Глава 187. 1992-2020 (57)
Лянь Цяо вернулся в дом, держа Сюй Жэньдуна на руках, и запер дверь.
— В приюте, где ты рос, были цветы жимолости? — спросил Лянь Цяо.
Сяо Жэньдун нахмурился, задумчиво сложив брови домиком. Немного поразмыслив, он покачал головой.
— Не было? Ну, тогда всё ясно… — Лянь Цяо словно вспомнил что-то забавное, и, не удержавшись, потрепал Сюй Жэньдуна по волосам, улыбаясь. — Неудивительно, что ты не откликнулся, когда я звал тебя ХуаХуа.
Однако Сюй Жэньдун нахмурился ещё сильнее. На его маленьком лице появилось серьёзное, по-взрослому сосредоточенное выражение, будто он не соглашался.
Он пробормотал два раза «а, а» и снова покачал головой.
— А? Что ты хочешь сказать? — Лянь Цяо ничего не понял.
Сюй Жэньдун замахал руками, пытаясь объяснить, но Лянь Цяо, как ни старался, так и не смог догадаться. В конце концов, он только вздохнул и сказал:
— Ладно, ты пока не можешь говорить. Может, завтра объяснишь?
Сяо Жэньдун тоже вздохнул и кивнул.
Лянь Цяо взглянул на часы — было уже три часа ночи. Самое тяжёлое время суток, а уж после всех волнений этой ночи усталость навалилась с удвоенной силой. Сюй Жэньдуну только-только исполнился год, и его силёнки были на исходе. У обоих уже слипались глаза.
Лянь Цяо осторожно подошёл к колыбели, собираясь уложить малыша.
— А-а… — Сюй Жэньдун слабо зашевелился, его мягкие ладошки вцепились в рукав Лянь Цяо.
— Что такое? — почувствовав, как тот цепляется за него, Лянь Цяо снова прижал ребёнка к себе, потёрся кончиком носа о его тёплую щёку.
— … — Уголки губ Сюй Жэньдуна слегка приподнялись, но он больше ничего не сказал, только провёл крохотными пальцами по лицу Лянь Цяо.
— Ты хочешь спать со мной?
Сюй Жэньдун кивнул.
Лянь Цяо был несказанно рад, но тут же вспомнил слова длинноволосой тётушки: «Малышей нельзя класть спать рядом со взрослыми, иначе можно нечаянно придавить их во сне».
Он задумался, но, в конце концов, всё же унёс Сюй Жэньдуна к себе в постель. Лёг рядом, бок о бок, и закрыл глаза.
Чтобы не придавить Сяо Жэньдуна, Лянь Цяо свернул одеяло в длинный валик и положил его между собой и ребёнком. Так даже если он случайно перевернётся во сне, Сюй Жэньдун окажется всего лишь под тяжестью одеяла, а не под ним самим.
Но Сюй Жэньдуну это, похоже, не понравилось. Будто маленький пухлый детёныш панды, он упрямо переполз через преграду, пытаясь забраться прямо к нему на грудь.
Лянь Цяо едва не растаял от этой милоты.
Сюй Жэньдун устроился у него на груди, тихонько вздохнул и почти сразу закрыл глаза. Такой крошечный, тёплый, мягкий… Казалось, что одно неосторожное движение могло его ранить. Лянь Цяо обнял его с предельной осторожностью, чувствуя, как в груди разливается сладкое, тёплое чувство. Сердце дрогнуло.
Так счастлив.
Неужели иметь ребёнка — это такое счастье?
…Нет, счастье в том, что именно его Сюй Жэньдун лежит у него на груди.
Обычные дети не могут быть такими послушными. А даже если бы и были… они ведь не были бы Сюй Жэньдуном.
Дело не в том, что ему нравятся дети. Ему нравится Сюй Жэньдун.
Лянь Цяо довольно вздохнул, протянул руку и выключил свет. Комната погрузилась в темноту, но он не испытывал ни малейшего страха — только тепло, покой и какое-то странное ощущение, будто он наконец-то вернулся в реальность.
Малыш в его объятиях тихонько сопел, как котёнок, уже крепко уснув. Лянь Цяо прислушался к ровному дыханию и почувствовал, как расслабляется.
Он не удержался и опустил голову, коснувшись губами мягких волос Сюй Жэньдуна.
Но внезапно в памяти всплыл эпизод, который произошёл чуть раньше.
Когда голодный призрак ушёл, на лице Сюй Жэньдуна мелькнуло разочарование…
Почему он был разочарован?
Лянь Цяо нахмурился в темноте.
Если подумать… единственное объяснение, которое приходило в голову — Сюй Жэньдун был разочарован тем, что погибло слишком мало людей.
Но это же невозможно. Сюй Жэньдун не такой.
Хотя он производит впечатление холодного и отстранённого человека, на самом деле у него внутри почти фанатичная нравственная установка. Он из тех, кто ценит духовное превыше всего. Он не мог бы наслаждаться страданиями других, а уж тем более оставаться равнодушным к их смертям.
И всё же он выглядел разочарованным, когда умерли пятеро его товарищей.
…Он был разочарован тем, что погибло так мало?
Или же… разочарован тем, что кто-то остался в живых?
При этой мысли Лянь Цяо почувствовал некоторое облегчение. Если Сюй Жэньдун был разочарован из-за кого-то конкретного — это уже лучше. Возможно, с этим человеком действительно было что-то не так.
Но кто же это? Знаком ли Сюй Жэньдун с кем-то из игроков в этот раз?
…Видел ли он их в других инстансах?
Нет, что-то тут не так. Сколько инстансов прошёл Сюй Жэньдун?
Лянь Цяо вдруг ощутил странную путаницу в памяти. Он попытался вспомнить, но внезапно из глубины мозга пронзила резкая боль.
— Ах!
Жжение было таким, будто на обнажённые провода капнули концентрированной соляной кислотой — боль пульсировала, разъедая сознание. Он стиснул зубы, схватился за голову, и только спустя долгое время смог отдышаться.
Что это было? Почему вдруг разболелась голова? Ладно, бог с ним. Сюй Жэньдун вроде бы говорил, что до их встречи никогда не попадал в инстансы, значит, матрёшка была для него первым…
— А-а!
На этот раз боль была куда сильнее. Лянь Цяо судорожно замер, скрючившись, и вцепился в голову обеими руками.
Он не хотел шуметь и будить Сюй Жэньдуна, поэтому до крови прикусил губу, стараясь вытерпеть мучительную боль.
Что, чёрт возьми, происходит? Такого раньше не бывало… У меня что, опухоль в мозгу?
Нет, не может быть. После того, как его перевели из реанимации, мать водила его на полное обследование, и КТ не показала никаких отклонений. С тех пор прошло всего месяц-два, даже если бы это был рак, он не мог бы развиться так быстро.
И почему это случилось именно в инстансе?..
Будем надеяться, что это просто обычная головная боль.
Лянь Цяо потёр затылок, чувствуя, как жжение постепенно утихает. Потом осторожно переложил Сяо Жэньдуна на кровать, бесшумно поднялся и на цыпочках направился к рюкзаку за обезболивающим.
Проглотив таблетку, он вернулся в постель и снова прижал Сюй Жэньдуна к себе. К счастью, он двигался аккуратно, и малыш даже не проснулся.
Чувствуя ровное дыхание мальчика у себя в объятиях, Лянь Цяо начал клевать носом.
Ладно… Спрошу завтра…
Эта мысль мелькнула у него в голове, и он тут же провалился в сон.
Рано утром следующего дня измученного Лянь Цяо разбудил звонкий хлопок. Звук раздался так близко, что он вздрогнул от испуга и резко распахнул глаза.
Оказалось, Сюй Жэньдун снова раскололся пополам.
Хотя Лянь Цяо видел это уже во второй раз, зрелище всё равно оказалось довольно впечатляющим. Он протёр глаза и увидел, как в воздухе всплывает надпись «1994». Сюй Жэньдун дорос до двух лет. В груди разлилась радость.
Малыш тоже проснулся и теперь, задрав голову, смотрел на него снизу вверх. Его глаза блестели, чёрные и глубокие, будто две капли жидкого чёрного серебра.
Сяо Жэньдун открыл рот:
— Я хотх…
Лянь Цяо наклонился ближе:
— Что ты говоришь?
— Я хотх этхо!!
Лянь Цяо: «?»
Он завис на пару секунд, а потом понял: у Сюй Жэньдуна ещё не до конца выросли зубы, поэтому он слегка шепелявит. Лянь Цяо не смог сдержать смех.
Решив проверить, как у него с зубами, он попросил малыша открыть рот. Сюй Жэньдун послушно подчинился, позволив пересчитать их один за другим. Закончив, он захлопнул рот, провёл языком по слегка покрасневшим дёснам и заявил:
— Мне надо что-то погрызть. Только не креветочные чипсы.
— Ладно-ладно.
Лянь Цяо усмехнулся и нежно сжал его пухлую щёку.
— Сперва давай тебя оденем.
Он достал из приготовленного заранее комплекта маленькие штаны и рубашку и начал одевать Сюй Жэньдуна.
Малыш проворчал:
— Вообще-то, я мог бы сам…
Лянь Цяо:
— А?
Сяо Жэньдун поджал губы, закатив глаза, и обречённо повторил:
— Я мог бы сам.
Но с его произношением получилось: «Я мог бы сштам».
Лянь Цяо разразился смехом:
— Ха-ха-ха-ха-ха!
Какая же прелесть!
Насмеявшись вдоволь, он вдруг вспомнил, что хотел что-то спросить у Сюй Жэньдуна.
— Кстати…
Но, начав фразу, он внезапно замолчал.
Сяо Жэньдун склонил голову набок и вопросительно посмотрел на него.
Лянь Цяо задумался, поскрёб затылок и, припоминая, произнёс:
— Я хотел спросить про…
— Про жимолость? — перебил его Сюй Жэньдун.
— О, точно. — Лянь Цяо выпрямился. — В вашем приюте собирали жимолость и продавали её?
Сюй Жэньдун медленно покачал головой:
— Я такого не помню.
— Я так и думал. Ты ведь даже не знал, что жимолость — это и есть жэньдун, и долго ревновал, когда я звал тебя ХуаХуа, — Лянь Цяо снова рассмеялся, припомнив это.
Сюй Жэньдун снова нахмурился.
— Почему…
— А?
— Почему в этот раз инстанс исказил реальность?
— …А? — Лянь Цяо не понял.
Сяо Жэньдун открыл рот, будто хотел объяснить, но вдруг застыл, словно у него язык залепило клейстером.
Немного помедлив, он сменил формулировку:
— Этот инстанс почти полностью воссоздаёт мою реальную жизнь. Если тут есть весь приют, то зачем менять детали, связанные со сбором жимолости?
Как только он это сказал, Лянь Цяо осознал, к чему тот клонит:
— Ты думаешь, что сбор жимолости — это какая-то подсказка?
— Я не знаю… — тихо ответил Сюй Жэньдун, и в его глазах мелькнул странно взрослый взгляд. Он негромко вздохнул, покачал головой и сказал:
— Ладно, не будем забивать этим голову.
И правда, дальнейшие рассуждения вряд ли привели бы к чему-то полезному.
Поэтому они закончили одеваться и спустились вниз, чтобы присоединиться к остальным.
На столе уже стоял горячий завтрак. В этот раз, помимо других игроков, за столом сидели дети из приюта, которые ели вместе с ними.
День сбора жимолости для детей был почти как праздник — все выглядели очень радостными и возбуждёнными.
Из их болтовни Лянь Цяо узнал, что за горсть лепестков можно выручить совсем немного денег, да и урожайность у жимолости низкая. Её можно собирать только вручную, поэтому окрестные аптеки часто закупали сырьё у местных жителей.
В те времена приют едва сводил концы с концами, а деньги, полученные от продажи жимолости, позволяли хоть немного улучшить питание детей. Поэтому они всегда с нетерпением ждали этого дня.
Лянь Цяо, держа маленького Сюй Жэньдуна на коленях, осторожно проверял ложкой температуру пшённой каши в миске и негромко спросил:
— Ты знаешь этих детей? Они тоже из приюта?
Сюй Жэньдун кивнул.
Лянь Цяо мельком посмотрел на детвору и снова задумался.
— Не забивай себе голову. Это неважно, — негромко сказал маленький Сюй Жэньдун.
В его глазах снова мелькнула та глубокая, не детская осмысленность. Но Лянь Цяо был слишком погружён в свои мысли и не заметил этого.
Он решил, что ребёнок просто проголодался, и стал кормить его остывшей пшённой кашей, ложка за ложкой.
После всего, что произошло прошлой ночью, отношение игроков к Лянь Цяо и Сюй Жэньдуну было… сложным. А когда они увидели, что эти двое не испытывают ни капли угрызений совести, мужчина со шрамом не выдержал:
— Чёрт возьми, что ты такого сделал?! Почему этот призрак вчера с самого начала и до конца вас не тронул?!
Лянь Цяо, даже не подняв головы, спокойно ответил:
— Не знаю.
Этот ответ говорил сам за себя: он и не собирался налаживать с ними дружеские отношения.
Мужчина со шрамом недовольно нахмурился, явно готовясь взорваться, но тут же был схвачен за руки длинноволосой тётушкой и Сяо Пин.
Шрамолицый швырнул чашку с палочками и, выругавшись, вышел прочь.
Лянь Цяо, накормив маленького Сюй Жэньдуна, вдруг обратился к тётушке с длинными волосами:
— Кстати, хочу кое-что спросить. Есть ли у детей что-то, что они грызут, когда у них режутся зубы?
— У него уже зубки растут? Дай-ка гляну.
Тётушка ласково улыбнулась и потянулась к Сюй Жэньдуну, собираясь раскрыть ему рот.
Но маленький Сюй Жэньдун безо всякого выражения открыл рот сам — и резко вцепился зубами в её палец.
— Ой! — взвизгнула она.
Она ошеломлённо посмотрела на свои пальцы, на которых остались неровные следы укуса, и возмущённо воскликнула:
— Ты зачем кусаешься?!
Лянь Цяо чуть прищурился, будто что-то подметил. Затем он сделал шаг назад, спокойно обнял Сюй Жэньдуна и ровным голосом извинился:
— Простите. Он не любит, когда его трогают чужие.
— Ой, да это я, наверное, виновата, — добродушно улыбнулась тётушка и направилась к раковине, чтобы вымыть руки.
После завтрака директор повела детей и игроков в сад собирать жимолость.
Погода в последние дни была неподходящей — цветы, кусты и деревья в саду казались увядшими. Но сегодня вдруг потеплело, и весь сад словно ожил: трава стала сочной, листья развернулись, а жимолость покрыла двор мягким жёлто-белым ковром.
Лянь Цяо только теперь понял, что жимолости в приютском дворе действительно очень много. Почти весь сад оказался усыпан длинными тонкими лепестками, и не удивляло, что её собирали всем приютом.
Дети надели на спины небольшие корзины, подошли к кустам и начали собирать цветы. Игроки последовали их примеру, но вскоре директор стала обходить их по одному и останавливать.
— Вы всё делаете неправильно, — с лёгким укором сказала она.
Оказалось, что собирать нужно не только цветки, но и стебли — так жимолость дольше хранится и лучше продаётся. Работать следовало осторожно и аккуратно, чтобы не повредить лепестки.
Директор заглянула в корзины игроков, но только покачала головой.
Лянь Цяо бросил взгляд в свою корзину — и вдруг застыл.
В его корзине, как и в корзине маленького Сюй Жэньдуна, большинство цветов имели длинные стебли. Он знал, что цветы должны быть целыми, поэтому намеренно срывал их так, чтобы стебель оставался невредимым.
Но среди этих цветов он заметил несколько идеальных соцветий, у которых не было стеблей — только бутоны. И сорваны они были точно так же, как объясняла директор.
— Что-то не так? — спросил маленький Сюй Жэньдун, бросая в корзину ещё один жёлто-белый цветок.
— …Нет, всё в порядке, — Лянь Цяо улыбнулся. — Ты не устал?
http://bllate.org/book/13839/1221263
