Цзян Боюнь теперь принадлежал к высшему обществу, и рядом с ним, разумеется, не переводились красавицы. Он был в костюме итальянской ручной работы, на его руке висела молодая хорошенькая спутница, и он как раз выбирал украшения по рекомендации продавца — всего в нескольких шагах от Лу Яня и Юй Цзэчуаня.
Юй Цзэчуань проследил за взглядом Лу Яня, и его зрачки невольно сжались на мгновение. Он явно не ожидал, что Цзян Боюнь окажется здесь. В следующую секунду в его глазах вспыхнула яростная ненависть, настолько густая, что почти обретала плоть, но Лу Янь насильно «подавил» её.
— Тс-с-с, ты хочешь, чтобы он нас заметил? — Лу Янь крепко прижал Юй Цзэчуаня к витрине в углу. Они были так близко друг к другу, что слышалось их дыхание. Тонкая одежда совсем не скрывала жар их тел, а намеренно приглушенный голос звучал так, будто они занимались чем-то постыдным: — Если Цзян Боюнь увидит нас вместе, он взорвется от злости...
Неизвестно, нарочно ли, но последние три слова Лу Янь произнес особенно неразборчиво.
Юй Цзэчуаню на миг показалось, что у него заложило уши, словно Лу Янь вот-вот поглотит его душу. Он хотел оттолкнуть его, но, не желая устраивать сцену на публике, лишь понизил голос и прошипел:
— Отпусти!
Лу Янь поднял взгляд, прикинул, где находится Цзян Боюнь, и обнаружил, что их нынешнее положение довольно опасно: стеллажи совершенно не скрывали их, но если взять вещи и пойти прямо к выходу, это непременно привлечет внимание Цзян Боюня.
Он бесшумно обхватил Юй Цзэчуаня за талию и прошептал, как любовник:
— Иди за мной.
Юй Цзэчуань чувствовал, что место, которого коснулся Лу Янь, обжигает, и отчаянно сопротивлялся:
— Куда ты собрался?
Лу Янь усмехнулся:
— Конечно, вывести тебя. Или ты хочешь встретиться с ним лицом к лицу и дать ему нас обнаружить?
Продавщица, заметив их интимные движения, сделала вид, что ничего не поняла, и с неизменным профессиональным радушием продолжила предлагать новинки сезона:
— Господин, можете взглянуть на эти часы. Они как раз парные к тем, что вы только что купили...
Юй Цзэчуаню показалось, будто продавщица что-то раскусила. Он украдкой пытался разжать руку Лу Яня, одновременно опуская голову, чтобы избежать мимолетных взглядов вокруг, и стиснул зубы — неизвестно, от страха, что их заметит Цзян Боюнь, или от чего-то другого.
Лу Янь как ни в чем не бывало водил его между витринами, делая вид, что выбирает для него одежду, и каждый раз удачно уклонялся от случайных взглядов Цзян Боюня. Для посторонних они выглядели как влюбленная пара мужчин — скользнул взглядом и забыл.
Цзян Боюню почему-то показалось, что спина одного из мужчин смутно знакома, и он невольно нахмурился.
— Господин Цзян? Господин Цзян? — несколько раз окликнула его спутница. — На что ты смотришь?
Цзян Боюнь пришел в себя:
— А, ничего. Ну что, выбрала колье?
Спутница разглядывала себя в зеркало — на её тонкой белой шее красовались три изящных колье с драгоценными камнями — и с досадой произнесла:
— Ещё нет, помоги мне выбрать.
Цзян Боюню пришлось набраться терпения и помогать ей.
Увидев, что Цзян Боюнь отвернулся, Лу Янь знаком велел продавщице упаковать покупки и тихо сказал Юй Цзэчуаню:
— Теперь можно уходить.
С этими словами он левой рукой принял пакеты, правой обнял Юй Цзэчуаня и вышел из магазина, но, едва сделав несколько шагов, был застигнут врасплох — Юй Цзэчуань затащил его за угол на перекрестке и с силой толкнул к стене.
Только выйдя на улицу, Юй Цзэчуань осознал происходящее. Он сжал Лу Яня за плечо, его глаза под козырьком кепки опасно прищурились:
— Кажется, ты очень боишься, что я встречусь с Цзян Боюнем?
Лу Янь внутренне вздрогнул, но виду не подал:
— Почему ты так говоришь?
— Разве я не прав? — Юй Цзэчуань холодно усмехнулся. — Что, боишься, что я его убью?
«Нет, я боюсь, что ты убьешь меня вместе с ним.»
Лу Янь, опасаясь вызвать подозрения, придумал разумное оправдание:
— Я же для твоего блага. Ты ведь хочешь отомстить Цзян Боюню? Если он сейчас нас обнаружит, разве это не спугнет змею?
Вроде бы это было разумное оправдание, но недостаточное, чтобы рассеять подозрения в сердце Юй Цзэчуаня. Он уже собирался что-то сказать, как вдруг за спиной раздался полный гнева голос:
— Что вы делаете?!
Это был Цзян Боюнь!
Юй Цзэчуань от этих слов слегка изменился в лице и машинально хотел обернуться, но его вдруг потянули за талию — Лу Янь намертво прижал его к себе, и над головой прозвучало неторопливое приветствие:
— О, господин Цзян, какая встреча. Не ожидал увидеть тебя здесь.
Цзян Боюнь ещё в магазине почувствовал, что спина Лу Яня ему очень знакома. Увидев, как тот развернулся и уходит, он не удержался и бросился следом, но, добравшись до угла, наткнулся на картину, от которой вскипела кровь.
Цзян Боюнь беззвучно сжал кулаки и острым взглядом впился в человека в объятиях Лу Яня, лица которого он не видел, словно пытаясь прожечь его насквозь:
— Кто это?
Недаром говорят, что человеческая натура подла: раньше, когда Лу Янь бегал за ним по пятам, Цзян Боюнь не обращал на него внимания, а теперь, когда Лу Янь всем видом показывал, что хочет порвать с ним, тот вдруг почувствовал досаду.
— Это? — Лу Янь с легкостью приподнял бровь, с запозданием поняв, что речь шла о Юй Цзэчуане, и с улыбкой опустил голову, целуя его в уголок глаза. — Мой парень.
Зрачки Юй Цзэчуаня сузились. Хотя на нем была маска, он всё равно отчетливо чувствовал тепло, которое оставляли теплые губы Лу Яня, легонько скользнув по уголку его глаза, в то время как Цзян Боюнь стоял неподалеку и смотрел на них. Это абсурдное осознание заставило Юй Цзэчуаня невольно сжать кончики пальцев.
Взгляд Цзян Боюня стал ещё холоднее:
— Лу Янь, все эти дни ты устраивал истерики и требовал расставания из-за него?!
Цзян Боюнь чуть не лопнул от злости. Ему казалось, что Лу Янь сорвал с него лицо и бросил ему под ноги, и кроме унижения не оставалось ничего.
Лу Янь спокойно поправил:
— Господин Цзян, что значит «расставание»? Мы с тобой никогда не были вместе, и я никогда тебя не любил.
Он несомненно подливал масла в огонь: кто бы удержался и не ударил его?
Цзян Боюнь уж точно бы не смог удержаться.
— Лу Янь, ты меня водишь за нос?!
Цзян Боюнь в ярости шагнул вперед, схватил Лу Яня за воротник и занес кулак, но не успел ударить, как в руке внезапно вспыхнула резкая боль. Казалось, его кость вот-вот раздробится, а возле уха прозвучал неторопливый голос:
— Здесь общественное место, ты ведь не хочешь сесть в тюрьму, господин Цзян?
Слова «сесть в тюрьму» Юй Цзэчуань произнес особенно медленно, с особой ненавистью, к тому же из-за жара его голос осип, давно утратив прежнюю узнаваемость.
Цзян Боюнь обернулся на голос и увидел, что человек в объятиях Лу Яня неизвестно когда протянул руку и схватил его за плечо. На нем была черная кепка и маска, его глаза скрывались в тени козырька и не читались, но ощущение, будто на него уставилась ядовитая змея, мгновенно охватило всё тело.
Пятилетняя тюремная жизнь сумела превратить кусок белого нефрита в кинжал. Даже сам Юй Цзэчуань с трудом узнавал себя, что уж говорить о Цзян Боюне? Тот побледнел от боли и был вынужден отпустить Лу Яня:
— Кто ты такой? Наши с ним дела не твоего ума дело!
Никто не знал, как сильно в торговом центре Юй Цзэчуаню хотелось выхватить из кармана нож и вонзить его Цзян Боюню в горло. Тот довел его дедушку до сердечного приступа и разрушил его безмятежную жизнь. На его совести были две живые души — и всё же он мог, разодевшись в костюм, прогуливаться по магазинам под руку со спутницей.
Но вокруг сновали люди, и Юй Цзэчуаню оставалось лишь подавить ненависть. Он смотрел на кипевшую в глазах Цзян Боюня ревность, и в его голове внезапно отозвались слова, когда-то сказанные Лу Янем: «Как думаешь, если мы будем вместе, Цзян Боюнь взорвется от злости?»
Взорвется ли? Ответ очевиден — Цзян Боюнь уже почти умирал от злости.
Юй Цзэчуань вдруг почувствовал некоторое удовольствие — и приятное, и смехотворное одновременно. Он резко потянул Лу Яня к себе. Его голос из-за жара звучал чуть хрипло, но в нем отчетливо сквозила насмешка:
— Лу Янь, он говорит, что я не вправе вмешиваться в ваши отношения.
Лу Янь был весьма сообразительным и тут же подыграл:
— Конечно, вправе, малыш.
Юй Цзэчуань остался доволен ответом, что позволило ему нарочно проигнорировать последнее приторное обращение, и холодно спросил:
— Ты любишь меня или его?
На смертельные вопросы Лу Янь всегда отвечал отлично. Он протянул руку, привлек Юй Цзэчуаня к себе и с улыбкой прошептал, касаясь его уха:
— Я люблю только тебя одного.
Их взгляды столкнулись в воздухе — один нежный, другой холодно-острый, — производя смертельный, словно яд, эффект. Для посторонних они выглядели как пара, охваченная страстью.
Цзян Боюнь, наблюдая со стороны, посинел лицом. В крайней ярости он не мог вымолвить ни слова. В груди застрял ком, и лишь спустя долгое время он выдавил фразу мрачным, ледяным тоном:
— Лу Янь, а ты хорош!
Ни у кого не оставалось сомнений: если бы обстановка позволяла, он бы непременно бросился и разорвал Лу Яня на куски.
Лу Янь тоже считал себя молодцом. Краем глаза он заметил, как из магазина выпорхнула изящная фигурка, и с улыбкой обратился к Цзян Боюню:
— Господин Цзян, мы оба хороши. Не стоит тыкать друг в друга. У нас ещё есть дела, мы пойдем.
С этими словами Лу Янь покрепче прижал Юй Цзэчуаня к себе, развернулся и ушел. Он поймал на обочине машину и поехал домой, полностью игнорируя Цзян Боюня, словно того и не существовало.
Спутница, придерживая подол платья, вышла из магазина, увидела Цзян Боюня, стоящего на месте, и капризно, мягким голоском, пожаловалась:
— Цзян Боюнь! Ты чего? Я ещё не выбрала колье, а ты уже убежал! Какой же ты противный!
Услышав этот голос, Цзян Боюнь быстро провел рукой по лицу и, когда он снова обернулся, выражение его лица уже выровнялось. Он галантно улыбнулся:
— Прошу прощения, только что увидел двух знакомых, решил поздороваться. Пойдем снова выберем.
Эта спутница не принадлежала к женщинам легкого поведения, а была драгоценной дочерью делового партнера. Эта хорошенькая избалованная госпожа, неизвестно почему, особенно льнула к Цзян Боюню и, кажется, питала к нему некоторый интерес. Никакие возражения семьи не помогали.
Мать Цзян Боюня была уже в годах и каждый день твердила о желании дождаться продолжения рода. Он под давлением не мог отказать и вынужден был сопровождать её по магазинам.
Линь Аньни фыркнула:
— Только в этот раз, в следующий раз так не делай. Будешь так себя вести — я больше не выйду, противный!
Цзян Боюню пришлось набраться терпения и задобрить её. Они вернулись в магазин, но его взгляд всё ещё был прикован к направлению, куда ушли Лу Янь и Юй Цзэчуань. Помимо гнева, в душе оставалось труднообъяснимое беспокойство.
Сев в машину, Лу Янь и Юй Цзэчуань не поехали сразу домой, а отправились в ближайший торговый центр.
Встретив недоуменный взгляд Юй Цзэчуаня, Лу Янь приподнял бровь:
— Я так устал, пока мы ходили по магазинам. Может, поужинаем где-нибудь, прежде чем возвращаться?
Юй Цзэчуань вспомнил, что произошло на людях, и у него возникло странное чувство, будто разум околдовали бесы, — он до сих пор не мог успокоиться. Он повернул голову к окну, кончики пальцев на коленях бессознательно потерлись. Он нахмурился, выдавив два слова:
— Как хочешь.
Такси остановилось у ближайшего торгового центра. Небо только начинало темнеть, но неоновые огни уже зажигались один за другим.
Лу Янь и Юй Цзэчуань наугад выбрали ресторан, вошли и сели. На сцене посреди зала кто-то играл мелодичную фортепианную пьесу. Теплый свет незримо разгонял ночной холод, и натянутые нервы невольно расслаблялись.
Официант с меню подошел и вежливо осведомился:
— Господа, что будете заказывать?
Лу Янь взглянул на сидевшего напротив Юй Цзэчуаня:
— Посмотри, чего бы тебе хотелось.
Юй Цзэчуань холодно прикрыл глаза и рукой надвинул кепку пониже:
— Я не голоден.
Он слишком долго пробыл в тюрьме и незаметно отвык от общества. В этом теплом, оживленном месте каждая клеточка его тела остро ощущала дискомфорт, а нахмуренные брови так и не разгладились.
Особенно после того, как Юй Цзэчуань снял маску: взгляд официанта то и дело невольно скользил по уродливому шраму на его лице — и получил в ответ холодную, жестокую улыбку:
— Красиво?
Официант в испуге отвел взгляд:
— Прошу прощения, господин.
Лу Янь тоже был настороже. Сейчас он играл роль влюбленного — если заказ не придется Юй Цзэчуаню по вкусу или заденет его больную тему, всё непременно раскроется.
Что же всё-таки любил есть Юй Цзэчуань?
Он рассеянно листал меню и ни с того ни с сего вспомнил тот полуденный контейнер с едой: кроме куска пирожного с матча, там была свинина с болгарским перцем, из которой выбрали всю мясную соломку.
Мог ли Юй Цзэчуань любить свинину с болгарским перцем? Если любит, почему не ел перец? Если не любит, зачем покупал? А что, если ему просто нравится мясо из этого блюда?
Лу Янь долго думал и так и не пришел к выводу. В конце концов он закрыл меню и вернул его официанту:
— Мы выбрали, будем заказывать.
«Будь что будет, рискну».
Официант опустил голову, чтобы записывать в блокнот:
— Что вы желаете?
— Два пирожных с матча.
— Что-нибудь ещё?
Лу Янь украдкой взглянул на сидевшего напротив Юй Цзэчуаня:
— Свинину с болгарским перцем.
Ручка официанта замерла: «...»
Лу Янь не понял:
— Мм?
— У нас кофейня, — напомнил официант.
Лу Янь: «...»
http://bllate.org/book/13981/3056128
