О средствах к существованию можно было не беспокоиться. Акции Сюй Цзинь в компании были выкуплены ее партнерами по очень щедрой цене. Сюй Силиню не нужно было делать подробную оценку оставленных ею активов, даже навскидку можно было сказать, что сумма была значительной. Пока он не будет играть в азартные игры, принимать наркотики или разбрасывать деньги на ветер, даже если он ничего не добьется в жизни, все равно сможет прожить без забот до конца своих дней.
Но когда Сюй Силинь вернулся в школу, он внезапно не знал, что ему делать.
Он не мог сказать, отпустил ли он случившееся или нет. Во всяком случае, школьная успеваемость все так же не волновала его. Жизнь и смерть определяются судьбой, а богатство и знатность зависят от неба. Были ли его результаты хорошими или плохими, все останется прежним. Впереди у него не было ничего, к чему стоило бы стремиться, так что он мог коротать свои дни, как душе угодно.
Окружающие слышали о том, что произошло и старались ходить вокруг него на цыпочках.
Некоторое время Цай Цзин не осмеливался с ним разговаривать, поэтому если ему нужно было что-то сказать, то он писал это на бумаге.
Из-за своей шутки «Грядёт огромное бедствие, твой дом разрушится», Лао Чэна замучило чувство вины. Ежедневно он молча заботился обо всех потребностях Сюй Силиня. По окончанию урока он наполнял его кружку водой. Каждый вечер во время ужина он ускользал из школы, чтобы купить Сюй Силиню что-нибудь, каждый раз выбирая новое блюдо, из-за чего несколько раз опаздывал.
Даже Цилисян не осмеливалась слишком сильно придираться к нему, боясь, что любое неверное слово может расстроить его.
Сюй Силинь попросил у нее освобождение от вечерних занятий, заявив, что вместо самоподготовки он хочет пойти вечером домой, чтобы составить компанию бабушке.
Несмотря на внутреннее сопротивление, она в конце концов подписала ему разрешение. Все еще беспокоясь, Цилисян призвала парня:
— В силу твоих обстоятельств тебе можно не приходить в школу на вечернюю самоподготовку. Однако тебе придется заниматься дома. Если… ты будешь попусту тратить время, только сам себе навредишь.
На самом деле Цилисян хотела сказать: «Если бы твоя мать знала, что ты откладываешь учебу из-за нее, ей бы это точно не понравилось». Но когда слова готовы были сорваться с ее языка, она почувствовала, что такие замечания слишком жестоки для ребенка, поэтому сменила их на мягкое предупреждение.
Ее голос стал тише, слова действительно были мягкими. Сюй Силинь слушал и небрежно соглашался, совершенно не принимая их близко к сердцу.
Сюй Силинь никогда не проявлял особого интереса к занятиям. В прошлом он был готов смириться с ними и приложить некоторые усилия просто из чувства ответственности. Он понимал, что должен иметь хорошие оценки и в будущем поступить в приличный университет, чтобы ему было легче интегрироваться в общественную систему ценностей и уменьшить беспокойство своей семьи. Он не был уверен, что сможет заставить их гордиться собой, но если он чего-то добьется, его мама сможет пораньше уйти в отставку.
…Но теперь все это было бессмысленно.
Сюй Силинь не посещал вечерние занятия и возвращаясь домой, практически ничего не делал.
Вначале он брал свой старый баскетбольный мяч и ходил на небольшой стадион по соседству, чтобы сделать пару бросков. Затем постепенно похолодало, и оставаться на улице означало просто мерзнуть на северо-западном ветру, поэтому он начал играть в онлайн-игры дома. Не прошло и двух дней, как он устал от этого. Заскучав, он начал смотреть фильмы, листать беллетристику или комиксы — все это он брал напрокат в магазине возле школьных ворот, посуточная аренда колебалась от 0,50 до 1,50 юаней.
Сюй Силинь не понимал привлекательности любовных романов. Из-за эмоционального выгорания, он также не мог поддержать амбициозные желания главных героев, борющихся за мировое господство. Большая часть легкого чтива не вызывала у него интереса. Он пролистал несколько книжек в жанре уся*, написанных популярными писателями, а затем пристраститься к рассказам о привидениях и ужасах.
(п/п: приключенческий жанр китайского фэнтези с демонстраций восточных единоборств)
Он собрал большое количество историй о привидениях, продаваемых в уличных киосках, фильмов ужасов со всего мира и аудиозаписей, в которых Чжан Чжэнь* рассказывает страшилки. Каждый вечер, возвращаясь домой, он запирался в своей комнате и начинал свою ночь душераздирающих воплей и стенаний. Иногда он подпрыгивал от испуга — и это едва ли можно было считать эмоциональным возбуждением.
(п/п: тайваньский киноактер)
Домочадцы не смели делать ему замечания. Они поднимали этот вопрос и говорили о нем, не вдаваясь в подробности. Сюй Силинь со всем соглашался, но не воспринимал их слова близко к сердцу.
Так он, словно в пьяном угаре, прожил больше месяца и Доу Сюнь, наконец, не выдержал. В то время, как Сюй Силинь смотрел ужастик, он ворвался к нему в комнату.
В это же мгновение на компьютерном мониторе внезапно выскочило жуткое привидение. Сюй Силин был поражен тем, что произошло на экране и в реальности. Кровь отхлынула от его лица и он повернулся с мертвенно-бледным видом.
Брови Доу Сюня дернулись. Его сердце почти смягчилось.
Но после этого кратковременного испуга выражение лица Сюй Силиня опять застыло. Его взгляд равнодушно скользнул по Доу Сюню. Он развернулся, чтобы поставить видео на паузу, затем спросил безжизненным голосом:
— Чего тебе, ты напугал меня.
Доу Сюнь глубоко вздохнул и достал из рюкзака Сюй Силиня кипу экзаменационных работ. Все бумаги были аккуратно скреплены вместе и на них было наклеено несколько небольших записок. Некоторые из них были написаны Цай Цзином, некоторые — Лао Чэном… пара была даже от Юй Ижань, в них они напоминали ему, какую работу нужно выполнить и к какому сроку.
Новые записки покрывали старые. Половина сроков вышла, но бумаги остались девственно чистыми.
Лицо Сюй Силиня невольно потемнело:
— Зачем вы, ребята, рылись в моей сумке?
Он в раздражении схватил стопку экзаменационных работ, грубо сложил их и небрежно засунул в рюкзак.
Доу Сюнь сказал:
— Ты же сам сказал, что все, что мы хотим использовать или съесть, можно прямо взять из твоей сумки.
— Я позволил вам брать что угодно, но я не разрешал класть туда что попало, не так ли? — Сюй Силинь с каменным лицом бросил рюкзак на кровать. — А я все думал, что ж он такой тяжелый.
Говоря, Сюй Силинь снова сел на стул. Он как раз потянулся за мышью, когда Доу Сюнь внезапно вышел вперед и выключил монитор компьютера.
Сюй Силинь гневно зашипел:
— Ты с ума сошел или тебя укусила Горошина?
Доу Сюнь подчеркивал каждое сказанное слово:
— Вставай и иди делай уроки.
«Что за нелепость», — подумал Сюй Силинь.
Он приподнял одну бровь и вызывающе заявил:
— Занимайся своими делами. Я не хочу сегодня учиться, не мешай мне.
Он снова включил монитор и продолжил наслаждаться звуком воющих призраков в высоком разрешении, являющимся саундтреком фильма.
Доу Сюнь какое-то время молча стоял рядом, затем решил, что «когда джентльмен может использовать кулаки, он должен меньше говорить ерунды».
Он резко отодвинул стул Сюй Силиня назад. Когда Сюй Силинь потерял равновесие, он схватил его обеими руками за верхнюю часть тела и грубо поднял со стула.
Однако Сюй Силинь все-таки был не лоскутным одеялом. Его было не так легко поднять. Он покачивался, пока Доу Сюнь тащил его. Как только он понял, что происходит, он в ярости вскочил и оттолкнул плечи Доу Сюня руками.
— Что, черт возьми, ты делаешь? Тебе больше нечем заняться?
Его университет находился на окраине города. У Доу Сюня все еще были занятия каждый день. Как бы он ни спешил с учебы домой, на дорогу у него все равно уходило два часа. Он оставался с Сюй Силинем на ночь, а затем первым же автобусом возвращался назад. Если у него с утра были занятия, ему обычно приходилось бежать в лекционный зал, не тратя времени на завтрак. Каждый день он выбивался из сил, чтобы позаботиться и о Сюй Силине, и о занятиях. Неужто, все из-за того, что ему «больше нечем заняться»?
В висках у Доу Сюня на мгновение застучало. Насилу сдержав себя, он повторил, как будто зациклился:
— Иди и делай уроки.
Сюй Силинь нетерпеливо бросил на него сердитый взгляд:
— Это тебя не касается!
Из них двоих, именно Сюй Силинь всегда, явно или тайно, шел на уступки Доу Сюню. Даже если он иногда и сердился, в худшем случае он уходил, хлопнув дверью, а через некоторое время он справлялся со своим гневом самостоятельно. За исключением небольшого разногласия, которое у них было в начале, Сюй Силинь никогда не говорил с ним так резко. Не успев рассердиться, Доу Сюнь немного оторопел.
Сюй Силинь тяжело дышал. Он смутно почувствовал, что слишком взволнован, и быстро сказал:
— Я ценю твои добрые намерения. В будущем, если не будет ничего важного, тебе не нужно рано вставать и поздно ложиться, чтобы каждый день метаться туда-сюда. Я не планирую набирать полные баллы на экзамене, поэтому тебе не стоит тратить на меня столько усилий.
Доу Сюнь тихо сказал:
— Это тетя Сюй попросила меня быть твоим репетитором.
Все это время не было никого, кто осмелился бы упомянуть Сюй Цзинь в присутствии Сюй Силиня. Окружающие осторожно уклонялись от этой темы, опасаясь вызвать у него ненужные воспоминания. Только этот болван Доу Сюнь не обладал житейской мудростью и говорил, не думая.
Эффект от этой фразы был такой же, как от воды, попавшей в кипящее масло. Она немедленно задела Сюй Силиня за живое:
— Теперь я глава семьи. Я здесь принимаю решения. Срок действия ее слов истек, — лицо Сюй Силиня застыло и он холодно произнес: — Я заплачу тебе вдвое больше, идет? Оставь меня в покое!
Доу Сюнь сказал:
— Если бы она знала, что ты так растрачиваешь свое время, которого у нее больше нет, она бы избила тебя.
От этих слов Сюй Силинь задохнулся. Пару секунд он не мог ничего сказать. Затем его тон резко изменился:
— Убирайся!
— Если ты и дальше будешь так себя вести, единственное, на что ты будешь способен — это причинить боль живым и обмануть ожидания мертвых, — Доу Сюню не нужно было думать, прежде чем заговорить, его язык стал острым как бритва в тот момент, когда он открыл рот. — Когда ты закончишь ранить живых, перед кем ты будешь этим хвастаться? Нет смысла устраивать маме истерики, она этого больше не видит!
Сюй Силинь схватил его за воротник.
Доу Сюнь ударился спиной о стену, но он все еще отказывался заткнуться:
— Она умерла. Ты даже не можешь понять такой простой истины, у твоего мозга истек срок действия?
Во время спора они не контролировали громкость своих голосов. Бабушка Сюй и тетя Ду услышали их снизу. Из-за своих ног бабушке было неудобно подниматься наверх, поэтому она поспешно заставила тетю Ду пойти и остановить их.
Тетя Ду стояла в дверях, не зная, что ей делать:
— Ай… это… что…
Сюй Силинь угрюмо взглянул на нее и немного сдержал себя. Он вытолкнул Доу Сюня за дверь и, безжалостно хлопнув ею, запер изнутри.
Тетя Ду вздохнула. Она тихо сказала Доу Синю:
— Он расстроен. Обычно он так себя не ведет...
— Я знаю, — Доу Сюнь казался спокойным, когда говорил. — Тетя, отойди, пожалуйста.
Он жестом велел тетушке Ду отступить, затем сам сделал шаг вперед и постучал в дверь.
— Сюй Силинь, открой дверь.
Сюй Силинь проигнорировал его. Доу Сюнь терпеливо постучал четыре или пять раз, затем отступил на два шага и сильно ударил ногой в закрытую дверь.
Громкий звук разбудил Горошину внизу, и она начала безумно лаять. У тети Ду чуть не случился сердечный приступ от шока, и она схватилась за грудь и начала петь «Амитабха».
Деревянная дверь сильно затряслась, а со стены осыпалось немного штукатурки.
Вены на висках Доу Сюня выпирали. Он пошевелил ногой, которая болела от удара, затем перешел на другую ногу и продолжил атаку. Кто знает, где он научился такой непрерывной технике ударов. Прежде чем тетя Ду успела сказать хоть слово, он уже нанес несколько ударов ногами, каждый из которых был наполнен гневом. Дверь спальни изначально была не очень прочной и не выдержала его жестокого и безжалостного напора. Дверной замок издал жалобный визг и пал в бою.
Дверь распахнулась настежь. Сюй Силинь немедленно выбросил свой рюкзак из комнаты. Сумка пролетела мимо гостиной и покатилась по лестнице. Ее застежки не выдержали, книги, бумаги и канцелярские принадлежности рассыпались, падая со второго этажа на первый.
Сюй Силинь крикнул:
— Да пошел ты, Доу Сюнь, ты сдохнуть хочешь!
— Нет, — сказал Доу Сюнь. — Это ты сдохнуть хочешь.
В припадке гнева, Сюй Силинь чуть не швырнул стул в Доу Сюня, чтобы раскроить ему голову, но тетя Ду закричала и остановила его:
— Что ты делаешь! Сяо Линь! Т-т-ты опусти стул!
Сюй Силинь сжал кулаки так сильно, что его суставы побелели. Зайдя в тупик, он ударил стулом о стену спальни, чтобы излить свой гнев. Не говоря ни слова, он повернулся, чтобы уйти. Сдерживая эмоции, он бросился вниз по лестнице к входной двери и собирался выбежать на улицу, даже не переобувшись.
Он с силой распахнул дверь и столкнулся лицом к лицу с человеком снаружи, который как раз собирался нажать на дверной звонок.
Чжэн Шо опешил на мгновение, а затем мягко улыбнулся ему:
— Ты уходишь?
— Ты… — Сюй Силинь резко остановился. Столкнувшись с двойным потрясением — поздним визитером и ночным ветром ранней зимы, его затуманенный разум мгновенно прояснился.
Сюй Силинь с трудом прочистил охрипшее горло и спросил:
— Что случилось, что ты так поздно пришел?
Примечание переводчика:
Такие грустные главы, ловите миленький арт к новелле: любитель морковки зайчик Сюй и сраженный наповал котик Доу)
http://bllate.org/book/13835/1220803
