Теннал не вернулся в свою новую комнату той ночью. Шум вечеринки поглотил его, а позже дроны за окнами замелькали, как звёзды. В голове на несколько часов воцарилась благословенная тишина.
На следующее утро он очнулся в полупустом пентхаусе — с похмельем и с архитектором в своей постели. Как и всегда.
Кровать качнулась: ночной «гость» поднялся и начал одеваться. Теннал невнятно промычал, с трудом разлепив веки. Мужчина молча натягивал дорогой костюм, поправляя шифрованный коммуникатор на позолоченной цепочке. Надо бы вспомнить его имя...
— Ты выглядишь, как дерьмо, милашка, — бросил тот. — Мне надо кое-что уладить. А ты иди в душ.
Слово «душ» сопровождалось лёгким ментальным толчком — попыткой приказа архитектора. Но для Теннала это было как порыв ветра, наткнувшийся о стекло: скользнуло и исчезло.
Он с горечью вздохнул. Вчерашние нейростимуляторы, призванные ослабить его защиту, уже выветрились.
— Ладно. А завтрак принесёшь?
Мужчина усмехнулся.
— Знаешь, большинство чтецов, которые на меня работают, куда сдержаннее и скромнее. Я бы даже не поверил, что ты из них, если б сам не видел вчера твои силы в действии. Ладно, бывай.
Теннал приподнялся на локтях, когда архитектор исчез за дверью. Солнце уже поднялось над горизонтом. Свет резанул через стеклянную крышу пентхауса — видимо, прошлой ночью они забыли затемнить её. Санура сверкала в лучах утреннего света.
Теннал чувствовал себя так, будто его переехал грузовик. На тумбочке лежала пластинка успокоительных, чудом уцелевшая за ночь; он машинально выдавил одну таблетку. Они не затуманивали разум, лишь окутывали сознание лёгкой эйфорией, сглаживая острые углы реальности. Теннал задался вопросом, который сейчас час.
После недолгих поисков он обнаружил свой браслет-коммуникатор под кроватью. Тот мигал ошибками, когда Теннал вытащил его. Пару месяцев назад он заплатил умельцу, чтобы тот вырезал из устройства всё, что законники могли бы использовать для слежки. Не то чтобы Теннал был их главной заботой, конечно, но чем сложнее его было найти, тем меньше у них оставалось желания пытаться. В результате браслет превратился скорее в навороченные часы, чем...
Браслет резко запищал. Теннал выронил его.
Он уставился на браслет, который тихо, но настойчиво пищал на полу. Такого быть не должно. Все коммуникационные функции были отключены. По позвоночнику пробежала ледяная волна страха, выбросив в кровь адреналин. Он присел на корточки и поднял браслет.
Голограмма, вспыхнувшая над браслетом, оказалась ничем иным, как напоминалкой. Теннал с трудом подавил адреналиновый кайф — идиотское, извращённое желание получить наконец по зубам — и вгляделся в изображение. Видимо, он не стал отключать напоминания, хотя и не открывал их месяцами. Какой-то вращающийся логотип тщетно пытался напомнить ему о событии в жизни сестры. Он забил это в календарь ещё в эпоху, когда был на связи. Церемония её выпуска из Юридической академии.
Ноги Теннала подкосились, и он грузно опустился на пол.
Тошнота, которую он с таким трудом подавлял, накатила с новой силой. Ему хотелось вернуться в постель и, желательно, никогда из неё не вылезать. Но это ничего бы не решило. У всех остальных студентов на церемонии были бы родные — ну или хотя бы на связи. Зин и Теннал не были близки с большинством родни, и речи не шло о том, что их донор генов появится там, если только наука не совершила серьёзный прорыв в посмертной коммуникации. Он даже не вспомнил, что для Зин настал тот самый день, ради которого она годами пахала. Он так старательно избегал этой мысли. Мало ли — придётся что-то решать.
Он схватил браслет, натянул первую попавшуюся одежду и, пошатываясь, вывалился из пентхауса.
Верхние этажи отеля были усыпаны последствиями вчерашней вечеринки, но людей почти не осталось. Спустившись на несколько этажей ниже, Теннал нашёл опустевшую лаунж-зону. Он рухнул в кожаное кресло, приказал браслету спроецировать изображение на стол и кропотливо принялся чинить нанесённый им же ущерб.
Работа была сложной, ведь Теннал знал только то, что успел почерпнуть у того самого усельца-программиста, который изначально и «кастрировал» устройство. Единственное, чего он боялся, — по ошибке активировать и спящие функции слежки. Двадцать долгих минут он провёл, увязнув в хаотичном лесу числовых алгоритмов, на которых держалась программа, пока ему не удалось выцарапать из неё подобие голосовой связи и выйти на одного-единственного человека.
Наконец его браслет спроецировал в воздухе на уровне головы мерцающее серое пятно — ожидание ответа Зин. Этих секунд хватило, чтобы Теннал успел ощутить жгучее желание принять ещё одну таблетку.
Затем серый цвет рассеялся, и над столом возникла голограмма: шестнадцатилетняя девушка с коротким чёрным каре, в серо-зеленой выпускной мантии и с потрясённым выражением лица. У Теннала под ложечкой похолодело и засосало. Он нервно отбросил прядь со лба, лихорадочно думая о том, как он отвратительно выглядит, и пробормотал:
— Зин, привет.
В ответ повисла оглушительная тишина. Даже его самая обаятельная улыбка не произвела желаемого эффекта.
— Только посмотри на себя! Классно выглядишь! — с фальшивой живостью продолжил он, чувствуя себя полным идиотом.
— Теннал, — произнесла Зин. — Свет Путеводный, да где же ты… — она осеклась. Теннал увидел, как она сглотнула. — Не буду спрашивать. Это твоё дело. Рада, что… э-э… рада, что твой браслет снова в строю.
От этих слов Тенналу стало ещё хуже. Он видел, как её взгляд скользнул по краям его голограммы, будто в поисках случайно попавших в кадр улик. Но она тут же поймала себя и твёрдо посмотрела ему в глаза. Они уже не раз ссорились из-за его нежелания возвращаться.
— Ага, — выдавил Теннал. — Просто подумал, что… ну. Как ты?
— Да я в порядке, — Зин даже немного смутилась и, отводя глаза, бросила: — Я у нас вторая по успеваемости, — и сказала это таким тоном, в котором напускная скромность наперегонки бежала с неподдельной гордостью.
— Ещё бы, — фыркнул Теннал. — Наверное, ты на пороге появилась, а они так и ахнули: «Скорее, впустите её и сразу высший балл поставьте, а то раздумает у нас учиться и выберет другую специализацию!»
На его словах на её лице промелькнула улыбка, хотя она и пыталась сохранять серьёзность.
— Именно так всё и было, слово в слово.
— Но, вообще, поздравляю. — Теннал сделал вдох. Нужно было сказать что-то искреннее, иначе этот звонок не имел бы смысла. А с искренностью у него всегда было туго. — Это же, ну. Огромное достижение. Я очень тобой горжусь.
Прозвучало это неестественно, но по тому, как изменилось её лицо, по этой её особой довольной сдержанности, когда она пытается скрыть улыбку, стало ясно — он таки сказал что-то нужное. Ощущая прилив уверенности, Теннал добавил:
— Молодец, особенно для чтеца.
И конечно же он всё испортил. Её лицо окаменело.
— Ты же понимаешь, о чём я, — поспешно сказал Теннал, пытаясь загладить оплошность. — Я просто хотел сказать, что ты добилась этого не как архитектор. Ты же знаешь, что дело не в семье и не в... не в репутации или чём-то таком.
С каждым словом, он только глубже закапывал себя. Теннал замолчал, пока не увяз окончательно.
— Я в курсе, — её голос стал сухим и безжизненным. — Знаю, что ты зациклен на этом. Но я не хочу определять себя через это.
Это же её выпускной. Теннал был должен хотя бы это.
— Извини, — просипел он.
Зин сглотнула ком в горле, нервно теребя серёжку, которая тонко зазвенела.
— Да нет, я... я знаю, что мне было... проще, — она выпрямилась, и голос её стал твёрже. — Ты, кстати, просто кошмарно выглядишь.
Теннал театрально отбросил волосы.
— О, спасибо, сестрёнка. Позволь тебе сообщить, что последние пять человек, которые ко мне подкатывали, были иного мнения.
Он пытался воспроизвести тот язвительный тон, что всегда выручал его дома. Но он не сработал.
Обычно она бы скорчила преувеличенно-брезгливую гримасу, сказала бы, что он невыносим, может начала бы кричать, чтобы он заткнулся. Но с их последней встречи прошло уже восемь месяцев, она повзрослела, и всё, что она сделала, — это пристально на него посмотрела.
— Ты похудел, — сказала она. — Я не собираюсь... не пойми меня неправильно, Тенн, но ты выглядишь измождённым.
— Да? А как правильно это понимать? — огрызнулся Теннал. — Не верится, что я позвонил тебе, чтобы выслушивать оскорбления. Худшая семья.
Зин не поддалась на провокацию.
— Понимай, как хочешь, — тихо сказала она. Выражение её лица было серьёзным и озабоченным, оттенённым зелёно-серой формой будущего законника. — Тенн...
— Мне нужно бежать, — перебил Теннал. — Кто-то идёт. Слишком много поклонников, слишком мало времени. Ты же понимаешь. Поговорим позже.
Изображение Зин погасло, как только он разорвал связь. Улыбка сползла с его лица, пока он пытался унять бешеный стук сердца. Он не хотел её беспокоить. Но он поговорил с ней, он сделал это; разве это не повод для гордости? Он провёл рукой по лбу и счёл, что вряд ли.
Он не двигался очень долго. В голове стоял навязчивый гул. Новый и восхитительный симптом похмелья. Наверное, стоило что-нибудь съесть.
— Ты ещё здесь?
Теннал дёрнулся и выпрямился в кресле, когда на него упала тень. Это была та самая телохранительница с прошлой ночи. При дневном свете было очевидно, что она не пила вместе со всеми: её чистое, с чёткими скулами лицо было бдительным и настороженным.
— Твоя комната не на этом этаже.
— Села батарейка, — сказал Теннал. — У нас, чтецов, это часто бывает.
Она фыркнула.
— Не бывает.
Её абсолютная уверенность была равносильна признанию. Теннал замер, ощущая, как щёлкнула и встала на место очередная деталь головоломки. По внешнему виду нельзя было сказать, но он знал:
— Ты чтец.
— В яблочко, — сказала она, отворачиваясь, чтобы набрать воды из кулера. — Как думаешь, почему я оставила тебя в покое прошлой ночью? Ты не представлял угрозы.
Её, похоже, ни капли не смутило, что Теннал вчера публично кого-то «прочитал». В этой тусовке был свой плюс: никто никогда не звал законников.
В комнате повисла неожиданная тишина, нарушаемая лишь гулом в голове Теннала. Он чувствовал, как скользит по краю множества тем, которые обычно старался не затрагивать. Она не была военной, значит, её саму не подвергали прямым нейромодификациям. Значит, либо её донор генов, либо родитель был военным, архитектором или чтецом. Прямо как у него.
— Насколько ты сильна?.. — увидев её выражение лица, он оборвал сам себя. — А. Армейского уровня.
— Согласно бумагам — нет, — женщина допила воду. — Хотела спросить, как тебе самому удалось откосить, но поняла, это был идиотский вопрос. Ты просто залёг на дно, да?
— Меня в списках призывников нет, — сказал Теннал. Законники до таких прямых угроз не опускались. Чтец в семье — уже пятно на репутации. Чтец в армии — клеймо.
— Ещё бы, — фыркнула женщина. — Иначе ты бы уже там был.
Теннал постучал пальцами по своему жалкому браслету.
— Технически это ведь и не призыв, да? — сказал он. — Технически нужно сначала нарушить закон, если не идёшь добровольцем.
Армия официально не одобряла чтецов, но отдельные «сильные экземпляры» всё же находила полезными. Если ты был достаточно силён, было удивительно, какие незначительные формальности вдруг начинали считаться нарушением закона. Чтецы, видимо, становились хорошими пилотами. Тебя синхронизировали с архитектором, чтобы держать под контролем — потому что, в конце концов, ты же нарушил закон.
Женщина фыркнула.
— Хрен там добровольцы найдутся, — она повернула голову. — Что это за шум?
Только сейчас Теннал осознал две вещи одновременно. Гул был не частью его похмелья, а отключить маячки оказалось не так-то просто, как он думал.
Озарение ударило, как ток, заставив все его мышцы сжаться в пружину. Он должен был узнать этот гул — он вырос под его аккомпанемент. Он не опознал его, не прислушался — потому что в Сануре не было своей военной базы.
— Чёрт, — выдохнул он. — Это же двигатель «Свифт-47».
— Что? — резко спросила женщина.
Теннал уже выскочил из кресла и молотил по панели управления у двери.
— Тебе нужно убираться. Именно тебе. Предупреди других сильных чтецов. Где, блять, тут код пожарной тревоги?
Женщина потянулась через его плечо и ткнула в сенсор.
— Законники?
— Хуже, — сказал Теннал. — Армия.
Он подтвердил сигнал тревоги высшего приоритета: пожар в помещении.
— Они действуют по тревоге, значит, ещё не успели заблокировать все выходы. Ищи аварийный люк у служебной лестницы. Они идут по сигналу моего коммуникатора, так что, ставлю на то, что будут штурмовать верхние этажи. — он вытащил браслет из кармана. — Я собираюсь... — он запнулся.
Выбросить браслет в пентхаусе — вертелось у него на языке. Это был следующий логичный шаг. Он мог бы затеряться в толпе, а они потратили бы время на поиски брошенного устройства.
С потолка начали опускаться спринклеры. Женщина отступила на пару шагов и замерла в дверном проёме.
— То есть, мне пора валить из города?
Теннал уже сам пришёл к тому же выводу. Армия прочешет подполье Сануры как сито, выискивая информацию о том, куда он сбежал, — им нужно будет оправдать потерю «цели операции». Её возьмут в разработку. Тенналу обычно было насрать на здешних — они были такие же отбросы, как и он, — но сейчас его скрючило от неожиданного и нежеланного чувство общности с другим чтецом. Она явно накосячила в жизни, раз оказалась на такой работе. А то, что он сейчас мог обрушить на её голову, было куда хуже.
Вот почему Тенналу не стоило водиться с порядочными людьми.
Чёрт. Он включил связь на браслете и засунул кулак в карман.
— Может, и нет, — сказал он. — Просто держись от меня подальше.
На этом они и разошлись. Часть стены отъехала, обнажив огненно-красный раструб аварийного тоннеля. Теннал проигнорировал его, стал молотить по кнопке лифта, но тут же вспомнил, что пожарная сигнализация отключает лифты — как раз когда в коридоре зашипели оросители. Он рванул в лестничный пролёт с мокрыми от воды волосами и плечами, мысленно придумывая новые изощрённые ругательства для того идиота, кто включил тревогу, и помчался вверх, перепрыгивая по три ступеньки.
До крыши — рукой подать, пять этажей, но дышал он так, будто бежал марафон. На середине подъёма его уже тошнило. Где-то под слоем бурлящей паники пронеслась мысль: «Раньше я был куда выносливее».
Пентхаус был всё так же пуст, когда он ввалился внутрь. Повсюду валялись брошенные бутылки и стаканы. Теннал опёрся о спинку неудобного дизайнерского кресла и наблюдал, как серый силуэт аэромобиля становился всё больше и больше, описывая круг над зданием. Казалось, он сейчас врежется прямо в балкон. Дверь была заперта, но вряд ли это задержало бы их больше чем на десять секунд.
Теннал обнаружил, что автоматически движется к кулеру в углу комнаты. Поняв, что он делает, он лишь пожал плечами и взял ещё несколько бокалов за ножки.
Он стоял спиной к балкону. Так и надо. Он налил себе шампанского, позволяя стуку крови в висках слиться с оглушительным, всепоглощающим рёвом четырёх турбинных двигателей «Свифта», зависшего в десяти метрах от него. Раздался низкий гул, когда он сбросил мощность и замер в паре сантиметров от балкона, почти касаясь перил. Шампанское и вправду было отменным.
Треснуло бронестекло, заставляя наконец обернуться.
— Целых двадцать секунд на то, чтобы разбить стекло, — сказал Теннал. — Немного медленно, господа военные. Шампанского?
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/13856/1222302
