Он перевел телефон на страничку WeChat, проигнорировав всевозможные рабочие сообщения. На экране четко отобразилась история переписки между Лу Янем и Цзян Боюнем за последние полгода. Среди множества слащавых повседневных приветствий три слова «Отвали, тупой мудак!» выглядели слишком броско и неуместно.
Теперь замолчал Юй Цзэчуань.
Лу Янь изо всех сил изображал преданность:
— Я давно хотел его так обозвать. Это он виноват, что подставил тебя!
Юй Цзэчуань раздраженно нахмурился:
— Заткнись!
Он по-прежнему не верил в эту чушь о тайной любви Лу Яня, считая лишь, что у него поистине выдающееся актерское мастерство и первоклассное умение притворяться.
Юй Цзэчуань закрыл глаза, чтобы успокоить вспышку гнева, затем внезапно схватил Лу Яня за затылок, заставляя его поднять голову и посмотреть на себя. Его голос прозвучал мрачно и холодно:
— Раз ты не можешь вызвать Цзян Боюня, есть ли у меня причина оставлять тебя в живых?
«Тогда, может, отпустишь меня?»
Лу Янь, даже будучи дураком, понимал, что это невозможно, поэтому ради спасения жизни ему пришлось на ходу сменить тон:
— Ладно, как ты хочешь, чтобы я его вызвал?
Юй Цзэчуань отбросил телефон на стол:
— Позвони ему.
— А если он не возьмет?
— Тогда звони, пока не возьмет.
Лу Янь приподнял бровь:
— Ты не боишься, что я воспользуюсь случаем и вызову полицию?
Юй Цзэчуань посмотрел на него, его глаза напоминали глубокий ледяной омут:
— Можешь попробовать.
Лу Янь, конечно, не стал пробовать — он ведь был добросовестным игроком, соблюдающим правила игры. На глазах у Юй Цзэчуаня он открыл контакты в телефоне, позвонил Цзян Боюню и заодно включил громкую связь. Гудки раздались в тихой комнате, наполняя её незримым напряжением:
— Ду-ду-ду...
* * *
Телефон, лежавший в углу рабочего стола, вдруг тихо завибрировал, прерывая доклад секретарши. Она взглянула на край стола и не удержалась от замечания:
— Господин Цзян, кажется, у вас звонит телефон.
Цзян Боюнь мельком глянул — на экране высветилось «А-Янь». Он машинально хотел нажать «ответить», но внезапно вспомнил вчерашний отказ и не остывший до конца гнев, поэтому сразу нажал «отклонить».
Цзян Боюнь бросил телефон в ящик стола:
— Не обращай внимания.
* * *
— Извините, абонент временно недоступен. Пожалуйста, перезвоните позже...
Если перевести эту фразу, она означала то же самое, что «Извините, абонент не желает с вами разговаривать, перезвоните попозже».
Лу Янь ничуть не удивился такому результату и протянул телефон Юй Цзэчуаню:
— Цзян Боюнь не отвечает.
Юй Цзэчуань скрестил руки на груди, оставаясь безучастным:
— Если не берет — продолжай звонить. Тебя что, надо учить?
Лу Янь украдкой взглянул на настенные часы — сейчас два часа дня, и он уже успешно дожил до второго дня. В любом случае, пока его не убивают, тратить время на звонки было не так уж плохо.
Ему пришлось продолжать звонить Цзян Боюню. Он просидел на стуле весь день, не меняя позы, и без всякого преувеличения можно сказать, что набрал номер уже несколько сотен раз, однако этот гад Цзян Боюнь не перезвонил ни разу.
Солнце клонилось к закату, золотистые лучи проникли в гостиную через окно, слепя глаза.
Лу Янь опустил затекшую руку, обессиленно откинулся на спинку стула, чувствуя, что уж лучше бы его убили одним ударом. Он повернул голову к Юй Цзэчуаню и вяло спросил:
— Можно я больше не буду звонить?
— Почему?
Лу Янь ответил совершенно искренне:
— Я чувствую себя каким-то подлизой.
«Подлизывающимся к куче дерьма.»
Юй Цзэчуань: «...»
Юй Цзэчуань промолчал в ответ и вместо этого шагнул за спину Лу Яня. Его рука с легкими мозолями с умеренной силой легла на плечо мужчины — жест выглядел интимным, но принес резкую боль, от которой лицо невольно изменилось.
— Как жаль, похоже, ты не можешь доказать ценность своего существования.
На стене по диагонали напротив висело множество зеркал геометрической формы. Через один из осколков Лу Янь ясно увидел, как правая рука Юй Цзэчуаня скользнула в карман брюк, словно нащупывая что-то острое, и его сердце невольно сжалось.
Ощущение смерти от прошлого раунда ещё стояло перед глазами, и Лу Янь решил, что не хочет переживать это во второй раз. В тот момент, когда Юй Цзэчуань уже почти извлек лезвие, он внезапно выпрямился на стуле и неожиданно произнес:
— Подожди! Я знаю способ заставить Цзян Боюня самому связаться со мной!
Юй Цзэчуань замер, нахмурившись:
— Какой способ?
Лу Янь подумал: «Привлечь мужчину — что может быть проще? Навязчивость не дает хороших результатов. Неудивительно, что Юй Цзэчуань так сильно пострадал от Цзян Боюня — уровень слишком низкий.»
Вслух же он сказал:
— Сначала выложу пост в ленте.
С этими словами Лу Янь взял телефон и сочинил двусмысленный пост в духе душевного наставления — мол, устал душой, больше не хочу держаться.
Юй Цзэчуань мельком взглянул и нахмурился ещё сильнее:
— И это всё?
«Что за чушь?»
Лу Янь сказал лишь:
— Не спеши, подождем два часа.
Он вдруг заметил на столе остатки обеденной еды, поднялся, сфотографировал их на телефон и нарочно притянул Юй Цзэчуаня к себе, чтобы в кадр попала его правая рука — с четкими суставами, сразу видно мужская.
Покончив с этим, Лу Янь привычно загрузил фото и добавил к нему текст в ленте: [Сегодня настроение плохое, позвал друга составить компанию. Вечером напьемся до беспамятства.]
Цзян Боюнь на самом деле всё это время следил за Лу Янем. Когда тот перестал бомбардировать его звонками на полчаса, он не удержался, открыл телефон и обнаружил, что в ленте WeChat появились два новых обновления.
Первый пост выглядел как признание в потерянной любви, полный уныния и бессилия, даже с намеком на желание сдаться.
Цзян Боюнь, увидев это, остался слегка доволен. Он нарочно держал его в подвешенном состоянии, ведь с его нынешним положением вчерашнее поведение Лу Яня оказалось слишком наглым, и тому следовало бы почувствовать угрозу.
Однако когда он увидел второй пост, выражение его лица изменилось. На фотографии красовалась куча беспорядочных коробок от еды и бутылка красного вина. Помимо руки самого Лу Яня в правом нижнем углу виднелся край рукава и тыльная сторона ладони — сразу понятно, мужская.
Потерянная любовь и выпивка с другом — а что случится, когда стемнеет? Хорошо ещё, если обойдется без пьяного разврата.
Никому не нравилось носить рога.
Цзян Боюнь увеличил фотографию, внимательно рассмотрел и вновь убедился, что эта рука принадлежит не Лу Яню. Он задумался на несколько секунд и всё же набрал номер, чтобы проверить.
«Вж-ж-ж-ж…»
Когда внезапно раздался звонок, Юй Цзэчуань и Лу Янь одновременно посмотрели в сторону журнального столика. На экране телефона в углу стола отчетливо высветилось имя «Цзян Боюнь». Он действительно позвонил.
Юй Цзэчуань прищурился и с недоумением и тревогой взглянул на Лу Яня, но тот лишь сидел на диване и неспешно что-то жевал, словно всё шло по его плану.
Юй Цзэчуань дернул уголком губ и произнес с неясным смыслом:
— Ты и вправду умелый. Неудивительно, что сумел довести Цзян Боюня до полного помутнения рассудка.
«Жаль, тебя не провести».
Лу Янь не обладал особыми умениями. Он просто разглядел, что Цзян Боюнь пока ещё испытывает интерес к первоначальному хозяину. В свете возможности «наставить рога» тот, очевидно, не станет и дальше изображать холодность.
Когда звонок прозвучал дважды, Лу Янь отбросил упаковку от снеков и собрался ответить, но другая рука внезапно протянулась из ниоткуда и быстро нажала «отклонить».
Звонок оборвался, и комната вновь погрузилась в мертвую тишину.
Лу Янь машинально взглянул на Юй Цзэчуаня:
— Ты же сам велел мне его вызвать, почему сбросил?
В ответ на недоуменный взгляд Лу Яня Юй Цзэчуань просто выключил телефон. Он и сам не смог объяснить почему, но внезапно ему расхотелось, чтобы эти двое «подонков» разговаривали.
Он с насмешкой произнес:
— Я всего лишь хотел проверить, послушный ли ты. Ты что, правда думал, что я позволю тебе встретиться с Цзян Боюнем?
Лу Янь своевременно изобразил печаль:
— Господин Юй, я же говорил, что люблю только тебя одного. Что мне сделать, чтобы ты наконец поверил?
Каждый раз, когда Юй Цзэчуань слышал подобные слова, у него невольно вздувались вены на висках. Он уже собирался что-то сказать, как вдруг снаружи донеслись шаги, дверь отворилась, и в комнату вошел мужчина в деловом костюме:
— Цзэчуань, я принес тебе немного на ужин... — Сюэ Цзинь с бумажным пакетом, в котором лежала еда, вошел в квартиру, не успел договорить, как вдруг заметил сидящего на диване Лу Яня и на мгновение опешил. — О, очнулся?
Первоначальный хозяин когда-то видел Сюэ Цзиня в компании, поэтому Лу Янь нарочно изобразил удивление, даже более сильное, чем у вошедшего, и, выпучив глаза, спросил:
— Ты... ты же господин Сюэ? Как ты познакомился с господином Юем?
«Давай, скорее расскажи мне, кто ты, и тогда моё побочное задание завершится!!!»
Однако Сюэ Цзинь ответил:
— Секрет.
Лу Янь: «...»
«Пес.»
Сюэ Цзинь поставил пакет на стол, ничуть не смущаясь тем, что Лу Янь слышит его разговор с Юй Цзэчуанем:
— Я так и знал, что ты опять не поужинал. По дороге с работы заехал и взял тебе порцию. Садись, поешь.
Юй Цзэчуань взглянул на темнеющее небо за окном. Между бровей у него словно залегла неуходящая усталость, придавая лицу тяжесть:
— Я не голоден. Мне скоро нужно будет уехать по делам, присмотри здесь за ним.
Под «ним» подразумевался, несомненно, Лу Янь.
Сюэ Цзинь махнул рукой:
— Чего возиться? Найди веревку, свяжи да сделай укол — и проспит до самого утра.
Лу Янь беззвучно стиснул зубы, не ожидая, что этот пес Сюэ Цзинь окажется настолько коварным и жестоким:
— Чего возиться? Лучше сразу прикончи меня одним ударом.
«В крайнем случае начну заново. Кто кого ещё боится?»
Сюэ Цзинь спросил:
— О, ты что, думаешь, я не посмею?
Юй Цзэчуань взглянул на Лу Яня, отвел взгляд и произнес:
— Не надо, действие лекарства в его теле ещё не прошло. Повторная доза может повредить нервы. Достаточно связать, я вернусь максимум через четыре часа.
Одно слово, и решение было принято — Лу Яня привязали к стулу. Он беспомощно смотрел, как Юй Цзэчуань надел шапку и вышел, и в огромной квартире остались только он и Сюэ Цзинь.
Лу Янь, помня о своем побочном задании, стал присматриваться к Сюэ Цзиню.
Тот, заметив его взгляд, неспешно подошел, присел перед ним на корточки и с полуулыбкой спросил:
— Ну что, вдруг понял, что я симпатичнее?
Лу Янь остался безучастным:
— Я люблю Юй Цзэчуаня. Будь ты хоть писаным красавцем, мне нет до тебя дела.
Сюэ Цзинь цокнул языком:
— У него же лицо изуродовано до такого состояния, ночью увидишь — кошмары замучают. Не хочешь подумать обо мне?
Иногда взаимная симпатия между людьми — вещь поистине удивительная. Сюэ Цзинь тоже был видным мужчиной, но Лу Янь, как ни посмотри, находил в нем только пса. Юй Цзэчуань же хоть и был обезображен, но...
Лу Янь и сам не мог объяснить, что чувствует. Просто не испытывал неприязни.
— Его лицо пострадало наверняка потому, что его обижали в тюрьме. Я буду только жалеть его. А ты, будь хоть трижды красив, всё равно остаешься подлым человеком, ударившим со спины. Не желаю тебя видеть, и всё тут. — Лу Янь изо всех сил играл влюбленного по уши. — И ещё, не смей при мне называть его уродом. В моем сердце он самый красивый.
Сюэ Цзинь от этих слов чуть не задохнулся от злости, подумав: «Этот Лу Янь непобедимый в своей влюбленности дурак. У него даже глаза ослепли. Чем моя роскошная физиономия уступает Юй Цзэчуаню?»
Миниатюрная камера в углу гостиной мигнула, передавая эту сцену на мобильный телефон. Юй Цзэчуань мчался сквозь ночь на машине, быстро направляясь к загородному кладбищу. Услышав доносившийся из наушников разговор, он бессознательно нахмурился.
У Сюэ Цзиня всё тот же длинный язык.
Ночь клубилась. Он невольно поднял взгляд на зеркало заднего вида — там отразилось лицо без всякого выражения. Ужасный шрам тянулся от виска к щеке, словно по холодному, мягкому белому нефриту грубо прошла трещина.
Не то чтобы очень уродливо, но и не красиво.
http://bllate.org/book/13981/3011387
