Единые государственные экзамены длились два дня.
В это время не только в супермаркете и чайной, но и на всей Юнъаньской улице, у ворот школы и во всей школе царила тишина. Все сознательно старались вести себя тихо, сводя к минимуму громкие звуки.
Владельцы магазинов на улице вынесли пластиковые стулья из своих заведений, чтобы родители могли посидеть и немного отдохнуть.
Но пластиковых стульев всё же не хватало. Некоторые родители принесли свои складные табуретки, а другие просто прислонились к мотоциклам или электросамокатам.
Родители заметно нервничали. Одни молча стояли в сторонке, скрестив руки и непроизвольно подёргивая ногой. Другие собирались кучками и тихо беседовали, пытаясь снять напряжение.
— Моему не нужно выдающихся результатов, пусть нормально сдаст — вот и всё, что я прошу.
— Я вчера всю ночь не сомкнула глаз, а утром пришлось притворяться, будто я совсем не волнуюсь, только бы ребёнок из-за меня не занервничал.
— Я тоже! Я с утра пораньше нанесла пудру, чтобы скрыть синяки под глазами, и заодно немного припудрила его отца.
— Ха-ха-ха!
У входа в супермаркет собралась группа родителей.
Хозяин заведения, Цзян Чжиюй, сидел на маленькой табуретке, закинув ногу на ногу. Услышав их разговор, он не смог сдержать смешка.
Лу Синъюань сидел рядом с ним, перед ним лежал пакетик жареных семечек, и он спокойно их чистил.
Родители, услышав смех Цзян Чжиюя, повернулись к нему.
— Хозяин, не смейтесь так, дело-то серьёзное.
— Вот именно! Вот когда ваш малыш будет сдавать гаокао, вы сами ещё больше переживать будете.
Цзян Чжиюй смущённо сглотнул и незаметно опустил закинутую ногу.
На самом деле, он уже пережил своё волнение.
Тогда, когда никто этого не заметил.
Теперь настала очередь Лу Синъюаня тихонько усмехнуться.
Он опустил голову, продолжая чистить семечки, и тихо фыркнул.
«Просто пережил»? В первое утро экзаменов его муж обнимал его, дрожа от волнения, и чуть не рухнул без чувств у него на руках.
Цзян Чжиюй повернулся к нему и, пока никто не видел, незаметно ткнул его.
Заткнись, не смейся!
Лу Синъюань сжал губы, сдерживая улыбку, почистил последнее семечко, положил его в бумажный стаканчик и протянул Цзян Чжиюю.
Цзян Чжиюй взял маленькую горсточку и засунул в рот, энергично жуя.
К счастью, родители не стали развивать тему и быстро вернулись к обсуждению учеников. Они хмурились, с тревогой глядя на школу и подсчитывая, сколько времени осталось до конца экзамена. Они хотели, чтобы ученики поскорее вышли, но одновременно желали, чтобы времени было побольше – вдруг они не успеют решить все задания.
Цзян Чжиюй и Лу Синъюань, прижавшись друг к другу, ели семечки и тоже смотрели вдаль.
Именно в этот момент позади них раздалось шлёпанье тапочек.
Оба не обернулись, продолжая смотреть вперёд.
— Лу Синъюань, мы совершенно не чувствуем приближения малыша, верно?
— Верно.
— Малыш мог бы воспользоваться папазицией1 и напугать нас, верно?
— Верно.
— Вот это было бы весело.
Примечание 1: 趁爸之危 - chèn bà zhī wēi. Игра слов на основе известной китайской идиомы 趁人之危 (chèn rén zhī wēi), что означает "воспользоваться чьим-либо затруднительным положением", "ударить по беззащитному" или "воспользоваться чужой бедой". Здесь иероглиф 人 (rén - человек) заменён на 爸 (bà - папа).
Подошедший сзади Лу Ао сморщил личико, испытывая полное недоумение.
Он бы никогда намеренно не пугал папу и большого папу.
Это игра для незрелых детей.
Но раз уж они так настаивают…
Лу Ао протянул ручки и легонько хлопнул их по плечам:
— Кушать подано.
— Ой! — Цзян Чжиюй притворился испуганным, обернулся и схватил сына в охапку. — Наш Аоао ходит совсем беззвучно, прямо как котик! Папе так страшно!
Лу Ао самодовольно потянул мысок, но сохранил невозмутимое выражение лица:
— Я тигрёнок, а не котик.
— Ах, папа понял, — усмехнулся Цзян Чжиюй. — Аоао-тигрёнок.
— Дедушка Чжан сварил еду, можно кушать. Он велел спросить, вы пойдёте наверх есть, а он спустится присмотреть за магазином, или вам принести еду вниз.
Цзян Чжиюй подумал:
— Времени ещё много. Пусть дедушка Чжан поест первым, мы пока присмотрим за магазином и поднимемся попозже.
— Угу.
— А ты? Хочешь поесть с дедушкой Чжаном или с папой и большим папой?
— С вами, — ответил Лу Ао и вдруг смутился, сразу же добавив оправдание: — Я не голодный. Утром съел много хлеба.
Родители, провожавшие детей на экзамен, боясь, что те проголодаются, принесли целые горы хлеба, молока и фруктов. В итоге ученики почти не ели, всё угощение раздавалось другим родителям, и Лу Ао и Гу Бай тоже успели немало перехватить.
— Ладно, — Цзян Чжиюй передал Лу Ао в руки Лу Синъюаня. — У папы ноги затекли. Пусть большой папа подержит.
Так у Лу Синъюаня прибавился ещё один клиент для чистки семечек.
Сначала он чистил одно семечко — муженьку.
Потом чистил другое — сыну.
Затем чистил третье — себе.
И так, в точном соответствии с этой очерёдностью, терпеливо продолжал чистить.
Лу Ао своими молочными зубками старательно размалывал ядрышки семечек, с аппетитом уплетая их.
***
Вскоре настал последний экзаменационный день.
Когда из школы донеслось объявление по громкой связи: «До окончания экзамена осталось пятнадцать минут», родители не смогли больше сдерживаться. Они стали собирать свои складные стульчики и табуретки, готовясь подойти поближе, чтобы встретить детей.
Тёмная толпа собралась за ограждением. Некоторые родители держали в руках цветы и сладости.
Лу Ао был таким крошечным, что если бы он затерялся в этой толпе, его было бы не найти. Поэтому Цзян Чжиюй не пустил его туда, велев остаться в супермаркете и просто наблюдать.
— Аоао, когда ты будешь сдавать гаокао, папа тоже подарит тебе букет из сладостей.
— Спасибо, папа. Но ты уже подарил мне лучший подарок.
— Правда? — в сердце Цзян Чжиюя вспыхнула искорка надежды. — Что это? Я не помню, чтобы я тебе что-то дарил. Жизнь? Пожалуйста, не благодари, это папин долг.
— Ты подарил мне «лепёшку»2, которая достанется мне только через десяток с лишним лет.
— …
Примечание 2: Дословно: Большая лепёшка (大饼 - dàbǐng); Рисовать большую лепёшку (画大饼 - huà dàbǐng). Это очень распространённая китайская идиома/интернет-сленг. Она означает пустые обещания, посулы будущих благ или выгод, которые либо никогда не будут исполнены, либо их исполнение откладывается на неопределённый срок. Человек, который «рисует лепёшки», описывает что-то заманчивое (как нарисованную аппетитную лепёшку), но на самом деле не дает ничего реального (лепёшка только нарисована, её нельзя съесть).
Цзян Чжиюй протянул руку и легонько щёлкнул сына по лбу.
Маленький проказник.
Часы тикали. Эти пятнадцать минут показались невероятно долгими.
Наконец из школы донеслось: «Экзамен окончен».
Несмотря на это, родители не осмелились шуметь. Лишь тихонько, в своих маленьких группках, они издали радостные возгласы.
Прошло ещё какое-то время, и вот, наконец, у школьной аллеи показались первые ученики.
Вслед за ними, один за другим, ученики стали выходить из экзаменационных аудиторий. Школьные ворота распахнулись.
Лишь немногие ученики и родители бросались друг другу в объятия.
Большинство же учеников просто спокойно разговаривали с родителями, затем взваливали рюкзаки и вместе с ними направлялись к месту, где были припаркованы их мотоциклы или электросамокаты.
Тихо садились и так же тихо уезжали домой.
На людях все были сдержанны, не спешили открыто выражать свои чувства.
Даже если перед другими родителями они нервничали до смерти, перед своими детьми они этого никогда не показывали.
Цзян Чжиюй усмехнулся и погладил Лу Ао по головке:
— Папа не будет рисовать тебе «лепёшек». Разве ты не хотел попробовать «Хаодо юй»? Возьми коробочку и съешь вместе с сяо Баем.
— Я не хочу «Хаодо юй», — ответил Лу Ао.
— Тогда папа хочет. Папе так хочется съесть себе подобных! Принеси папе коробочку.
— Ладно.
Лу Ао сполз с кассовой стойки, подбежал к стеллажу и взял коробку «Хаодо юй».
«Хаодо юй» — это снек в форме различных рыбок, похожий на чипсы или картофель фри. На обратной стороне упаковки были изображения и названия разных рыб. Цзян Чжиюй вскрыл пачку, и они вместе с Аоао стали их изучать.
— Это осьминог.
— Это кальмар.
— А это морская звезда.
— Папа, морская звезда — это не рыба.
— Ну и отлично! Раз «тигр не ест отца», а морская звезда — не рыба, значит, ты можешь её съесть, — Цзян Чжиюй протянул Лу Ао снек в форме морской звезды, а затем взял снек в виде маленького кальмара и поднёс его ко рту Лу Синъюаня: — Вот и твоя любимая рыбка подоспела!
Лу Синъюань усмехнулся, открыл рот и забрал «рыбку» губами.
Так, втроём, следуя правилу «рыба или не рыба», они и доели пачку «Хаодо юй».
Тем временем заходили родители учеников что-то купить. Появлялись и ученики, живущие в общежитии, которые пока не могли уехать домой. Они покупали снеки и напитки, готовясь вечером собраться в комнате и немного расслабиться.
Некоторые даже просили пиво, но Цзян Чжиюй стоял на своём принципе и решительно отказывался продавать.
Абитуриенты постепенно разъезжались, а ученики первого и второго классов старшей школы медленно возвращались обратно.
Ограждения убрали, и Старшая школа городка вновь обрела свой привычный облик.
Шум, галдёж — очень оживлённо.
***
С отъездом выпускников Старшая школа городка сразу лишилась трети учеников, а супермаркет — трети покупателей.
В один из таких послеобеденных часов Лу Ао сидел за кассовым компьютером, подсчитывая вчерашнюю выручку.
Он подпирал голову рукой, лицо омрачено заботой.
Вот досада! Выручка хоть и не упала на треть, но где-то рядом.
А если наступит лето, и все ученики разъедутся на каникулы…
Лу Ао даже думать об этом не решался.
Что же они будут делать, если дневная выручка не будет достигать и сотни, а то и десятки юаней?
Казалось, почувствовав его настроение, сидевший рядом Лу Синъюань протянул руку и похлопал его по спинке, утешая:
— В бизнесе так и бывает: есть несезонье, есть горячая пора.3
Примечание 3: «Несезонье» / «Горячая пора» (淡季 - dànjì / 旺季 - wàngjì): Стандартные бизнес-термины в китайском языке, означающие периоды низкого и высокого спроса соответственно. Дословно «пресный и насыщенный сезоны».
Лу Ао парировал:
— Но она не может быть слишком пресной!?
Иначе их семья не сможет прокормиться!
Лу Синъюань сделал паузу:
— Если кажется слишком пресным, просто добавь соли.
Лу Ао вновь погрузился в красноречивое молчание.
Отец и сын молча смотрели друг на друга. Через три секунды Лу Синъюань с недоумением спросил:
— Не смешно?
Лу Ао бесстрастно посмотрел на него:
— Не смешно.
— А сяо Юй всегда смеётся. Он говорит, я прирождённый мастер шуток.
— Он тебя обманывает.
— Вздор! Пойду спрошу у него.
Лу Синъюань похлопал сына по маленькому плечику и поднялся:
— Посиди тут немного, присмотри за магазином. Я скоро вернусь. Если что — зови.
— Угу.
Лу Ао проводил его наверх взглядом, полным полного равнодушия, затем повернулся обратно к компьютерной бухгалтерской книге.
Вскоре в дверях супермаркета показалась голова Гу Бая, звавшего его поиграть.
Лу Ао выключил компьютер и вышел играть с Гу Баем.
Финальный заезд Первого Юнъаньского Чемпионата по Гонкам ещё не начался, и оба малыша усердно тренировались, накаляя атмосферу.
Лу Ао мчался на самокате, Гу Бай — на машинке-каталке. Малыши носились у входа в супермаркет, отрабатывая разгон и прохождение виражей, наслаждаясь игрой.
Вдруг над их головами раздался громкий смех.
Оба малыша вздрогнули от неожиданности, остановили свои «машины» и подняли головы. Неужели это смеялись небесные божества?
Следом донёсся голос Цзян Чжиюя:
— Лу Синъюань, ты просто гений! Ха-ха-ха! Я аж проснулся от смеха! Погоди, сейчас попробую смеяться с закрытым ртом, чтобы не показывать зубы…
Видимо, Лу Синъюань уже успел рассказать ему тот ледяной анекдот.
Они и вправду созданы друг для друга.
Лу Ао отвёл взгляд и сказал Гу Баю:
— Не бойся. Мой папа и большой папа всегда такие.
Оба малыша давно привыкли и продолжили свою игру.
Они играли ещё некоторое время, а затем Цзян Чжиюй и Лу Синъюань спустились вниз. Цзян Чжиюй всё ещё пытался сдержать смех, который прорывался отдельными приступами.
Лу Ао смотрел на его выражение лица и вновь погрузился в немой вопрос: неужели это так смешно?
Зрелый малыш совершенно не понимал их чувства юмора.
Лу Синъюань подошёл к кассе, открыл ящик и достал оттуда почтовую коробку:
— Сяо Юй, твоя посылка пришла. Курьер принёс её, пока ты спал.
— Правда? Дай посмотрю, — Цзян Чжиюй взял коробку. Ему даже не понадобились ножницы, которые протянул Лу Синъюань — он вскрыл её голыми руками.
— Что там? — Лу Синъюань наклонился.
— Кое-что классное! Я долго выбирал, — ответил Цзян Чжиюй, запуская руку внутрь коробки. Он порылся там и наконец извлёк… два рулона жёлтой предупредительной ленты: — Та-да-а-ам!
— Зачем это? — Лу Синъюань не понял.
— Неужели забыл? Позавчера вечером я говорил, что хочу освободить для Аоао местечко, чтобы он ставил свой транспорт. Вот этой лентой мы и обозначим парковочное место!
Цзян Чжиюй крикнул:
— Аоао!
Лу Ао обернулся:
— Чего?
— Хватит играть! Заезжай на своей машине сюда!
— Ладно.
Лу Ао оттолкнулся ногой от земли, приведя в движение самокат, и «заехал» на нём внутрь супермаркета.
Через белую дверцу и вниз по лестнице находился склад, где они обычно держали запасы товара.
Склад был просторным, запасы аккуратно рассортированы по стеллажам и зонам — чего не хватало, шли сюда и поднимали.
И вот, в одном углу склада, Цзян Чжиюй и Лу Синъюань незаметно для Аоао расчистили пространство, подмели и вымыли пол.
Цзян Чжиюй торжественно объявил:
— Аоао! Отныне ты — полноправный автовладелец, чей парк транспортных средств неуклонно растёт! У папиного «Розового» и у большого папиного «Зелёного» есть свои именные парковочные места…
— Погоди-ка, — поправил его Лу Синъюань. — Рыбка, у «Зелёного» нет парковочного места. Он всегда паркуется прямо за багажником «Розового».
— Ну почти одно и то же, — отмахнулся Цзян Чжиюй и продолжил, обращаясь к Лу Ао: — Поэтому папа и большой папа специально расчистили дома уголок, чтобы выделить тебе эксклюзивную парковочную зону! Аплодисменты!
Лу Синъюань начал серьёзно хлопать. Лу Ао тоже легонько похлопал в ладошки.
— Когда у тебя будет больше машин, ты тоже сможешь их ставить сюда, — размахивая руками, заявил Цзян Чжиюй. — А сейчас давайте вместе обустроим твою эксклюзивную парковочную зону!
Со звуком «Ш-ш-шурх!» Цзян Чжиюй оторвал полосу предупредительной ленты.
Вдохновение он почерпнул как раз с гаокао: в дни экзаменов у школьных ворот тоже висела такая жёлтая лента.
Лу Ао осторожно напомнил:
— Папа, а это не нарушение закона?
— Конечно, нет! Внимательно посмотри, что на ней написано, — ответил Цзян Чжиюй.
Лу Ао присмотрелся.
На ленте было написано не «Осторожно!» и не «Warning», а…
На китайском: «Только для Аоао». На английском: длинная строка «aoaoaoao».
Этот визуальный ряд буквально резанул глаза Лу Ао своей навязчивостью.
— Папа специально заказал её в магазине по индивидуальному дизайну, — с гордостью приподняв бровь, пояснил Цзян Чжиюй и отдал распоряжения: — Лу Синъюань, принеси рулетку. Нужно измерить длину этой стены и решить, как разметить места.
— Хорошо.
Семья засуетилась. Лу Синъюань занялся замерами. Лу Ао помогал папе, держа один конец ленты, в то время как Цзян Чжиюй, держа другой конец, медленно протягивал её и аккуратно приклеивал к полу.
Сначала они обозначили контуры всего «гаража», а затем разделили его внутри на отдельные парковочные места.
Цзян Чжиюй и Лу Синъюань разметили больше десятка мест ровными рядками, очень аккуратно.
Лу Ао с лёгкой беспомощностью заметил:
— У меня всего две «машины». Столько мест мне не нужно.
— Ну и что? Папа и большой папа ещё купят тебе машин. Пусть мест будет с запасом — парковаться будет удобнее.
— М-м-м…
— Папа вчера в интернете видел очень крутую детскую машинку. Внешне — почти как настоящая машина, только маленькая, специально для детей. Как наиграешься с машинкой-каталкой и самокатом — купим тебе её! — с улыбкой продолжил Цзян Чжиюй. — А ещё детский кран, экскаватор — купим тебе всё!
Лу Синъюань кивнул:
— Поддерживаю.
Когда лента была наклеена, Цзян Чжиюй, словно фокусник, достал откуда-то ещё несколько мотков светодиодной ленты и протянул часть Лу Синъюаню, чтобы приклеить её на стену рядом с парковочными местами.
— Здание уже построено, переделывать нельзя, — с сожалением сказал Цзян Чжиюй. — Иначе папа бы сделал ещё и встраиваемые в пол светильники — по одному на каждое парковочное место! Нажмёшь кнопку, и огоньки загораются один за другим. Именно так оформляют гаражи богатые люди.
Поскольку это было невозможно, пришлось ограничиться светодиодной лентой.
Лу Ао сжал свои маленькие кулачки, послушно подошёл, взял у папы моток ленты и начал помогать им клеить.
Он рассудительно заметил:
— У богачей гаражи не такие уж и хорошие. Огромные — и машину не найдёшь, и ключи потеряются. Машину покупают для удобства, а потом полдня ищешь её — никакого удобства. А если нанимать водителя — то на каждую машину по водителю. Слишком хлопотно. Да и богачи часто забывают, что у них есть та или иная машина. Поставят в гараж и забудут. Какое расточительство!
Цзян Чжиюй с улыбкой спросил:
— Откуда ты это знаешь?
— Просто знаю, — гордо поднял подбородок Лу Ао, сохраняя загадочность.
Конечно, потому что он сам когда-то был богачом.
Гараж богатого человека строили наёмные рабочие. Их же «гараж» строили папа и большой папа.
Гараж богача слишком велик, шаги в нём гулко отдаются эхом — ночью так вообще жутко. Их же «гараж», хоть и невелик, совсем не страшный. Рядом сложены снеки и напитки — если устанешь «за рулём», стоит открыть рот, и можно сразу перекусить. Очень удобно!
Сравнив всё по пунктам, их семья одержала полную победу!
Лу Ао обожал их семейный «гараж»!
Втроём они присели на корточки и аккуратно приклеили светящиеся полоски.
Когда работа была закончена, Лу Синъюань включил подсветку. Цзян Чжиюй взял Лу Ао за руку, и они отошли на пару шагов, чтобы оценить результат.
— Неплохо, очень симпатично! Только пустовато… Заполним, когда купим побольше машинок. Погоди, папа ещё поищет в интернете, нет ли детских «замочков для машинок», и тебе такие тоже поставим. Всё это — важное имущество нашего Аоао! Если не найдём — папа и большой папа сами тебе их сделают.
Свет был не просто белым — он менял цвета.
То становился розовым, то чёрным, то переливаясь всеми цветами радуги — красным, оранжевым, жёлтым, зелёным, голубым, синим, фиолетовым — сменяя друг друга как вздумается.
Пёстрые блики света играли на личике Лу Ао. Он поднял голову и тихо, с лёгким смущением, сказал:
— Спасибо, папа. Спасибо, большой папа.
И хоть он говорил очень тихо, папа и большой папа услышали его.
— Не благодари, — похлопал его по плечу Лу Синъюань.
— Не благодари, — погладил его по головке и Цзян Чжиюй. — Папа хочет сказать: не нужно благодарностей.
— Я услышал, — сказал Лу Ао.
— Нет-нет-нет, ты не понял, — загадочно покачал пальцем Цзян Чжиюй. — Когда большой папа говорит «не благодари», это вежливый ответ на твоё «спасибо». А когда папа говорит «не благодари», он имеет в виду буквально: не нужно благодарностей. Не нужно благодарить папу и не нужно благодарить большого папу. Малышу нужно просто спокойно принимать нашу любовь. Говорить «спасибо» никогда не требуется.
Лу Ао сглотнул, казалось, ещё не до конца осознавая услышанное. Он нахмурился, сжал маленькие кулачки и заявил с серьёзным видом:
— Но… но я хочу говорить «спасибо»! Очень хочу!
— Ладно, — сдался Цзян Чжиюй. — Выкатывай свою машину из гаража и иди играть с сяо Баем.
— М-м… — Лу Ао задумался, но вдруг отказался. — Пока не пойду. Я сначала хочу…
— Сначала хочешь похвастаться, да? — угадал Цзян Чжиюй. — Тогда выйди и позови сяо Бая.
— Точно! — Лу Ао, сжав кулачки, помчался как ураган. — Гу Бай! Гу Бай! Иди скорее смотреть мой гараж! Мой папа и большой папа обустроили мне гараж!
Пока семья работала, взрослые не стали беспокоить чужого ребёнка и не звали Гу Бая. Теперь, когда всё было готово, Лу Ао немедленно пустился в хвастовство и тут же получил от Гу Бая ожидаемую реакцию:
— Ух ты, Аоао! Это просто потрясающе! Я тоже попрошу своего папу сделать мне такой!
— Без проблем! Пусть твой папа подойдёт ко мне, я дам ему ссылки на ленту и подсветку!
— Угу!
Осмотрев «гараж», Цзян Чжиюй и Лу Синъюань вынесли их «машины» наружу, чтобы дети продолжили играть.
— Аоао, подожди! А я могу сам поставить твою машину в гараж? — спросил Гу Бай.
— Можешь. Дарую тебе это высшее право, — величественно разрешил Лу Ао.
— Спасибо!
Пока малыши играли на улице, взрослые взяли телефоны и принялись искать детские замки для машинок.
Но, к сожалению, в интернете не нашлось тех самых мультяшных замков, которые хотел Цзян Чжиюй. Были только тяжёлые и громоздкие U-образные замки для подростковых велосипедов, совершенно не подходящие для Лу Ао.
Тогда Цзян Чжиюй взял толстый картон, оставшийся от разобранных коробок, и решил своими руками сделать для Аоао несколько замков.
Лу Синъюань нашёл схемы и чертежи принципа работы шлагбаумов для парковок. Они прижались друг к другу, внимательно изучали их, выводя карандашом на картоне контуры необходимых деталей.
— Можно использовать бумажные салфетки и белый клей… Моя детская мечта, — предложил Цзян Чжиюй.
— Угу, — согласился Лу Синъюань.
Они уже собрались браться за ножницы, как вдруг зазвонил особый рингтон на телефоне Цзян Чжиюя.
Он в спешке отложил всё, схватил телефон:
— Алло…
Человек на том конце начал говорить первым, даже не дав ему поздороваться.
Похоже, звонил кто-то очень важный. Лу Синъюань тоже отложил свои вещи и помахал рукой Лу Ао, подзывая его подойти.
Отец и сын тихо ждали, пока Цзян Чжиюй разговаривает.
Голос из телефона был негромким, но Лу Ао всё равно мог расслышать.
На другом конце говорили мужчина и женщина, голоса зрелых людей. Они явно были очень близки с Цзян Чжиюем. Сразу же спросили, как у него дела, не нужны ли деньги, как идут дела в супермаркете, доели ли он присланные клейкие рисовые лепёшки и не прислать ли ещё.
Лишь когда они закончили, Цзян Чжиюй смог вставить слово:
— Да-да, они как раз рядом со мной.
В следующее мгновение он поднёс телефон к Лу Синъюаню и тихо подсказал:
— Мама и папа.
Лу Синъюань незаметно прочистил горло и тоже поздоровался:
— Мама, папа, добрый день.
А затем Цзян Чжиюй повернул телефон к Лу Ао:
— Аоао, скажи…
Не успел он договорить, Лу Ао, следуя их примеру, выпалил первое, что пришло в голову:
— Папа, мама.
Цзян Чжиюй: ?!
Лу Синъюань: ?!?
Люди на том конце провода: ???!
Цзян Чжиюй молча открыл выдвижной ящик кассы, достал оттуда монетку в один юань и протянул её Лу Синъюаню.
Тот всё понял. Взяв монету, он подхватил Лу Ао на руки и направился с ним наружу.
Он посадил Лу Ао на уличную качалку-лошадку перед магазином, опустил монетку в прорезь и развернулся, чтобы уйти.
Заиграла музыка.
— Малыш, ты готов? Папин папа — это дедушка, папина мама — это бабушка…
Сначала покатайся на качалке и хорошенько разберись в родственных связях, а потом возвращайся разговаривать.
http://bllate.org/book/13911/1225907
