Полдень.
Солнце палило нещадно.
Под этим обжигающим солнцем Чи Юй в одиночку брёл к лавке у фабрики.
Внутри хозяйка магазина с дальней родственницей только закончили обедать и теперь, лениво перебрасываясь словами, потягивали газировку из бутылок под мерное гудение вентилятора.
У входа красовалась самодельная табличка:
Чи Юй облизал пересохшие губы и поднял трубку таксофона.
Набрал длинную комбинацию цифр.
Вскоре механический голос проговорил:
— Китайский язык: 121 балл. Математика: 135 баллов…
Пальцы Чи Юя непроизвольно сжимали спиральный шнур, петля за петлей, пока тот не впился в кожу.
— Общий балл: 621.
Он на мгновение закрыл глаза.
Молча положил трубку, достал из кармана смятую банкноту в один юань.
Хозяйка лениво подошла, выдвинула ящик и буквально ему сдачу — бумажку в десять мао.
В обычные дни она бы и слова не промолвила в его сторону.
Но сегодня было иначе.
Сегодня всё было иначе.
Поэтому, чмокнув губами, она всё же спросила:
— Баллы проверял? Ну и сколько там?
Услышав вопрос хозяйки, её дальняя родственница тоже высунула голову, с любопытством разглядывая юношу у таксофона:
Он был невысоким, лет 16-17, с мягкой белоснежной кожей, характерной для подросткового возраста. От палящего солнца его щёки порозовели.
Лицо — миниатюрное, с тонкими чертами. Хотя он и работал на фабрике, его поношенная одежда была чистой и аккуратной, будто он в любой момент мог вернуться за школьную парту.
На «заботливый» вопрос хозяйки юноша не ответил прямо.
Он медленно разгладил мтую банкноту в десять мао и лишь сказал:
— Не поступил.
Аккуратно сложив купюру пополам, он убрал её в карман и снова шагнул в палящий зной, направляясь к фабричным корпусам.
Когда он скрылся из виду, хозяйка цокнула языком:
— Вот же мелкий ублюдок... чудом будет, если он вообще в университет поступит.
Её родственница удивилась:
— Сестрёнка, да парень-то с виду тихий, чего ты так?
С виду-то он был симпатичным, вежливым, таким тихим... как такого можно называть «мелким ублюдком»?
На лице хозяйки расплылась мерзкая ухмылка.
Она подмигнула родственнице:
— Ты редко в наших краях бываешь, не знаешь... Его мамаша, пока жила, промышляла...
Хозяйка сделала непристойный жест:
— Шлюхой была.
Родственница ахнула, сразу оживившись.
— А ублюдок он потому... Потому что, когда мамаша клиентов принимала, он снаружи стоял, караулил! Ну не врождённый ли подлец? А вот однажды она с мужика мало взяла...
Хозяйка рассказывала, брызгая слюной.
Родственница слушала, распахнув глаза.
Никому не было дела до того, правдивы ли эти истории и откуда они взялись.
Ведь в этот душный, унылый полдень что могло быть лучше грязных сплетен, чтобы убить время?
***
Стемнело.
Смена на фабрике закончилась.
Чи Юй аккуратно сложил контейнер для еды и флягу с водой, и, окружённый болтающими и смеющимися коллегами, молча направился к выходу.
Ещё метров за десять он заметил маленькую фигурку, которая под фонарём прыгала и размахивала руками:
— Братец! Братец!
Это была его младшая сестра — Чи Сяо.
Чи Сяо пошла в школу раньше положенного, и в этом году ей только исполнилось одиннадцать. Из-за того, что она развивалась немного медленнее сверстников, выглядела она лет на девять — совсем не как выпускница начальной школы, готовящаяся к поступлению в средние классы.
Чи Юй подбежал к ней, с беспокойством и лёгкой досадой положив руки на плечи сестры:
— Зачем ты пришла? Я же просил тебя оставаться дома! Ты уже поужинала?
Чи Сяо схватила брата за руку и принялась её раскачивать, её глаза светились ожиданием:
— Поужинала, поужинала! Я знала, что сегодня публикуют результаты, и не смогла усидеть дома.
— Братец, сколько баллов ты набрал? Ты ведь точно поступишь в Цзянский университет, да? Мы ведь сможем вместе переехать в Цзян, правда?
Цзян был ближайшим крупным городом к их родному посёлку Бэйшуй.
Брат и сестра давно договорились: Чи Сяо будет учиться в Цзянской школе-интернате при университете, а Чи Юй — в самом Цзянском университете.
Результаты вступительных испытаний в среднюю школу опубликовали несколькими днями ранее. Чи Сяо, прирождённая отличница, без труда прошла отбор в младшую ступень школы при Цзянском университете — ровно так, как и планировала.
Для Чи Сяо её брат всегда был образцом успеха — поступить в Цзянский университет для него должно было быть проще простого.
Скоро они смогут вместе уехать в Цзян, навсегда оставив этот провинциальный городишко позади.
Чи Юй вновь закусил губу.
Когда на ней выступила капля крови, он тихо произнёс:
— Прости... Брат не справился... Баллов не хватило.
Чи Сяо, которая только что весело тащила брата домой, замерла на месте.
— А? — глупо переспросила девочка, уставившись на него, будто не расслышала.
— Я не поступил, — Чи Юй сделал глубокий вдох. — Даже в колледж.
— А... — Чи Сяо снова издала этот звук, её губы дрогнули, словно она хотела что-то сказать.
Но вместо слов из глаз хлынули слёзы.
Чи Юй тут же запаниковал, обняв сестру за плечи:
— Сяо-Сяо, не плачь, с братом всё в порядке. Я попробую в следующем году. Не переживай, мы всё равно поедем в Цзян. Ты будешь жить в интернате, а я буду там готовиться к экзаменам и навещать тебя...
Чи Сяо разрыдалась ещё сильнее.
Сквозь рыдания она бормотала:
— Не может быть... Это какая-то ошибка...
Чи Юй опустил глаза.
Никакой ошибки не было.
Но он не собирался никому говорить настоящий результат. И подавать документы — тоже.
621 балл — намного выше проходного даже в самые престижные вузы.
Этого хватило бы не только для того, чтобы поступить Цзянский университет, но и зачислиться на лучший факультет в нём.
Но он не мог поступить.
Несколько дней назад Чи Юй повёз сестру в больницу в Цзяне — её мучила одышка и боли в груди.
Диагноз: врождённый порок сердца, дефект межпредсердной перегородки.
Врачи настаивали на срочной операции.
Традцать тысяч юаней.
У Чи Юя не было таких денег.
За все эти годы подработок на каникулах он скопил лишь три тысячи.
В десять раз меньше нужной суммы.
Когда в регистратуре назвали сумму, у Чи Юя всё поплыло перед глазами.
Он, никогда не позволявший себе слабости, растерянно спросил через стекло:
— У меня недостаточно... Что делать?
Денег не было. И взять их было негде.
— Следующий! — сотрудница подняла глаза и громко позвала очередь за его спиной.
Чи Юй всё понял.
Нет денег — значит, нужно их добыть. Как — никого не касается.
Он просидел в больничном холле четверть часа, безжалостно подсчитал всё в уме и принял решение.
Университет подождёт.
Он едет в Цзян на заработки. Любая работа, лишь бы платили.
Ему нужно было накопить тридцать тысяч юаней на операцию для Сяо-Сяо.
А потом... можно будет пересдать экзамены.
Другого выхода не было.
***
Брат и сестра медленно брели домой под светом уличных фонарей.
Чи Сяо проплакала всю дорогу.
Лишь у переулка, ведущего к их дому, Чи Юй наконец сумел успокоить малышку.
Видя, что сестра наконец-то перестала плакать, он внутренне облегчённо вздохнул.
— Через пару дней съездим в школу при Цзянском университете, посмотрим твоё новое учебное заведение... — начал он.
В этот момент из темноты раздался ехидный голос:
— О-о, да это же наш местный вундеркинд! Тот самый, что вечно в первых рядах?
Чи Юй нахмурился.
Перед ними стояли местные хулиганы — те самые, кто бросил учёбу после начальной школы и целыми днями слонялся без дела.
Обычно Чи Юй, завидев их издалека, сразу же менял маршрут.
Но сегодня... он отвлекся, забыл осмотреться.
Он шагнул вперёд, заслоняя собой Чи Сяо.
Девочка в испуге вцепилась в запястье брата.
Главарь шайки насмешливо присвистнул и громко крикнул:
— Чего, зубрила, домой уроки делать бежишь?
Чи Юй даже не взглянул на него, сжав зубы, пытаясь пройти мимо.
Главарь шагнул вперед, перекрывая дорогу домой, и, прищурившись, продолжил:
— Смотри-ка, какой важный! А ведь в универ даже не поступил!
— Теперь ты такой же, как мы — без образования!
Его прихвостни дружно загоготали.
Чи Юй, опустив глаза, произнес:
— Пропустите, пожалуйста, мы просто хотим домой.
Хулиганы захохотали еще громче.
Главарь передразнил интонацию Чи Юя, «интеллигентно» сказав:
— Ну дык мы же не мешаем вам идти домой. Просто хотим попросить вас составить нам компанию за ужином. После — сразу домой проводим.
Все эти хулиганы знали Чи Юя.
Отец сбежал, мать умерла, на руках младшая сестра — вроде бы должен был быть таким же, как они. Но нет — не бросил школу, поступил в старшие классы, даже на экзамены пошел.
Чем он их лучше? Почему ему можно пытаться поступать?
«Зубрила» давно уже бесил их.
Но до сих пор они избегали открытых конфликтов.
Во-первых, Чи Юй всегда их обходил стороной.
Во-вторых, другие хулиганы рассказывали: «Чи Юй с виду тряпка, но в драке словно псих», «Просто хотели пару юаней с него стрясти — а этот псих готов был насмерть биться».
Но сегодня...
Узнав, что Чи Юй не поступил, хулиганы неожиданно загорелись идеей посмотреть, как этот «пай-мальчик» будет унижен и жалок.
Главарь, видя, что Чи Юй по-прежнему молчит с каменным лицом, хрипло процедил:
— Чего, не хочешь?
Правая рука Чи Юя медленно сжала ремень сумки через плечо, так сильно, что костяшки побелели.
Хулиганы тут же подхватили:
— Хули ты строишь из себя?! Кто ж не знает, чего стоит твоя семейка!
Чи Юй резко поднял взгляд.
— Может, ты домой, а сестренку нам оставишь? — продолжали они. — Все равно твоя мамка шлюхой была, и дочка пойдет по ее стопам — так хоть пораньше научим!
Один из них уже протянул руку, чтобы схватить Чи Сяо за руку!
— А-а, блядь!
Хулиган вскрикнул, отлетев после удара Чи Юя, и шлепнулся на землю.
Главарь швырнул сигарету:
— Сука, он первый начал! Давайте, ребята!
Толпа бросилась на Чи Юя.
Тихо велев Чи Сяо бежать домой, он снял сумку.
Выбрав первого — желтоволосого — он со всей силы размахнулся...
Глухой удар.
Наполненная водой фляга пришлась точно по плечу.
— Падла! — завопил тот, отступая. — Вали его!
В ход пошли подручные средства: кирпичи, ножи — вся банда ринулась в атаку.
Чи Сяо, никогда не видевшая такого, задрожала. Не выдержав, она закричала:
— Помогите!
В соседнем доме, где они жили, кто-то приоткрыл окно...
...и через секунду захлопнул его.
И ничего.
Словно никто не слышал ни ругательств, раздававшихся в темноте, ни глухих ударов по плоти, ни отчаянных криков девочки о помощи.
Чи Юй и правда дрался как одержимый.
Да еще и тяжелая фляга с металлической миской в руках — поначалу хулиганам совсем не удавалось взять верх.
Но их было больше.
Когда банда уже начала одолевать, в тихом переулке раздался резкий гудок.
Хулиганы рефлекторно замерли, обернувшись на звук...
Несколько ослепительных лучей ударили им в глаза, заставив всех ахнуть и зажмуриться.
Свет приближался.
Темный переулок залило ярким сиянием.
На перекрестке одна за другой остановились две машины.
Из них вышли люди.
Из-за слепящего света хулиганы не могли разглядеть, кто перед ними.
Но они отчетливо услышали незнакомый низкий голос, звучавший так, что стало ясно: шутить с этим человеком не стоит.
— Прекратите.
http://bllate.org/book/13957/1228730
Готово:
