съел арбуз, что привело к ещё более серьёзным последствиям. Знал бы, попросил бы Дин Цзи угостить меня ужином в качестве компенсации за то, что меня ни за что ни про что отчитывали на протяжении ста метров пути».
Подумав о Дин Цзи, он достал телефон.
С тех пор как в его ленте появился Дин Цзи, она стала очень оживлённой. Иногда, устав от учёбы, он открывал её и мог надолго отвлечься.
Я задумал великое дело.
Началось!
Огни здания ХХ выглядят как в фильме ужасов, кроваво-красные, что это за дизайн?
Морская капуста из доставки такая вкусная…
Линь Уюй вздохнул. «Чем этот человек вообще занимается? За полчаса выложил штук семь постов. Видимо, торговля арбузами на ночном рынке идёт не очень хорошо, раз ему так скучно».
Он уже собирался убрать телефон в карман и пойти спать, как тот завибрировал.
Линь Уюй достал его и посмотрел.
Дин Цзи, видимо, от скуки достиг какого-то нового уровня и отправил ему сообщение.
Линь Уюй, почему ты считаешь себя богом учёбы?
Будь это кто-то другой, Линь Уюй немедленно отнёс бы это сообщение к категории скучных провокаций и мусора, не удостоив его и вторым взглядом.
Но Дин Цзи точно не стал бы провоцировать.
«Это больше похоже на растерянность».
Он не стал долго гадать. Как спросил, так и отвечу.
Потому что я и есть.
Дин Цзи смотрел на ответ Линь Уюя в телефоне. Причина была простой, грубой и уверенной.
Тогда, бог учёбы, как думаешь, я умный?
Отправив это, Дин Цзи тут же захотел отозвать сообщение. Вопрос звучал по-идиотски.
Он не понимал, почему вдруг завёл с Линь Уюем этот странный разговор, и даже забеспокоился, что тот подумает, будто он пьян.
Но Линь Уюй, казалось, ничего такого не почувствовал и ответил довольно быстро.
Ты намного умнее, чем просто умный.
Пока Дин Цзи размышлял, на каком уровне находится «просто умный», Линь Уюй прислал ещё одно сообщение.
Иначе я бы не советовал тебе заняться чем-то серьёзным.
Но то, что ты пошёл продавать арбузы… меня очень ???.
Дин Цзи грыз ручку, покачивая её вверх-вниз. Он всё ещё обдумывал слова Линь Уюя, но, прочитав последнее сообщение, не сдержался и так расхохотался, что уронил ручку и долго не мог её поднять.
http://bllate.org/book/14030/1233659
