Приняв душ и переодевшись, Е Чуань прорешал ещё пару тестов, и лишь когда домработница позвала к ужину, неспешно спустился вниз.
Е Ниндэ и Цяо Мин уже вернулись и сидели в гостиной, беседуя с Е Шифэем и Ли Синцзуном. Цяо Мин, судя по всему, была от юноши в восторге — друг сына по общежитию, с безупречными манерами и внешностью, да ещё из хорошей семьи. Хорошие отношения с ним могли принести Е Шифэю только пользу. Чета Е Ниндэ, естественно, принимала гостя со всем радушием.
Когда Е Чуань спустился, холодные закуски в столовой уже были поданы, а Е Шифэй с Ли Синцзуном выбирали вино из баpa Е Ниндэ. Увидев его, Цяо Мин слегка укоризненно подозвала его к себе:
— Что же ты так долго? Все только тебя и ждут.
Е Чуань понимал, что такое поведение Цяо Мин отчасти было показным, рассчитанным на публику, но её ласковый тон не позволил ему отказаться. С лёгкой улыбкой он тихо объяснил:
— Задачи решал.
— Не перетруждайся, — Цяо Мин небрежно бросила, а затем, увидев, как Е Шифэй и Ли Синцзун с открытой бутылкой направляются к столу, радушно спросила: — Сяо Ли, ведь вы тоже немного выпьете?
Ли Синцзун улыбнулся и кивнул.
— Не откажусь. Я когда был подростком тайком пробовал, а потом когда вырос родители перестали обращать внимание.
Е Ниндэ рассмеялся.
— У всех одинаково. Дети вырастают и уже не слушают советов родителей. У нас сейчас лишь Сяо Чуань ещё послушный, но через пару лет и ему станешь не указ.
— И Чуань пусть выпьет, — Е Шифэй, не слушая возражений, налил брату полбокала красного вина. — Мы ведь уже почти взрослые. Что такое полбокала? Настоящий мужчина должен «эрготоу¹» пить. Так ведь, Чуань?
Самому Е Чуюаню было всё равно, но в присутствии Е Ниндэ и Цяо Мин он не мог вести себя как хотел — приходилось учитывать их мнение.
— Только полбокала, — предупредил Е Ниндэ старшего сына. — Сегодня — исключение. Не смей учить Сяо Чуаня дурному.
— Какому ещё дурному?! — возмутилась Цяо Мин.
— Это же красное вино! — поспешил вмешаться Е Шифэй, подмигнув брату. — Полбокала для здоровья полезно, и с них не напьешься.
Е Чуань лишь улыбнулся в ответ. Однако взгляд Ли Синцзуна скользнул в его сторону, и он с лёгкой улыбкой спросил:
— Чуань, ты ведь после каникул уже в выпускной класс переходишь? Куда планируешь поступать?
Это обращение «Чуань» слетело с его губ так естественно, что никто не усмотрел в нём ничего странного. Лишь у Е Чуаня оно невольно вызвало тревогу. В его памяти Ли Синцзун всегда называл его именно так — с какой-то особой, только для него предназначенной мягкостью, едва ли не интимностью, отчего его имя звучало почти как ласка. И даже тогда, когда между ними уже всё было кончено, это «Чуань» звучало с прежней, уже ничего не значащей нежностью, с наигранной печалью — будто именно Ли Синцзун был тем, кого жестоко бросили.
— Главное — старайся, — неправильно истолковав его молчание, сказала Цяо Мин, подкладывая ему в тарелку еду. — Не дави на себя слишком. Я слышала, в университете потом можно и факультет поменять.
— Мама, — Е Шифэй усмехнулся с лёгкой досадой, — ты говоришь совсем не о том, о чём мы.
Цяо Мин явно не понравился такой тон.
— А почему не о том? Кто может гарантировать, что выбранный сейчас путь окажется верным на всю жизнь...
Е Ниндэ прервал её.
— Давай сначала выслушаем, что скажет сам Сяо Чуань.
Е Чуань пока об этом не задумывался. В прошлой жизни, ослеплённый страстью к Ли Синцзуну, он во всём стремился угодить ему. Раз тот был из города Б, он подал документы в Б-университет. Раз Ли Синцзун изучал финансы, он тоже выбрал финансы. На самом деле, это никогда не было его истинным призванием. Теперь, получив второй шанс, он хотел оставить его для себя. Лучше всего выбрать университет, который никак не будет связан с Ли Синцзуном.
Перед глазами Е Чуаня встали родители, разбившиеся в машине, а затем — он сам, лежащий в холодном переулке за баром, с ладонью, прижатой к сочащейся кровью ране. И внутри, настойчиво, как набат, звучало: «Только это... Поступай только на это...»
— Я хочу... — неуверенно проговорил Е Чуань, — я хочу поступать в медицинский.
— В медицинский?
Все за столом выразили удивление. В семье Е никогда не было врачей, и Е Шичжэн с Е Шифэем тоже изучали финансы. Ли Синцзуна это также заставило удивиться — как-то не вязался образ этого холодного, замкнутого юноши с милосердным служителем медицины.
Е Ниндэ, немного подумав, осторожно спросил:
— И на какое именно направление подготовки?..
— Хирургом... или врачом скорой помощи, — Е Чуань замялся. Он хотел добавить, что юриспруденция — тоже неплохой выбор, но передумал: до этого ещё целый год, незачем сейчас распыляться.
Е Ниндэ и Цяо Мин переглянулись, и обоим одновременно пришли на ум родители Е Чуаня. Бабушка как-то рассказывала, что когда их доставили в больницу, те ещё дышали — оба умерли на операционном столе от потери крови.
Первым очнулся Е Шифэй. Он поднял бокал и звонко чокнулся с Е Чуанем:
— Честолюбивые планы, братец. Постарайся — в нашей семье ещё ни разу не было доктора.
— Что ж, это хорошо, — опомнился и Е Ниндэ. — Профессия достойная.
Цяо Мин считала профессию врача слишком тяжёлой, но Е Чуань всё же был не её родным сыном, и ей неловко было отговаривать его. К тому же, до вступительных экзаменов ещё целый год — в этом плане она испытывала некоторое безразличие. Дети ведь переменчивы — кто знает, какие мысли посетят его через год? Даже если он останется при своём решении, у неё не будет оснований возражать — ведь он не её кровный сын.
— До экзаменов ещё целый год, — Е Шифэй, почувствовав, что серьёзная реакция отца сделала атмосферу за столом слишком напряжённой, поспешил разрядить обстановку. — Кто знает, что будет? Чуань, давай, выпей с братом.
Едва Е Чуань поднял бокал, как Ли Синцзун с улыбкой произнёс:
— И я присоединюсь. Выпьем за будущего доктора Е.
В груди Е Чуаня шевельнулось что-то тёмное и знакомое, но губы его тронула лишь отстранённая вежливая улыбка.
— Спасибо.
Когда подали горячие блюда, Цяо Мин вернула разговор к летним планам старшего сына:
— Ты же собираешься в Юньнань, недели хватит? На следующей неделе твой старший брат вернётся из командировки, как раз успеете повидаться.
Е Шифэй заметно замялся.
— Я планировал сразу вернуться в университет...
— А домой не вернёшься? — Цяо Мин была удивлена. — Но летние каникулы же целых два месяца...
— Ты лучше кушай, милая, — Е Ниндэ похлопал по руке жены, лежавшей на столе, то ли упрекая, то ли утешая. — Дети выросли, у них свои планы. Что поделать?
Цяо Мин со сложным выражением посмотрела на мужа, затем на сидящего в другом конце стола Е Шифэя и тихо вздохнула.
А Е Чуань внутренне испытал облегчение. Всё шло как в прошлый раз: они проведут в Юньнане почти две недели, а затем сразу вернутся в город Б. Ли Синцзун был коренным жителем Б, вся его семья веками пускала корни в этом городе. Если ничего непредвиденного не случит
Главное — держаться подальше от этого человека и всего, что с ним связано. Тогда всё пойдёт по-другому. Ведь если бы он сам не лез тогда на рожон — не выпрашивал телефон, не искал встреч, не рвался в его город — их жизненные дороги, скорее всего, так бы и не пересеклись.
Голова, с самого утра тяжёлая и мутная, наконец прояснилась. Е Чуань понял, что вёл себя как загнанный зверь: ослеплённый животным страхом, он в панике думал только о том, как бы спастись бегством, и совсем забыл, что можно было бы и постоять за себя.
Он знал, что нынешний Ли Синцзун не представлял для него ни малейшей угрозы. Но он не хотел списывать всё последующее лишь на свою собственную импульсивность и одержимость. В юности мы всегда считаем, что беззаветная отдача непременно принесёт плоды, всегда лелеем надежду, что в некий особый миг тот человек наконец разглядит в нас что-то ценное.
Е Чуаню вдруг стало горько.
Столько всего произошло, но он по-настоящему никогда не ненавидел Ли Синцзуна. У него не было на то оснований. Не принимать чужую любовь — не преступление. Но тот не должен был, зная, что не любит, всё равно соглашаться на отношения, раня и себя, и другого, позволяя и без того запутанной ситуации выйти из-под контроля.
Что по-настоящему не давало Е Чуюаню покоя — так это осознание, что его самоотверженная любовь в глазах другого не стоила ровным счётом ничего.
¹ Эрготоу (二锅头, èrguōtóu) — это популярный вид крепкой китайской зерновой водки, разновидность байцзю, особенно любимая в Пекине; дословно переводится как «второй перегон» или «голова из второй кастрюли», что указывает на метод дистилции. Его делают из сорго, кукурузы, чумизы, сброженного с помощью пшеничной закваски (цю). Известен своей доступной ценой, чистотой вкуса (по сравнению с другими байцзю), часто продается под марками Red Star (Хунсин) и Niulanshan (Нюланьшань). Эрготоу, продается в маленьких бутылочках и стоит всего 6 юаней.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/13827/1220408
