Доу Сюнь ненавидел школу.
Будь то неторопливый темп преподавания в классе, из-за которого он чувствовал, что впустую растрачивает свою жизнь, или болваны-ровесники, с которыми он просто не мог общаться, все это отбивало у него всякую нежность и предвкушение в отношении школьной жизни.
С самого детства он смотрел на других свысока, а они, в свою очередь, не любили играть с ним. В лучшем случае его просто изолировали и игнорировали; в худшем — объявляли ему войну.
Попадая в новую школу, первым же его желанием было немедленно покинуть ее, словно ожидая, что следующая будет лучше. Так продолжалось до тех пор, пока его школьная жизнь практически не подошла к концу, и лишь тогда он наконец смог распробовать некоторые ее прелести.
К сожалению, он не мог в полной мере наслаждаться ими. Несмотря на то, что Сюй Силинь повсюду таскал его за собой, Доу Сюню нечего было сказать, когда разговоры заходили об играх или девушках. Он не любил играть, а что касается девушек… Кроме тех, кто иногда с ними зависал, он не знал ни одной. Остальные, похоже, прекрасно осознавали отсутствие у него опыта и никогда не пытались обсуждать с ним эти темы.
Но даже этому поверхностному чувству скоро придет конец.
Доу Сюнь был в растерянности и не мог никому излить свою душу. У него развилась необъяснимая зависимость от Сюй Силиня, и он жалел, что не может упаковать его в свой багаж и увезти с собой после экзаменов. К сожалению, этот парень не только родился с куриными мозгами, но и постоянно бездельничал. Все его мысли были далеки от учебы, и он не собирался исправляться.
Чем больше он думал, тем больше негодования у него вызывали недостатки Сюй Силиня. В тот день он специально спровоцировал скандал из-за какой-то мелочи и разругался с ним в пух и прах.
После ссоры он молча вернулся в свою комнату, открыл пачку вяленого мяса и начал есть, размышляя о своей жизни. Он закончил всю упаковку, прежде чем осознал это, но заодно и принял решение: «Я останусь еще на год в старшей школе».
Сюй Силинь был вспыльчивым молодым господином и часто приводил Доу Сюня в ярость. Но даже если они конфликтовали, то, как только его гнев остывал, он прекращал спорить с Доу Сюнем, так как считал, что тот принадлежал к неизвестному виду в отряде приматов класса млекопитающих и был всего-навсего домашним животным в изящной человеческой оболочке, не поддающимся никакой разумной человеческой интерпретации.
В следующие несколько дней Лао Чэн, Сюй Силинь и остальные по очереди сражались с Цай Цзином, приставая к нему по три раза на день и заставляя его принять их безвозмездную помощь.
После первомайских праздников Сюй Силинь, взяв с собой Доу Сюня, от которого он просто не смог избавиться, отправился на свою первую в жизни «работу».
Цай Цзин работал в Макдональдсе по вторникам и субботам, и там нельзя было просто взять и подменить его. С остальными днями все было в порядке, поскольку он работал официантом в небольшой частной забегаловке. Надзор там был небрежным. Им просто нужно было поставить в известность хозяина. В любом случае он платил только одну зарплату и ему было все равно, получал ее один человек или несколько.
Первый рабочий день был новым опытом для Сюй Силиня и он работал с большим энтузиазмом.
Той ночью в закусочную вошел одетый с иголочки мужчина средних лет. Его одежда была хорошо подогнана и тщательно сшита, он держался уверенно и легко. У него не было того «раздобревшего» вида, который был у большинства мужчин или женщин среднего возраста, даже его волосы были тщательно уложены. Среди рабочих-мигрантов и бедных студентов забегаловки он сразу бросался в глаза.
Мужчина вошел и ненавязчиво осмотрелся. Он выбрал стол в углу, вытер стол и сиденье салфеткой, а затем сел, слегка приподняв штанины.
Его поза была очень изящной, как будто он был здесь не для того, чтобы есть еду, приготовленную на отработанном растительном масле, а для того, чтобы продегустировать бутылочку «Лафита*».
(п/п: французское красное вино)
Доу Сюнь подошел с бесстрастным лицом. Он вспомнил, что Сюй Силинь велел ему улыбаться гостям, поэтому заставил себя выдавить фальшивую улыбку и сухо поинтересовался:
— Что будете заказывать?
Стоя за прилавком, Сюй Силинь закрыл лицо руками.
Посетитель издали взглянул на Сюй Силиня и заказал несколько блюд.
Этот клиент казался довольно привередливым. Он заказал всего два блюда — без кориандра в одном, без зеленого лука в другом, меньше соевого соуса в обоих и тарелку с уксусом дополнительно. Доу Сюнь слушал подробные инструкции клиента, засунув руки в карманы и даже не делая пометок. Он кивнул и повернулся, чтобы уйти.
Мужчина окликнул его:
— Ученик, ты все запомнил?
— Мне повторить ваш заказ?
У человека был добродушный нрав. Он улыбнулся и не придирался к Доу Сюню.
С другой стороны, Доу Сюнь чувствовал, что здесь было что-то не так. Люди, работающие в таких небольших закусочных, обычно были молодыми парнями и девушками, приехавшими в большой город на заработки. Они двое ничем не выделялись среди остального персонала. А этот человек сразу назвал его учеником — откуда он узнал, что он ходит в школу?
Доу Сюнь подошел к прилавку и передал заказ на кухню, а затем повернулся к Сюй Силиню:
— Ты знаешь этого человека?
— Мм… хорошо, понял. Спасибо, мы доставим вашу еду в ближайшее время, — Сюй Силинь только что закончил принимать заказ по телефону. Он озадаченно посмотрел на Доу Сюня. — Какого?
Доу Сюнь указал глазами на странного посетителя.
Подняв голову, Сюй Силинь проследил за его взглядом. Он увидел, что странный человек двумя локтями уперся в стол, обнажив на запястье наручные часы, и смотрел прямо на него. Даже когда Сюй Силинь поймал его взгляд, он совсем не выглядел смущенным и лишь тепло улыбнулся ему.
Сюй Силинь вежливо кивнул в ответ, затем отвернулся, чтобы поговорить с Доу Сюнем.
— Я не знаю его. Ни у кого из моих знакомых нет причин вести себя подозрительно.
Хотя незнакомец заказал несколько блюд, он съел всего пару кусочков и ушел, почти не запачкав палочки для еды.
В конце смены Сюй Силинь и Доу Сюнь расписались за Цай Цзина, прежде чем вместе отправиться домой. Сюй Силинь простоял всю ночь и у него болели плечи и поясница. Теперь он в полной мере осознал необходимость «усердной учебы». Он как раз собирался начать разговор с Доу Сюнем, когда внезапно заметил странного мужчину, посетившего их закусочную сегодня. Он стоял рядом с машиной на перекрестке.
Когда мужчина увидел их, он наклонился, чтобы что-то сказать человеку в машине. Затем он подошел к ним и обратился к Сюй Силиню:
— Могу я поговорить с тобой?
Его отношение было слишком серьезным, как будто у него были скрытые мотивы. Сюй Силинь бессознательно наклонился, чтобы заблокировать Доу Сюня, который, как он знал, остерегался незнакомцев.
— Мы знакомы?
Мужчина улыбнулся. Он не ответил на вопрос Сюй Силиня, а только спросил:
— Вы двое так заняты учебой. Карманных денег, полученных от твоей матери недостаточно? Как она могла позволить тебе заняться такой работой?
Этот слишком фамильярный тон заставил Сюй Силинь нахмуриться.
В его возрасте он уже не был мишенью для торговцев детьми. Мошенники и грабители тоже обычно держались подальше, когда они вдвоем гуляли по улице. Это был первый раз, когда он столкнулся с кем-то, кто завязал подобный разговор посреди дороги.
В глубине души у него начала формироваться догадка.
Он сказал немного нетерпеливо:
— Это не ваше дело, не так ли?
Мужчина немного занервничал. По его наблюдениям, Сюй Силинь был довольно общительным и с ним легко было иметь дело. Он запросто заводил светскую беседу с понравившимися ему посетителями в закусочной. Мужчина никак не ожидал, что он придется Сюй Силиню не по нраву.
Он почти заискивающе посмотрел на Сюй Силиня и спросил:
— Ты меня помнишь?
— Нет, — Сюй Силинь бесстрастно потащил за собой Доу Сюня. — Пойдем.
Мужчина опешил, а затем в спешке окликнул его:
— Подожди, Сяо Линь. Ты ведь все еще помнишь своего отца, не так ли?
Сюй Силинь вздрогнул. Его смутное предположение сбылось.
Мужчина шагнул вперед и начал пылко говорить:
— Когда я ушел, ты был еще очень маленьким, а теперь ты стал таким высоким. Я был за границей все эти годы, но не забывал о тебе. Я посылал тебе много подарков... Возможно ты их не получал. Твоя мать… Она не позволяла мне приближаться к тебе.
У Сюй Силиня было мало воспоминаний о своем отце, он не любил и не ненавидел его. Сюй Цзинь не была из тех разведенных женщин, которые оговаривали своих прежних супругов, чтобы дети «встали на их сторону». О бывшем муже она практически никогда не говорила.
Вначале Сюй Силинь был безразличен. Если этот человек сможет доказать, что он его отец, то он был бы не прочь поболтать с ним. В конце концов, это был его биологический отец.
Но как только он услышал последние слова, он почувствовал, что что-то не так.
Для Сюй Силиня этот человек мог быть родственником, но они определенно не были близки. Как говорится, посторонний не должен встревать между родными. Даже Сюй Цзинь, которая имела опыт судебных разбирательств, никогда не отзывалась плохо о своем бывшем муже. Тем не менее, они только встретились, и прежде, чем он даже подтвердил свою личность, этот человек уже выдвинул скрытые обвинения против Сюй Цзинь.
Сюй Силинь еще раз взглянул на него. Этот человек был красиво одет и сказал, что был за границей. Так что, за все эти годы он не мог позволить себе ни одного визита в Китай?
Сюй Силинь взвалил рюкзак на плечо.
— Как тебя зовут?
— Моя фамилия — Чжэн. Когда ты был ребенком...
— Господин Чжэн, — Сюй Силинь подумал и решил ответить, как взрослый. — Как акционер, вы продали все акции компании более десяти лет назад. Для вас сейчас неразумно требовать дивиденды и право проверять отчетность, не так ли?
Мужчина растерялся.
Затем Сюй Силинь очень быстро отбросил свою напускную зрелость и снова стал подростком, махнув ему рукой:
— Еще кое-что. В следующий раз, если я услышу, что ты клевещешь на мою маму, я ударю тебя. Просто попробуй, если не веришь.
Сказав это, Сюй Силинь ушел, не оглядываясь.
Доу Сюнь вместо него пристально посмотрел на господина Чжэна, а затем погнался за Сюй Силинем.
Было уже начало лета. Акация начала распускать свои белые почки и их тонкий аромат разносился сухим ночным ветром.
Доу Сюнь тихо следовал за Сюй Силинем, пытаясь припомнить, как Лао Чэн и другие общались с ним в похожих ситуациях. Он вспомнил, что они просто подходили и слегка толкали его плечом, а затем смотрели ему в глаза или похлопывали по спине. Вот и все утешение.
Итак, Доу Сюнь неуклюже шагнул вперед и скопировал движение Лао Чэна. Он «слегка» ударил приятеля плечом… но не рассчитал силы. От его толчка Сюй Силинь отшатнулся в сторону, потрясенный до смерти.
В замешательстве он спросил:
- Что ты делаешь?
Доу Сюнь:
— ...
Его план полностью провалился. Ему осталось только сделать вид, что ничего не случилось и продолжить идти вперед, как ни в чем не бывало.
Сюй Силиню потребовалось три секунды, чтобы наконец понять, что Доу Сюнь, вероятно, пытался его утешить. Он был в восторге от его неуклюжей попытки и все мысли о господине Чжэне были отброшены в сторону.
Он подбежал к Доу Сюню, запрыгнул ему на спину и, локтем захватив его шею, потянул назад:
— Почему ты такой забавный, Доу Сяньэр?*
(п/п: тут он называет его «Бобовой пастой», и в будущем всегда будет использовать это прозвище, в то время как все остальные уважительно будут звать Доу Сюня Бессмертным Доу)
Лицо Доу Сюня покраснело от его удушающего захвата. Он вырвался на волю, ощетинившись, как кот. Они продолжали толкаться и пихаться, дурачась друг с другом, всю дорогу домой.
У входной двери Сюй Силинь, тяжело дыша, замедлился. Он пристально посмотрел на Доу Сюня и сказал:
— Не говори никому о том, что сегодня произошло, особенно моей маме и бабушке.
Доу Сюнь серьезно кивнул. Сюй Силинь посмотрел на него и почему-то не смог удержаться — держась за дверной косяк, он начал безудержно смеяться.
— Ничего смешного, — уши Доу Сюня покраснели, а лицо позеленело от гнева.
Он толчком открыл дверь и прорычал:
— Мудак!
http://bllate.org/book/13835/1220793
