Хотя предположение Дин Цзи оказалось настолько точным, что у Линь Уюя ёкнуло сердце, он всё же настоял:
— Ты не можешь просто посчитать?
— Даже не спросишь, как я догадался? — Дин Цзи посмотрел на него. Подождав немного и не услышав от Линь Уюя ни слова, он снова цыкнул. — Ладно, посчитаю.
Затем он подошёл к кассе и попросил ручку и бумагу.
— ...Твоё «посчитать», — Линь Уюй посмотрел на него, — это что, по формулам? Ещё и с ручкой и бумагой?
— Не мешай мне, — сказал Дин Цзи.
— О, — откликнулся Линь Уюй и, взяв печенье, принялся медленно его есть.
Дин Цзи начал чертить на бумаге какие-то линии. Линь Уюй, взглянув пару раз, понял, что тот рисует триграммы багуа, но какие именно гексаграммы тот изображал, он разобрать не мог. Ему просто казалось, что Дин Цзи — мастер пускать пыль в глаза.
— Моя бабушка бы просто закрыла глаза и прикинула на пальцах, а я профан, мне нужен черновик, — Дин Цзи рисовал некоторое время, потом остановился, уставился на бумагу и наконец поднял голову.
Линь Уюй сунул печенье в рот и с некоторым нетерпением спросил:
— Посчитал?
— Угу, — кивнул Дин Цзи, скомкал лист и выбросил в ближайшую урну.
— Зачем я пришёл? — спросил Линь Уюй.
— Искать человека, — ответил Дин Цзи.
Линь Уюй ничего не сказал, сделал пару глотков молочного чая, а затем отвернулся и рассмеялся.
Он никак не мог остановиться.
— Ты сам просил посчитать, — Дин Цзи откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Я же говорил, что и без этого обойдёмся.
— Ладно, — Линь Уюй перестал смеяться и, откашлявшись, спросил: — Что ещё угадал?
— Этот человек девяносто пятого года, да? — сказал Дин Цзи. — В остальном я не был уверен, но когда ты назвал это число, всё подтвердилось.
— Правда? — задумался Линь Уюй. — Я хотел сказать «1995», но это было бы слишком очевидно, поэтому исправил на «95».
— Именно из-за твоего промедления в ноль целых ноль-ноль-ноль-ноль-ноль-ноль... одну секунду, — Дин Цзи повертел в руках ручку, — это и стало ещё очевиднее.
— Так ты всё-таки угадал, — сказал Линь Уюй.
— Расчёт показал тот же результат! — рявкнул на него Дин Цзи и, повернувшись, сунул руку в урну. — Давай-давай, посмотри ещё раз, я тебе объясню...
— Эй-эй-эй! — Линь Уюй поспешно схватил его. — Посчитал, посчитал. Мне не надо объяснять, я всё равно не пойму.
Дин Цзи испепелил его взглядом и снова сел прямо.
Линь Уюй легонько стукнул стаканчиком с чаем по столу:
— Помоги мне.
— Как можно помогать в таком мракобесии! — Бабушка, рубившая мясо, покачала головой и оттолкнула его в сторону.
— Но общее направление ведь можно узнать? — Дин Цзи отступил в сторонку. — Ты же раньше помогла той семье найти ребёнка?
— Разве можно вот так запросто гадать? — нахмурилась бабушка. — Хорошо, если попадёшь в точку, но ведь это не стопроцентная гарантия. А если не угадаешь, значит, зря дашь людям надежду, только обманешь их ожидания. Я же не уличная шарлатанка, которая деньги выманивает.
Дин Цзи вздохнул.
— Раньше-то ты именно ей и была, — усмехнувшись, заметил дедушка из гостиной, не отрываясь от телевизора.
— Ты ни черта не понимаешь, — обернулась бабушка. — Раньше это было, чтобы выжить! А сейчас что, прожить не можешь?
— Вы двое потом поцапаетесь, — Дин Цзи встал между ними. — Давайте по делу.
— Ты что, уже пообещал ему? — спросила бабушка.
— Не обещал, — ответил Дин Цзи. — Сказал, что попробую дома.
— Вот ты и попробуй, со своими-то способностями, — фыркнула бабушка. — Узнает твоя мать, опять скажет, что мы тебя плохо воспитали... Ты им сказал, что сегодня ужинать не вернёшься?!
— Сейчас скажу, — произнёс Дин Цзи.
— Ах ты, горе луковое, — вздохнула бабушка. — Вот пусть дед им позвонит. Ты так поздно сообщаешь, опять будет скандал.
Дедушка взял телефон, надел очки для чтения и начал набирать номер.
Вечером во время самоподготовки Линь Уюй сидел в классе. Стол был завален книгами и контрольными, он склонил голову, полностью сосредоточившись.
Он пытался размешать маленькой ложечкой из нержавейки двухцветное мороженое в коробочке.
— Ты его подержи немного, пусть подтает, тогда легче будет, — сказал Чэнь Ман. — Обычно голова так хорошо соображает, а сейчас-то мозги будто заклинило?
— Я не хочу есть растаявшее, — ответил Линь Уюй.
— Тогда можешь зачерпывать от сливочной части к шоколадной и так есть, — предложил Чэнь Ман.
— Занимайся давай, — Линь Уюй взглянул на него. — Если не читается, давай наперегонки задачки решать?
Чэнь Ман снова уткнулся в стол:
— Я не мазохист. Как говорил брат Линь*, сейчас не время бросать себе вызов, можно и самооценку подорвать.
Линь Уюй рассмеялся и продолжил размешивать мороженое.
С тех пор как он попросил Дин Цзи помочь с поисками, прошли сутки, но от того не было никаких вестей. Линь Уюй предположил, что из-за отсутствия деталей шарлатанить было трудно, и Полубессмертный Дин приуныл.
К счастью, он и не возлагал особых надежд на гадание.
Но на следующий день после второго урока Полубессмертный Дин всё же прислал ему сообщение.
— Этого человека точно нет в городе, ни в этом году, ни в прошлом.
К сообщению было прикреплено видео.
Линь Уюй вышел в коридор и открыл его.
Камера была направлена в землю, но было видно, что это небольшой парк — плитка на дорожках была знакомой.
Затем в кадре появилась рука, и раздался голос Дин Цзи:
— Смотри внимательно, я тебя не обманываю.
На ладони лежали три медные монеты.
Затем монеты бросили на землю, подобрали и бросили снова...
Вокруг сновали одноклассники, поэтому Линь Уюй не стал вглядываться в детали. В общем, после нескольких бросков видео закончилось.
Ничего не понятно.
— Ещё что-то хочешь спросить?
Пришло ещё одно сообщение от Дин Цзи.
— Ты не в школе?
Дин Цзи уставился на это сообщение в телефоне и не сразу понял.
— Ты что, не умеешь выделять главное?????
— И не на работе?
Увидев это сообщение, Дин Цзи сунул телефон в карман и вздохнул.
Он не был уверен, собирался ли Линь Уюй дальше сказать что-то вроде «такой умный, а не учишься», но чувствовал, что будет что-то в этом роде.
Хотя он и учился, объясняться не хотелось. Слишком муторно.
«Здравствуйте, уважаемый одноклассник Линь. Я учусь. В третьей школе. Вхожу в десятку лучших в потоке...» — а следом в ушах зазвучит голос отца.
«Ты такой умный, ты должен быть лучше, ты просто недостаточно стараешься...»
— А-ах, — вздохнул Дин Цзи, достал из рюкзака только что розданный лист с контрольной, расстелил его на земле и, склонив голову, принялся читать.
— Время — деньги, — раздался сзади голос Да Дуна.
— Твоя жизнь разве не начинается в восемь вечера и не заканчивается в два ночи? — сказал Дин Цзи. — Какими судьбами ты здесь в это время?
— Я мимо проходил. Держи, — Да Дун сел рядом с ним и протянул коробочку двухцветного мороженого. — Видишь, какой я друг? Увидел тебя здесь и сразу побежал купить твоё любимое...
— Говори, — сказал Дин Цзи, не отрывая взгляда от контрольной у ног.
— Что говорить? — спросил Да Дун.
— Зачем пришёл, — отрезал Дин Цзи.
— Чёрт, я что, обязательно должен приходить по делу, чтобы купить тебе мороженое? — Да Дун сделал обиженный вид.
— А разве нет? — Дин Цзи повернул голову и взглянул на него.
— ...Кажется, да, — подумав, ответил Да Дун.
— У меня до самого экзамена не будет времени на ваши уличные выступления, — Дин Цзи открыл мороженое и принялся усердно смешивать ложечкой два вкуса. — Ищите кого-нибудь другого.
— Какие ещё уличные выступления! — вскричал Да Дун. — Какие выступления! Ты что, разучился разговаривать?!
— Вы даёте уличные представления? — спросил Дин Цзи.
— Да, — ответил Да Дун.
— Вы исполняете песни на заказ за деньги? — снова спросил Дин Цзи.
— ...Да, — ответил Да Дун.
— Тогда вы... — продолжил Дин Цзи.
Да Дун его перебил:
— Ладно, ладно, нет времени так нет... Я вот чего не пойму, ты что, вспомнил, что у тебя экзамены на носу? Раньше что-то не было заметно, чтобы ты так парился. Кто не знает, подумает, что ты профессиональный полубессмертный.
Дин Цзи цыкнул:
— Ты что, каждый день меня видишь? Что за голословные утверждения.
Вечерами Да Дун выступал в парке, и, чтобы его не втянули в это дело за компанию, Дин Цзи собрал вещи и ушёл.
Линь Уюй больше не спрашивал о поиске человека, лишь сказал, что из торгового центра звонили и можно прийти забрать индукционную плиту. Они договорились встретиться в шесть вечера у входа в «Синьцзя».
Впрочем, и в гадании, и в хиромантии иногда есть что-то мистическое. Дин Цзи, наполовину посчитав, наполовину угадав, предположил, что Линь Уюй ищет своего старшего брата или сестру.
Конечно, он и без расчётов почти догадался об этом по тем едва уловимым деталям, когда Линь Уюй говорил об этом человеке, и по его реакции в прошлый раз, когда зашла речь о братьях и сёстрах.
Дин Цзи даже казалось, что его холодное отношение к подкидышам, возможно, как-то с этим связано.
Просто он не решался расспрашивать. В какой бы семье ни пропал человек, это рана, которую посторонним лучше не трогать.
— Я опоздал? — подойдя ко входу в «Синьцзя», спросил Линь Уюй. Дин Цзи сидел на ступеньках с таким скучающим видом, будто прождал здесь минут двадцать.
Он поспешно взглянул на часы.
— Не опоздал, — Дин Цзи встал. — Это я рано пришёл.
— Тогда пойдём внутрь, — сказал Линь Уюй. — Нужно только удостоверение и тот купон, да?
— Ага, — кивнул Дин Цзи. — Извини, что отнял у тебя время.
— С чего вдруг такая вежливость? — с недоумением посмотрел на него Линь Уюй. — В тот раз ты угостил меня всего лишь бутылкой колы.
— Говори по совести! — тут же повысил голос Дин Цзи.
— Ещё молочным чаем и пирожными, — добавил Линь Уюй.
— И погадал тебе! — сказал Дин Цзи. — А потом ещё раз погадал! Знаешь, сколько я мозговых клеток потратил?
Линь Уюй не нашёлся что ответить.
Сообщение, которое Дин Цзи прислал в тот день, честно говоря, его немного разочаровало.
Он не то чтобы сильно надеялся, что кого-то действительно найдут, но когда Дин Цзи написал, что этого человека нет в городе уже несколько лет, ему стало как-то не по себе, правда это или нет.
Выйдя из торгового центра с индукционной плитой, Линь Уюй всё же не удержался и спросил:
— Ты точно гадаешь?
— Вот этого я не знаю, — Дин Цзи обнял коробку с плитой. — Могу лишь сказать, что результат моих расчётов именно такой. Если хочешь узнать, где этот человек, то я точно не смогу помочь. Можешь сам научиться.
Линь Уюй улыбнулся и уже хотел что-то сказать, но Дин Цзи кивнул ему:
— Пошли, выпьем чего-нибудь.
— Я не хочу пить, — сказал Линь Уюй.
Дин Цзи обернулся к нему:
— Сок, молочный чай, да что угодно...
— Я хочу есть, — честно ответил Линь Уюй.
— Ты предлагаешь мне угостить тебя ужином? — спросил Дин Цзи.
— Нет, — вздохнул Линь Уюй. — Ладно, я угощу. Шашлыки. Здесь есть где-нибудь поблизости вкусные?
— Спрашиваешь у того, кто надо, — Дин Цзи вскинул бровь. — Я в этом районе свой человек, пошли.
— Я думал, ты свой только в том парке, — сказал Линь Уюй, следуя за ним.
— Я много где свой, — ответил Дин Цзи. — В любом месте, которое ты назовёшь, у меня есть знакомые.
— Вот как, — усмехнулся Линь Уюй.
Дин Цзи привёл его в довольно большое заведение, откуда доносился аппетитный запах шашлыка.
В обеденное время народу было не так много. Они сели за маленький столик. Когда официант принёс шашлыки, Дин Цзи заказал ещё несколько бутылок пива и достал телефон, чтобы заплатить.
— Я заплачу, — Линь Уюй прикрыл рукой QR-код на столе.
— Я угощаю, — сказал Дин Цзи. — Всё-таки целая индукционная плита.
— Если ты так угостишь, плита получится купленной, — сказал Линь Уюй. — А твоя бабушка ведь берёт только то, что бесплатно.
Дин Цзи рассмеялся.
— Ты ведь тоже не работаешь, — Линь Уюй достал телефон и отсканировал код. — Экономь.
— А ты работаешь? — спросил Дин Цзи.
— Я студент, у меня есть законный источник карманных денег, — сказал Линь Уюй. — И подработка тоже есть.
«Честно говоря, хоть у Линь Уюя и сложилось обо мне совершенно неверное представление, его логика в духе "щедрая душа" всё равно трогает», — подумал Дин Цзи.
— Ладно, — Дин Цзи убрал телефон, открыл бутылку пива и поставил перед ним. — Спасибо.
— Я не пью, — сказал Линь Уюй.
— Ты за рулём? — спросил Дин Цзи.
— ...Я просто не пью, — вздохнул Линь Уюй. — К тому же мне вечером ещё готовиться.
— Тяжкая доля, — бросил Дин Цзи.
— Нашёл бы себе работу, — сказал Линь Уюй. — Или поучился бы чему-нибудь.
— Зачем? — Дин Цзи отхлебнул из бутылки.
— А на что ты жить собираешься? — спросил Линь Уюй. — На гадания и хиромантию? Сейчас людей не так-то просто обмануть.
Дин Цзи рассмеялся и вытер пену с губ:
— А ты зря, иногда это бывает очень забавно. Расскажу тебе про одного моего соседа из детства.
— М-м? — Линь Уюй заинтересовался.
— Этот старик говорил, что он даосский монах с горы Маошань и может лечить болезни. У одного мальчика из нашего переулка разболелась голова, и его мать повела его к старику, — рассказывал Дин Цзи, жуя шашлык из баранины. — Старик написал на земле три иероглифа: "ветер", "огонь" и "гром", а потом начал тыкать в них веткой и спрашивать: «Всё ещё болит?»
— Болит, — подыграл ему Линь Уюй.
Дин Цзи кивнул:
— Старик ткнул в другой иероглиф: «А сейчас болит?»
— Кажется, получше? — продолжил подыгрывать Линь Уюй.
— Умница, — Дин Цзи показал ему большой палец. — Ткнул ещё несколько раз, потом воткнул ветку глубоко в землю. Мальчик сказал, что больше не болит.
— Психологическое внушение, — сказал Линь Уюй. — Дети особенно ему подвержены.
— И тогда я подумал, — Дин Цзи подпёр подбородок рукой, — «А что, если я сделаю наоборот?»
— Как это — наоборот? — спросил Линь Уюй.
— Я подошёл к мальчику и сказал, что тоже так умею, что я — последний ученик старика, — продолжил Дин Цзи. — Сказал, что он передал мне всё своё мастерство. Я даже сказал ему, что старик вложил мне все знания прямо в макушку.
Линь Уюй, держа в руке куриное крылышко, смеялся так, что не мог есть.
— Хо-па! — Дин Цзи хлопнул ладонью по столу, изображая это движение. — Вот так прямо и вложил. Мальчик тут же поверил. Я сказал: «Давай-ка я тебе тоже напишу пару иероглифов».
— И что написал? — спросил Линь Уюй, смеясь.
— «Большой», «средний», «маленький», — сказал Дин Цзи. — Я тогда в садик ходил, много иероглифов знал, но писать не умел. Он-то всё равно их не знал. Написал и начал тыкать. Спрашиваю: «Голова хоть немного болит?»
Линь Уюй отвернулся и рассмеялся в голос.
— Мальчик говорит: «Кажется, немного?» — Дин Цзи тоже засмеялся. — Я на самом деле ткнул всего три раза. В последний раз я ткнул и говорю: «А сейчас у тебя голова должна просто раскалываться на части!» И воткнул палочку в землю. Ох! Бедняга, схватился за голову и убежал.
— «Неужели так разболелась?» — спросил Линь Уюй, с трудом сдерживая смех.
— Болела весь вечер. Его мать потом за мной с палкой гонялась, — Дин Цзи откусил кусок баранины.
— Тебе надо было сказать ему, что нужно просто вытащить палочку из земли, — серьёзно сказал Линь Уюй.
— Чёрт, — усмехнулся Дин Цзи. — Ты что, сам таким промышлял? А ты, я смотрю, в этом деле сечёшь!
— Нет, — покачал головой Линь Уюй. — В детстве я не был таким... сообразительным.
Дин Цзи ничего не сказал, лишь с улыбкой откусил ещё кусок баранины.
«Эта короткая пауза Линь Уюя, вероятно, была для того, чтобы избежать слов вроде "умный", потому что он знает, что мне не нравится, когда меня называют вундеркиндом, и, наверное, предполагает, что мне неприятны и похвалы в адрес моего ума...»
Дин Цзи взял бутылку пива, легонько стукнул ею по руке Линь Уюя, державшей куриное крылышко, и отпил.
Вернувшись в общежитие, Линь Уюй, как обычно, нёс два пакета с шашлыками и, как вихрь, пронёсся мимо вахты. Единственное отличие сегодня — в руке у него была ещё и книга.
Дин Цзи по какой-то причине постоянно таскал с собой «Тайны хиромантии».
Сегодня, после шашлыков, он торжественно вручил книгу Линь Уюю:
— Ты же хотел почитать? Одалживаю. Только на три дня. Если это помешает твоей подготовке, я не виноват.
Глядя на его лицо, Линь Уюй чувствовал, будто ему передали рукописную копию секретного трактата последнего шарлатана на свете.
Когда он вернулся в общежитие с двумя пакетами шашлыков, первая вечерняя самоподготовка ещё не закончилась. Линь Уюй взял один пакет, собираясь бросить его на соседний стол.
Как только он открыл дверь своей комнаты, открылась и соседняя. Оттуда выглянул Сюй Тяньбо:
— Я уловил аромат, который заставит любого сходить с ума этой ночью.
— Какой у тебя нюх, — Линь Уюй протянул ему шашлыки. — Не пошёл на самоподготовку?
— Сейчас пойду, — сказал Сюй Тяньбо. — Я только что из душа, чтобы вечером не толкаться с толпой... Ты идёшь?
— Нет, я в комнате почитаю, — ответил Линь Уюй.
— Что за книгу? — спросил Сюй Тяньбо.
— Учебную, конечно, — усмехнулся Линь Уюй.
— Какую именно учебную? — Сюй Тяньбо тоже рассмеялся. — Судя по твоему тону, это точно не учебник для подготовки к экзаменам.
— Хиромантию, — откашлявшись, сказал Линь Уюй.
— ...Ну ты даёшь, — Сюй Тяньбо показал ему большой палец. — Ты — легенда.
— Мастерство за плечами не носить, будет запасной путь, — совершенно серьёзно ответил Линь Уюй.
— Ну ладно, — Сюй Тяньбо похлопал его по плечу и направился к лестнице. — Когда откроешь свой салон, не забудь сделать мне скидочную карту на двадцать процентов.
— Без проблем, — кивнул Линь Уюй.
Когда Сюй Тяньбо ушёл, в коридоре общежития выпускных классов остался только Линь Уюй. Тишина давила своей мощью.
Он опёрся на перила, наблюдая, как Сюй Тяньбо трусцой бежит в сторону учебного корпуса.
«Дисциплинированный, целеустремлённый, прилежный и трудолюбивый хороший ученик».
«Интересно, пробовал ли Дин Цзи гадать по лицу? Какие различия могут быть в чертах двух похожих людей? Как получается, что при внешнем сходстве у них совершенно разные характеры и судьбы?»
Линь Уюй постоял немного у перил и собрался вернуться в комнату, когда в кармане завибрировал телефон.
Он достал его и, к своему удивлению, увидел, что звонит Лао Линь.
— Брат Линь? — ответил он.
— Ты в школе? — спросил Лао Линь.
— В общежитии, — сказал он.
— Я сейчас подойду к тебе, — сказал Лао Линь.
— Что-то случилось? — нахмурился Линь Уюй.
— Днём твой отец приходил, — сказал Лао Линь. — Подойду — расскажу подробнее.
*Примечание: "Брат Линь" (林哥) — уважительное обращение одноклассников к Линь Уюю. При этом Линь Уюй так же обращается к своему классному руководителю (老林), что является игрой слов, основанной на их общей фамилии.
http://bllate.org/book/14030/1233653
