Штаб-квартира корпорации «Гу» располагалась в деловом центре Ланьхая, примерно в сорока минутах езды от Первой городской средней школы.
Находясь на совещании, Гу Юннянь получил сообщение от лао Чжоу и не смог сдержать радостную улыбку. Он поманил секретаршу, велев ей заранее спуститься в холл встретить гостя.
За круглым столом остальные члены совета директоров, заметив это, украдкой взглянули на Гу Юнъаня. Тот листал документы по проекту, и на его лице невозможно было прочесть ни радости, ни гнева, но всё же присутствующие ощущали, что внезапное возвращение племянника из-за границы ему не по нраву.
Сын господина Гу, выросший в стране D, внезапно вернулся в Китай — возможно, это что-то предвещало.
Гу Юйфэн, едва выйдя из машины, увидел ждавшую у входа в холл секретаршу Линь Ин — осмотрительную и деловитую женщину лет тридцати с небольшим, а по совместительству любовницу его отца.
К этому он уже давно привык, ведь и у его матери имелась целая орава любовников.
Двое его родителей годами жили порознь, в разных концах света, каждый был поглощён своим делом. Количество их встреч за год можно было пересчитать по пальцам одной руки, так что ничего удивительного в том, что они искали развлечений на стороне, не было.
Лишь бы не лезли к нему. Пусть развлекаются, как им угодно.
Линь Ин, одетая в строгий деловой костюм, быстро подошла к Гу Юйфэну, её улыбка была безупречно вежливой:
— Молодой господин, господин Гу пока на совещании. Он поручил мне встретить вас.
— Угу, — кивнул Гу Юйфэн. Взяв свой рюкзак, он в сопровождении Робертсона направился через холл к лифтам.
Внешность Гу Юйфэна была выдающейся, да и держался он соответственно, так что мгновенно привлёк внимание всех, кто находился в холле.
Девушки за стойкой ресепшена так и застыли, вперив в него взгляды. Когда же группа скрылась в лифте, они не удержались и, сбившись в кучку, принялись оживлённо шептаться.
Цифры на дисплее сменились на «20», дверцы лифта открылись, и перед взором предстал просторный open-space офис.
В это время все сотрудники были поглощены работой.
Гу Юйфэн шёл за Линь Ин, лишь изредка слегка кивая в ответ на приветствия подходивших менеджеров.
И почти сразу же на рабочий чат обрушился шквал сообщений.
[Говорят, сын босса приехал в компанию?! Где он?! Красавец?! Жду деталей!]
[Только что поднялся наверх! Красавчик — глаз не оторвать! У-у-у!]
[Только что прошёл рядом с моим рабочим местом. Очень приветливый и вежливый, сразу видно — ребёнок из хорошей семьи.]
[У босса есть сын? Я работаю полгода, впервые слышу.]
[Босс часто летает по выходным в страну D к сыну. Говорят, тесть там — крупный финансовый магнат, а у самой госпожи Гу бизнес даже масштабнее, чем у корпорации «Гу». Раньше думали, сын босса унаследует тамошние дела, а он вот вернулся.]
[Кое-кому теперь не до сна.]
Линь Ин добросовестно знакомила Гу Юйфэна с функциями различных рабочих зон, но, заметив отсутствие у него интереса, спросила:
— Совещание у господина Гу закончится примерно через двадцать минут. Покажу вам дорогу в комнату отдыха?
Гу Юйфэн уже собирался кивнуть, как вдруг его слуха достиг вскрик, прозвучавший особенно резко в этой серьёзной и деловой атмосфере офиса.
— Что случилось? — Робертсон инстинктивно придвинулся к Гу Юйфэну, настороженно глядя в сторону, откуда донёсся звук.
У правой стены большого офиса стоял огромный аквариум. Возле него спорили двое мужчин средних лет.
— Полчаса назад рыба была жива! Это ты её угробил? Это же та самая рыба, что Патриарх Гу1 выпросил у мастера фэншуй! Тебя продать — и то не хватит!
Примечание 1: 顾老太爷 (Gù Lǎotàiyé): обращение "老太爷" (Lǎotàiyé) — это почтительное и подчеркивающее статус обращение к самому старшему мужчине в семье, главе клана, часто — деду или прадеду. Приставка "老" (lǎo) означает "старый" в уважительном смысле, а "太爷" (tàiyé) — господин, хозяин, господин высокого положения. Вместе это передает глубокое уважение к патриарху семьи.
— Я что, больной? Зачем мне её убивать?!
— Тогда отчего она сдохла?!
— Я вернулся после того, как воду налил, а она уже брюхом кверху! Как раз хотел посмотреть, что с ней!
— Если не ты, значит, сама померла?!
— В чём дело?
Услышав шаги за спиной, один из мужчин обернулся. Увидев Гу Юйфэна, он поспешил поприветствовать:
— Рыба, что здесь жила, внезапно сдохла. Мы как раз выясняем причину.
Несколько сотрудников, столпившихся у аквариума, чтобы рассмотреть происшествие, поспешно отступили в стороны.
— Рыба сдохла? — взгляд Гу Юйфэна переместился на аквариум, а в его тоне зазвучала насмешка: — Такая суета… Я уж подумал, отец мой помер.
Эта легкомысленная фраза повисла в воздухе, заставив весь офис замолчать.
Другой мужчина средних лет заговорил:
— Это любимая рыба Патриарха. Мастер фэншуй освятил её, Старец несколько раз просил, прежде чем её заполучил. Каждый раз, приезжая в компанию, он лично её кормит. Всё всегда было в порядке, а сегодня, неизвестно почему, как только вы прибыли, она и умерла…
К концу фразы его голос почти стих, но все, кому нужно было, услышали.
Смысл этих слов был более чем прозрачен.
Явно и неявно обвиняя Гу Юйфэна в том, что он накликал смерть на рыбу Патриарха.
Теперь всем всё стало ясно. Это была попытка поставить Гу Юйфэна на место, использовать авторитет самого влиятельного в семье Гу человека, чтобы его прижать.
Лицо Линь Ин мгновенно стало ледяным:
— Что вы этим хотите сказать?
Мужчина не отступил:
— Ничего особенного. Просто констатирую факт.
Линь Ин уже собиралась приказать проверить записи с камер наблюдения, как услышала рядом лёгкий смешок.
Гу Юйфэн мельком взглянул на бейдж мужчины. Увидев, что это помощник вице-президента, он ничуть не удивился. Лишь его второй дядюшка был способен на такие дешёвые фокусы.
— Что и говорить о рыбе, освящённой великим мастером! И вправду обладает духовностью, — произнёс Гу Юйфэн, подходя к аквариуму. Он без колебаний сунул руку внутрь, выловил мёртвую рыбу и, поднеся её к глазам, стал разглядывать: — Знала, что я рыб не люблю, вот и покончила с собой до моего прихода. Впервые вижу рыбу с такой самооценкой. Жаль только, что умерла так решительно — теперь я выгляжу бессердечным. Какая-то там рыба… Будь она послушной, я бы её и пальцем не тронул.
Затем он повернулся к помощнику вице-президента:
— Как вы считаете?
Помощник вице-президента растерялся, совершенно не ожидая такого поворота. Он слегка опустил голову, избегая взгляда Гу Юйфэна, и смущённо ответил:
— Вы правы.
Услышав это, Линь Ин невольно пристальнее взглянула на Гу Юйфэна.
Юноша держал рыбу в руке; вода стекала по его длинным, красивым пальцам на запястье, скрываясь в подвёрнутом рукаве. На его губах играла едва уловимая улыбка, словно происшествие ничуть не затронуло его настроения. Во всём его облике читалась присущая юности беззаботность и чистота.
Но, возможно, это была лишь иллюзия.
Его предыдущая фраза с её двойным смыслом явно была предупреждением в адрес вице-президента Гу Юнъаня.
Она полагала, что после такой провокации Гу Юйфэн либо разозлится, либо смутится. Но он всего парой слов не только разрешил ситуацию, но и поставил мат самому Гу Юнъаню.
Стало ясно, юноша оказался не столь наивен и беззащитен, как она предполагала.
Подумав об этом, Линь Ин подошла к Гу Юйфэну и почтительно протянула руки, её отношение стало ещё почтительнее:
— Позвольте мне позаботиться об этой мёртвой рыбе.
Робертсон, стоявший рядом, брезгливо сморщился, достал из кармана салфетку и протянул Гу Юйфэну:
— Быстрее отдай ей. Какая гадость!
Гу Юйфэн положил рыбу ей на ладонь:
— Эта рыба внесла значительный вклад в компанию. Нельзя обращаться с ней так небрежно. Если слухи разойдутся, что «Гу» плохо обращается со своими ветеранами — это плохо скажется на репутации.
Линь Ин подыграла ему:
— Тогда что вы предлагаете?
Гу Юйфэн вытирал руки с видом человека, полностью контролирующего ситуацию:
— В «Книге Перемен» сказано: Восток принадлежит ветру, Юг — дереву. Повесьте её у входа в офис, расположенный на юго-востоке от этажа, где работает мой отец. Пусть и после смерти продолжает благословлять компанию.
Сотрудники, уши которых буквально торчали, ловя каждое слово, инстинктивно попытались вспомнить, что же находится в юго-восточном углу этажа генерального директора. Их лица выражали целую гамму эмоций.
А ведь в том направлении как раз находился кабинет вице-президента!
Неужели он хочет повесить мёртвую рыбу у двери его кабинета?!
Линь Ин, сдерживая смех, ответила:
— Хорошо.
Гу Юйфэн добавил:
— И не забудьте посыпать её солью. Сорок девять дней её нельзя трогать — это повлияет на ци компании.
Линь Ин, кусая губу, чтобы не рассмеяться, сказала:
— Я сейчас же распоряжусь.
Такому грозному предостережению, как «влияние на ци компании», кто посмеет возразить? Никто не посмеет.
Помощник вице-президента мог лишь беспомощно наблюдать, испытывая и неловкость, и тревогу.
Гу Юйфэн оказался совсем не лёгкой добычей. Теперь всё стало гораздо сложнее.
Едва Гу Юйфэн вошёл в комнату отдыха, вся компания уже знала: вице-президент попытался использовать рыбу, чтобы поставить юношу на место, но тот публично ответил ему язвительным контрударом.
Первый раунд борьбы между дядей и племянником завершился полной победой Гу Юйфэна.
В комнате отдыха Гу Юйфэн просматривал документы, которые попросил найти Линь Ин. В них перечислялись программы помощи корпорации «Гу» Первой городской средней школе за все годы.
Его отец, Гу Юннянь, был выпускником этой школы. Он пожертвовал деньги на строительство нескольких учебных корпусов. Кроме того, компания ежегодно спонсировала многих нуждающихся и одарённых учеников.
Гу Юйфэн пролистал списки за последние три года, но имени Се Цы нигде не нашёл. Он поднял взгляд на Линь Ин, которая готовила кофе:
— Почему здесь нет Се Цы из школьной баскетбольной команды?
— Се Цы? — Линь Ин на мгновение задумалась. — Ах, он… Он не соответствует нашим критериям поддержки.
— Не соответствует? — Гу Юйфэн не понял.
— Мы начали следить за ним ещё в средней школе. Его родители развелись, он жил у родственников. При его условиях он мог бы претендовать на стипендию от «Гу», — Линь Ин поставила чашку с готовым кофе на столик рядом с Гу Юйфэном. — Но позже мы выяснили, что его родственники живут в «Фаньхуали» в новом районе. Это элитный жилой комплекс. Три года назад цена за квадратный метр там уже превышала пятьдесят тысяч. Такие превосходные условия жизни никак не подходят под категорию нуждающихся.
Превосходные?
В памяти Гу Юйфэна всплыла картина: Се Цы в том самом переулке...
Тот холодный и упрямый облик разительно отличался от привычного ему Се Цы, что умел скрывать свои чувства. Уголок его рта был разбит, лицо землисто-бледное, словно от недоедания. Кроссовки на ногах были до того старыми, что подошвы почти стёрлись. Он стоял в переулке, заваленном мусором, окружённый бандой хулиганов из-за каких-то ста с лишним юаней.
Как ни посмотри — жалкий вид. И уж точно не дитя зажиточной семьи.
***
Вернувшись в школу, Се Цы узнал, что классный руководитель Сян Хайбинь был вызван на собрание. Фан Сыцзэ сказал, что ему повезло избежать двухчасовой проповеди старика.
От школы до дома тётки пешком — всего пятнадцать минут.
Се Цы не ступал на эту дорогу домой семнадцать лет. Он думал, что заблудится по пути, но некоторые воспоминания оказались глубже, чем он предполагал.
«Фаньхуали» считался старым районом, но благодаря постепенно сосредоточившимся вокруг него образовательным ресурсам он взлетел в статусе, и цены на жильё взвинтили.
Се Цы шёл не спеша, разглядывая окрестности. Он остановился у знакомых и в то же время чужих кованых ворот, глядя на дом, в котором прожил десять лет.
Жить в таком красивом доме с садом — роскошь, которой можно было козырять. Но хороших воспоминаний она ему почти не оставила. Первым в сознании всплыло багровое лицо пьяного дяди, тупая боль от его кулаков и ледяной взгляд тёти после.
Он думал, их пути больше не пересекутся.
Он мог позволить им жить там, где он их не видит — жить каждый своей жизнью.
Но жить под одной крышей — это совсем другое дело.
В конце концов, он тоже не святой.
Се Цы толкнул железные ворота, сомневаясь, удержит ли он себя от рукоприкладства.
Едва ступив во двор, он уловил доносящиеся с небольшой террасы справа голоса. Один из них, нежный, принадлежал тётке.
— Растить двоих детей — какая это тяжесть! Чуть зазеваешься — они уже ушиблись. Круглые сутки вертишься вокруг них. У тебя и вправду доброе сердце, столько лет присматриваешь за сестриным ребёнком.
— Не могу же я смотреть, как ребёнок бродяжничает? К тому же, сын моей сестры — как мой собственный. Просто непоседлив немного.
— Слышала, он то и дело дерётся, а с учёбой полная катастрофа. И как ты выносишь его? Настоящая грязь, что на стену не налепишь!2 От таких дикарей у меня тоска и мигрень…
Примечание 2: 扶不上墙的烂泥 (Fú bù shàng qiáng de lànní) - "грязь, что на стену не налепишь": очень грубая и уничижительная идиома. "烂泥" (lànní) - грязь, жидкая глина, "扶不上墙" (fú bù shàng qiáng) - невозможно поднять/помочь подняться на стену. Означает человека совершенно безнадёжного, бесполезного, ленивого, неспособного к исправлению или достижению чего-либо, как бы его ни поддерживали.
— Ну, мой Пэнпэн тоже не блещет в учёбе...
— А разве Пэнпэн в прошлый раз не вошёл в первую сотню по классу? Он куда лучше него! К тому же Пэнпэн такой послушный!
— Да, этот… Но мне всегда кажется, что мы, взрослые, чем-то ему обязаны, хочется хоть как-то возместить. Мой муж говорит, что я его слишком балую. Наверное, всё же в моих методах воспитания ошибка. Только что звонил классрук, сказал, он сегодня снова пропустил экзамен, сбежал куда-то, бродит неизвестно где. Эх, этот ребёнок…
— Раз он такой, то выполнишь свой материнский долг, если доведёшь его до выпуска из школы. Дальше пусть дичает сколько влезет. Не вмешивайся. Всё равно не справишься.
— Но что он сможет делать в обществе в таком возрасте? Неужели отправлять его на стройку кирпичи таскать?
— Это его выбор! Неужели ты будешь содержать его до старости? Он же рассчитывает именно на это, поэтому...
Се Цы послушал пару фраз, и ему стало забавно.
Тётка всегда любила разыгрывать заботу, а на самом деле на людях выставляла его недостатки напоказ, занимая позицию морального превосходства и наслаждаясь удовлетворением от принижения его и восхваления себя другими.
В Се Цы проснулось озорство. Он обогнул угол и встал перед ними:
— Тётя, я вернулся.
Обе женщины, сидевшие за столом с чаем, вздрогнули.
Соседка, пойманная на злословии за спиной, смутилась и поспешно подняла чашку, делая вид, что пьёт.
Тётка, Е Юйжоу, сохраняла куда больше самообладания. То ли она совсем не боялась, что Се Цы услышал, то ли была уверена, что даже услышав, он не поймёт её истинных намерений.
— Сяо Цы, где ты шатался? Классный руководитель звонил, очень зол, говорит, ты прогулял экзамен, — Е Юйжоу изображала лёгкий гнев, но её нежный голос не имел никакой силы.
Се Цы притворно замялся:
— Чжаньпэн занял денег на интернет-клуб, а отдавать отказался, его избили. Я пошёл помочь ему разобраться.
Соседка вскинула голову, поражённая.
Е Юйжоу тоже оцепенела от его слов, но при посторонней не могла разразиться бранью. Она отчитала его:
— Что за вздор ты несёшь! Зачем ему брать в долг?!
— Спросите его сами, — Се Цы бросил взгляд на соседку, словно стесняясь посторонних и не желая говорить больше. Он повернулся, чтобы уйти, но вдруг словно вспомнил что-то и сказал Е Юйжоу: — Разбитый кабинет можно отремонтировать. Но если он продолжит так занимать, кто знает, убьют его на улице, а вы и не узнаете. Поговорите с ним лучше.
Сказав это, он оставил ошеломлённых Е Юйжоу и соседку, открыл дверь и вошёл в свою комнату.
Выражение лица соседки менялось. Она то и дело поглядывала на Е Юйжоу.
Е Юйжоу было невыносимо стыдно. Она с трудом выдавила улыбку:
— Ну что за ребёнок... Как мог Пэнпэн занимать деньги?!
— Конечно же, нет! — проговорила соседка, но, поставив чашку и поднявшись, выглядела неловко. — Уже поздно, я пойду. Ещё созвонимся.
Едва соседка вышла за ворота, она тут же распространила эту историю в чат своих подружек.
http://bllate.org/book/13912/1225961
