Гу Юйфэн обернулся и тут же встретился взглядом с Се Цы. В его глазах читалось: «Ты воспользовался ситуацией, это не по-товарищески».
Но тот огонёк, что пылал в их глубине, уже погас, и они вновь стали такими же безмятежными, как всегда. Казалось, тот порывистый, растерянный, почти вышедший из-под контроля Се Цы, что присутствовал здесь минуту назад, был лишь плодом его воображения.
Изначально, видя, как Се Цы отреагировал на ситуацию, у Гу Юйфэна проснулось желание подразнить его. Он намеренно сказал, что его поцеловали, просто чтобы посмотреть на реакцию другого. Но он никак не ожидал, что тот сам наклонится для поцелуя.
Эта реакция полностью выбила его из колеи, но, подумал он, раз уж так вышло, то почему бы не воспользоваться моментом и не выманить поцелуй? Ничего страшного.
Он и не предполагал, что парень одумается прямо посреди процесса.
Не слишком ли быстро он пришёл в себя?
Гу Юйфэн с видом полной правоты парировал:
— Я лишь сказал, что меня поцеловали. Это ты без лишних слов полез целоваться, а теперь ещё и меня подозреваешь?
— Кто сказал, что я хотел тебя поцеловать? — холодно спросил Се Цы.
Гу Юйфэн запнулся:
— Тогда нахрена ты, блин, так близко подобрался?
— Проверить, не начала ли твоя физиономия гнить и гноиться, — ответил Се Цы.
Гу Юйфэн тихо выругался:
— Лучше бы ты и вправду это имел в виду.
Фан Сыцзэ и Ван Вэй нашли их как раз в тот момент, когда Се Цы и Гу Юйфэн препирались.
Ван Вэй, услышав пару фраз, задумчиво погладила подбородок:
— Мы же не ссорились вот так, наверное, с начальной школы?
Фан Сыцзэ: «...»
Неразбериха в саду привела к тому, что сегодняшняя вечеринка закончилась раньше времени.
Желая извиниться, Гу Юннянь вручил каждому, кого пригласил Гу Юйфэн, по небольшому подарку.
По дороге домой Чжан Жочуань открыл подарочную коробку. Его настроение было... сложным.
— Неужели это считается, что мы «и вдоволь поели, и с собой прихватили»? — спросил Чжан Жочуань, глядя на подарок.
Фан Сыцзэ пожал плечами:
— Человек дал, ну не отказываться же?
Они болтали всю дорогу, пока не заметили, что Се Цы, сидящий на заднем сиденье, молча смотрит в окно. Они переглянулись, гадая, не испортилось ли у него настроение из-за вечерних событий. Цзян Чэньюй перебрался с переднего сиденья и втиснулся рядом с Се Цы, тихо спросив:
— Лао Се, ты, случаем, не переживаешь из-за того дела?
Дело с картиной знали только они вдвоём, и Цзян Чэньюй не мог говорить прямо.
Се Цы очнулся от нахлынувших мыслей:
— Если ничего не случится, через пару дней узнаем результат. Проблем быть не должно.
— Значит, не из-за этого? Может, из-за лао Гу? — не унимался Цзян Чэньюй.
Он до сих пор не мог прийти в себя от того, что Се Цы ради Гу Юйфэна публично полез в драку. Те приятели Гу Чужаня, конечно, перегнули палку, но, зная характер Се Цы, он бы просто вырвал Гу Юйфэна из лап этих подонков. Не полез бы так импульсивно врукопашную, да ещё и не бил бы так жестоко. Это было похоже на чрезмерную реакцию.
— Хорошая вечеринка, а они всё испортили, — с тоской сказал Чжан Жочуань. — Папа лао Гу так разъярился, что тут же разорвал деловые связи. Я видел, как остальные остолбенели.
— Значит, дядя Гу и вправду очень любит лао Гу, — заметил Цзян Чэньюй. — А вот если бы мой отец... — тут он фыркнул. — ...он бы, наверное, даже не появился, отмахнувшись фразой про «детские потасовки».
Фан Сыцзэ добавил:
— Сотрудничество между крупными предприятиями, столько связей... Суметь вот так взять и оборвать — это, безусловно, требует решительности.
— Вы и вправду думаете, что господин Гу только мстил ради лао Гу? — спокойно вступил в разговор Се Цы.
Трое остальных синхронно уставились на него.
— В каком смысле? — спросил Цзян Чэньюй.
Се Цы смотрел на мелькающие за окном пейзажи и неторопливо объяснил:
— Отец лао Гу и его второй дядя всегда были в ссоре. Братья, борясь за семейное дело, оба обзавелись своими группировками. Те два подонка сегодняшние были близки с Гу Чужанем, явно из лагеря Гу Юнъаня. Гу Юнняню, возможно, как раз не хватало предлога, чтобы от них избавиться. Сегодняшний переполох — это как добровольная явка с повинной. Конечно, он не упустит такой шанс. Заодно можно и Гу Юнъаня проучить — убить двух зайцев одним выстрелом. Какое уж там «разъярился»? Скорее всего, сейчас где-нибудь в сторонке тихонько хихикает.
Чжан Жочуань, Фан Сыцзэ и Цзян Чэньюй переглянулись, поражённые.
Неужели всё так сложно?!
Фан Сыцзэ не понял:
— Ради такого пустяка затевать такую бучу? У Гу Юнъаня что, хватает смелости открыто идти против старшего брата?
Се Цы покачал головой:
— Зарубежные активы корпорации «Гу» держатся исключительно на поддержке семьи матери лао Гу. Откуда у Гу Юнъаня смелость на прямой конфликт с братом? Максимум — пакостничать втихаря, подлостями, которые стыдно выносить на свет.
К тому же вечером Гу Юннянь поступил так ещё и по большей части напоказ для матери Гу Юйфэна, Кэтрин.
Борьба супругов за сына шла не первый день. Стоило Гу Юйфэну понести в Китае хоть каплю несправедливости, как Кэтрин тут же прилетала и забирала сына обратно.
С какой стороны ни посмотри, этим двум подонкам сегодня не избежать участи быть казнёнными для устрашения обезьян1 — они стали идеальным примером.
Примечание 1: Буквальный перевод: "Убить курицу, чтобы напугать обезьян". Это распространенная китайская идиома, означающая наказать одного, чтобы предостеречь или напугать многих других (особенно потенциальных нарушителей).
Фан Сыцзэ, обдумав слова Се Цы, спросил:
— Значит, никто в семье Гу, включая самого Гу Юнняня, не смеет обижать лао Гу?
— Угу, — равнодушно подтвердил Се Цы. — Этот наш лао Гу — настоящий божок, которого даже старейшина семьи Гу побаивается задеть. Будь у Гу Чужаня хоть капля соображалки, он бы не устроил сегодняшний балаган. Если он не одумается, впереди у Гу Юнъаня будут нелёгкие времена.
Чжан Жочуань удивился:
— Лао Се, ты так много знаешь! Лао Гу тебе рассказал?
Се Цы уклончиво ответил:
— Все большие семьи в этом плане похожи.
***
Дом семьи Гу.
Гу Юйфэн сидел на краю кровати, подолгу разглядывая уже оформленную в рамку дарственную надпись на картине. Тихо рассмеявшись, он пробормотал:
— Надо же, до чего ты додумался.
Он поднялся, чтобы принять душ. Выходя, он прошёл мимо зеркала и остановился, задержав взгляд на своём отражении.
«Ну какой же я ребёнок?» — подумал он. — «Я уже отлично сложен».
Вспомнив дело с картиной, Гу Юйфэн, вытирая волосы, вернулся в комнату, взял телефон и набрал номер:
— Секретарь Линь, мне нужно, чтобы вы кое-что проверили…
***
Лэй Цилян не заставил Се Цы долго ждать.
В среду в обед Се Цы получил от Лэй Циляна сообщение: тот перевёл оставшуюся сумму на указанный счёт.
[Се Цы: Подписали контракт?]
[Лэй Цилян: Подписали.]
Се Цы уже собирался заблокировать экран, когда пришло новое сообщение.
[Лэй Цилян: Картины ещё есть? Парочка друзей тоже хотят купить.]
[Се Цы: Ты что, думаешь, это капуста на рынке — захотел и купил?]
В своём офисе Лэй Цилян, прочитав ответ Се Цы, вновь вспомнил вчерашний вечерний приём. Ему до сих пор казалось это нереальным — он действительно смог завязать разговор с Гу Юннянем благодаря одной картине маслом.
Главное было усадить его за стол, а дальше тема проекта возникала сама собой.
Секретарь не удержался:
— Господин Лэй, может, в тот день мы встретили настоящего бессмертного?
Лэй Цилян очнулся от мыслей и скрипнул зубами:
— Если это и бессмертный, то уж точно бессмертный, падкий на деньги!
Секретарь: «...»
Вернувшись тогда, он навёл справки о художнике Цзяньяне. Цены на его работы колебались от ста тысяч до пятисот тысяч юаней, а они выложили целый миллион долларов! В тот момент он чуть не вызвал полицию.
Но теперь, когда контракт с корпорацией «Гу» успешно подписан, эти деньги уже не имели значения.
Лежащий на столе телефон зазвонил. Лэй Цилян поднял трубку:
— Алло, господин Ван?... Картина Цзяньяня?.. Как это не купить? Попробуйте пройтись по галереям... Я купил у частного коллекционера по завышенной цене, потратил немало... Помочь спросить? Ладно, тогда я уточню и перезвоню.
Едва он положил трубку, как снова зазвонил телефон — тоже спрашивали о картинах.
Лэй Цилян схватился за голову и просто швырнул телефон секретарю.
***
Кабинет первого класса.
На перемене Цзян Чэньюй возбуждённо подбежал к Се Цы:
— Вчера слышал от отца, в последние дни в бизнес-кругах куча народу ищет картины Цзяньяня! Он и сам хотел приобщиться к всеобщему ажиотажу, но оказалось — даже найти не может!
Чжан Жочуань, прислонившийся вместе с ним к подоконнику в коридоре, не понял:
— Увидели, что дяде Гу понравилось, вот и рвутся приобщиться к ажиотажу?
— Не только ради ажиотажа, — Цзян Чэньюй украдкой глянул на Гу Юйфэна, читавшего книгу на иностранном языке, и понизил голос. — Слышал, главе группы компаний «Фэйхун» тоже нравятся картины Цзяньяня, он сошёлся с дядей Гу на этой теме и отбил у корпорации «Се» крупный проект. Вот и остальные хотят купить картину Цзяньяня — авось повезёт.
Гу Юйфэн перевернул страницу и вставил не глядя:
— Корпорация «Се» сама виновата в своём проигрыше. Можно было побороться нормально, а они полезли по блату. Группа «Фэйхун», хоть и новый партнёр, но проявила искренность. Выбор очевиден.
Се Цы, решавший задачу по физике, поднял голову и посмотрел на Гу Юйфэна:
— Ты хорошо разбираешься в делах корпорации «Се» и группы «Фэйхун»?
— Слышал от отца, — отозвался Гу Юйфэн. — Ему не нравится стиль работы корпорации «Се».
Корпорация «Се» слишком сблизилась с Гу Юнъанем, что неизбежно вызывало неприязнь Гу Юнняня. Выбирая жертву, Се Цы учёл и этот фактор. Пока Лэй Цилян действовал без сбоев и грамотно презентовал подготовленные материалы, Гу Юннянь отдал бы приоритет ему.
— Я слышал от папы, что картина, которую заполучил господин Лэй, обошлась ему в миллион долларов, куплена у частного продавца, — задумчиво произнёс Фан Сыцзэ. — Платить в десятки раз больше, покупать по завышенной цене... Мне кажется, здесь не всё так просто.
Цзян Чэньюя тут же бросило в холодный пот.
Лао Фан, не все догадки одинаково полезны!
Прежде чем Се Цы успел что-то придумать для отвода глаз, Гу Юйфэн, не поднимая головы от книги, произнёс:
— Не так уж и дорого. Картины Цзяньяня стоят этих денег.
Се Цы пристальнее взглянул на Гу Юйфэна.
Эта самоуверенная манера показалась ему странной. Будто тот знал, за какие суммы раньше продавались картины его отца.
Но, поразмыслив, Се Цы предположил, это скорее выглядело как простое признание достоинств масляной живописи.
Се Цы осторожно спросил:
— Тебе нравятся картины Цзяньяня?
— Нет, — ответил Гу Юйфэн. — Его картины кажутся мне слишком... тяжёлыми, — вспомнив картину, в прошлой жизни висевшую в гостиной их с... ним дома, он добавил: — Но одному человеку они очень нравились.
— Кому? — не удержался от вопроса Се Цы.
Гу Юйфэн повернул к нему голову, и в его взгляде мелькнуло что-то ностальгическое. Но в мгновение ока эта странная эмоция была безупречно скрыта.
— Одному знакомому, — произнёс он. Се Цы уже хотел расспросить подробнее, но Гу Юйфэн отвёл взгляд и холодно бросил: — Делай свою домашку.
Се Цы всё больше не понимал Гу Юйфэна. Тот часто вызывал у него чувство диссонанса.
Прямо как сейчас: казалось, Гу Юйфэн смотрел сквозь него, видя кого-то другого.
***
Суббота. Начало баскетбольной лиги.
Се Цы встал спозаранку, встретился в школе с другими игроками команды, и под руководством учителя физкультуры они отправились в Четвёртую среднюю школу, где проходили игры их группы.
Сообщение от Гу Юйфэна пришло, когда они уже уверенно выиграли матч.
[Гу Юйфэн: Поздравляю. Жаль, не смог прийти посмотреть.]
[Се Цы: В следующем матче ещё будет шанс.]
[Гу Юйфэн: Ждёшь, чтобы я пришёл?]
[Се Цы: Хочешь — приходи.]
На послеигровом ланче Се Цы получил сообщение от Ян Лэ: представитель галереи «Минцзянь» приедет днём. Он отказался от предложения Цзян Чэньюя и компании и первым вернулся в мастерскую.
Открыв дверь в гостиную на втором этаже, он увидел, что Ян Лэ и его отец, Се Цянь, уже ждут.
— Сяо Цы, заходи скорее, я только что заварил чай, — сияющий от радости Ян Лэ жестом пригласил его внутрь. — В последние дни мы получили множество запросов от галерей, все выражают желание сотрудничать.
Се Цы не был удивлён. Пока деловые круги продолжают искать картины его отца, всё больше арт-агентств будут выходить на них.
— Вы же не спешили соглашаться на сотрудничество? — сняв куртку, Се Цы сел напротив Се Цяня и отхлебнул из чашки.
— Нет, — ответил Се Цянь, более сдержанный, чем Ян Лэ, но тоже заметно посветлевший по сравнению с недавней мрачностью. — Боялись повторения прошлых ситуаций. Пока только изучаем предложения.
Ян Лэ принёс лист с таблицей и протянул Се Цы:
— Посмотри, есть ли среди них надёжные?
Се Цянь с лёгким укором покачал головой:
— Зачем ты показываешь это сяо Цы? Он же в этом не разбирается.
Ян Лэ улыбнулся:
— А вот это ещё вопрос! Сяо Цы, видимо, разбирается куда в большем, чем мы с тобой предполагаем.
Се Цы пробежался глазами по списку, положил лист на журнальный столик и ткнул пальцем в единственную аукционную компанию:
— Аукционный дом «Ишу». Как у них с подходом?
Ян Лэ тут же подробно изложил все детали:
— Они уже сами связывались с нами трижды. Желание сотрудничать явно сильное.
— Тогда пусть будут они, — постановил Се Цы. — Если снова обратятся, выберите картину чуть получше тех двух, что я забрал, и поручите им продажу с аукциона.
— Хорошо! — обрадовался Ян Лэ. — А остальные?
— Остальных не рассматриваем, — отрезал Се Цы.
Се Цянь смотрел на сына, в голове мелькали смутные догадки. Но в итоге он так и не решился их озвучить.
Ближе к двум часам дня снова появился тот самый агент с рыжими волосами. На этот раз его поведение было лучше, а улыбка — куда искреннее.
— После прошлого визита я долго пробивал для вас новые условия. В эти пару дней руководство наконец смягчилось и согласилось подписать новый контракт с учителем ещё на два года, — агент положил договор на стол. — Взгляните, условия те же, что и раньше, никаких изменений.
Се Цы налил себе кофе, подошёл за спину отца, опёрся на спинку дивана и бросил взгляд на раскрытый контракт:
— Разве мы не договорились подписывать только тогда, когда рыночная стоимость картин моего отца вырастет в сто раз?
— Как же мы могли всерьёз так поступить? — агент сиял улыбкой. — Мы сотрудничаем с учителем много лет, нас связывают глубокие чувства.
— В последнее время с нами связывалось множество арт-агентств, — Се Цы упомянул об этом и заметил, как лицо агента слегка напряглось. Он продолжил: — Мой отец человек, который ценит старые связи и не любит иметь дело с незнакомцами. Если вы готовы продлить контракт, это, конечно, наилучший вариант.
Агент внутренне вздохнул с облегчением, его улыбка стала шире:
— Тогда, если вы не видите проблем...
— Однако то, что вы говорили ранее, было слишком оскорбительным, — резко прервал его Се Цы. — Продлить контракт можно, но проявите хоть немного искренности.
Улыбка агента застыла:
— Искренности?
Се Цы невозмутимо продолжил:
— Как минимум позвольте нам убедиться, что вы действительно способны продвигать и рекомендовать работы моего отца, представляя их подходящей аудитории.
Агент перевёл взгляд на Се Цяня и Ян Лэ. Увидев, что оба молчат и не возражают, словно соглашаясь, он подумал и ответил:
— Хорошо! В ближайшие дни мы можем запустить онлайн и оффлайн кампанию по продвижению работ учителя, — увидев кивок Се Цы, агент заторопился: — Тогда, если вопросов нет, договор...
— Подпишем его тогда, когда увидим результат и останемся им довольны, — завершил фразу Се Цы.
Агент заискивающе улыбнулся:
— Это, боюсь... Видите ли, наш предыдущий контракт уже истёк, стороны сейчас не состоят в партнёрских отношениях...
— Значит, не можете? — Се Цы выпрямился, его тон стал холодным. — Если не можете, чего же вы не сказали сразу? Только время всех потратили. Брат Ян, проводите гостя.
Ян Лэ уже собрался встать, как агент в панике выкрикнул:
— Нет, нет! Можем! Можем!
***
В то же самое время в доме семьи Гу.
Гу Юйфэн получил от Линь Ин материалы по расследованию.
Увидев фотографию в документах, он остолбенел на целую минуту.
Оказалось, что художник Цзяньянь, чьи работы стоят десятки миллионов, — это не кто иной, как отец Се Цы, Се Цянь!
— Цзяньянь... Се Цянь... Цянь? — бормотал Гу Юйфэн, лихорадочно перебирая в памяти все связанные с этим факты из прошлой и нынешней жизни.
Вот почему Се Цы повесил картину Цзяньяня в их комнате — дело было не только в том, что ему нравилось творчество художника.
Вот почему он смог так запросто подарить картину Цзяньяня в качестве сувенира — просто взял и отдал.
Но как, имея такого талантливого отца, Се Цы умудрился прожить такую жалкую жизнь? Попал на воспитание к родственникам, которые издевались над ним, и никто даже не обратил внимания.
Линь Ин, видя, что Гу Юйфэн глубоко задумался, протянула ему другую папку:
— Я также проверила эту галерею «Минцзянь». Её репутация в индустрии оставляет желать лучшего. Они любят использовать грязные приёмы, чтобы выжимать соки из малоизвестных художников. Не знаю, есть ли прямая связь между отсутствием новых работ у Цзяньяня в последние два года и деятельностью этой галереи.
Гу Юйфэн вспомнил, как в тот день Се Цы выбежал из школы на поиски пропавшего отца, как на вечеринке говорил, что ходил в храм помолиться за его здоровье. Значит, болезнь Цзяньяня – правда.
Проблему с отсутствием новых работ пока оставим в стороне. Но его точно зажимали в цене! С таким качеством работ, как у Цзяньяня, как они могли стоить всего сто тысяч? Если бы они и вправду стоили так мало, почему же в прошлой жизни маститые коллекционеры сражались за них, выкладывая миллионы? Что, все с ума посходили?
Сын несчастен, отец несчастен... Как же так получилось, что у этой пары отца и сына судьбы одна другой печальнее?
http://bllate.org/book/13912/1225991
