День 4-й 05:00
На следующий день в 5 часов утра, едва небо окрасилось первыми лучами рассвета, зазвонил спрятанный под подушку будильник. Его хозяин, который так и не смог сомкнуть глаз этой ночью, выключил механизм, тихонько встал с кровати и пошёл на кухню готовить завтрак.
Бубу попросил густую и ароматную кашу, так что её придётся варить дольше обычного.
Апрельская погода была всё ещё не по-апрельски холодной. Надев флисовый жакет, Сун Жань промыл рис холодной водой, после чего поместил его в горшочек и оставил там на пол часа, предварительно заведя таймер. Пока рис замачивался, молодой человек зябко потёр ладони одна о другую, тем самым согревая их. После он взял милый ярко-жёлтый детский телефон и принялся наматывать круги по кухне. Его пальцы зависли над кнопкой вызова, но нажать на неё Сун Жань не решался.
Он хотел побороться за второй шанс.
Художник чувствовал необъяснимое доверие к мистеру Хэ и верил, что тот не является чёрствым человеком, который принимает решения на основании поспешных выводов. И если будет долго и упорно упрашивать, приносить извинения и даже молить о прощении, то папа Хэ, возможно, позволит ему и дальше присматривать за Бубу.
Сун Жань видел в Бубу слишком много теней своего прошлого. И всё было нормально, пока молодой человек не замечал этого, но однажды заметив схожесть, он уже не мог её игнорировать.
Само собой, это было не единственным, что его беспокоило, но на данный момент молодой человек не осознавал ещё одну вещь.
Ему хотелось услышать голос Хэ Чжиюаня.
Это было неописуемое пылкое чувство, возникшее за каких-то три коротких телефонных разговора, в которых одинокий юноша столкнулся с незнакомым зрелым мужчиной.
Искалеченный маленький ребёнок в сердце Сун Жаня так и не смог исцелиться. Мистер Хэ же был отцом, которому явно небезразличен его сын. И ощущение этой привязанности согревало внутреннего ребёнка художника, как два невесомых тёплых крыла.
Это пульсирующее чувство совсем недавно поселилось в его груди. Едва ли это можно назвать любовью, скорее привязанность, которую, тем не менее, трудно было отбросить.
По сути, Сун Жань всё ещё был ребёнком, который не получил должной теплоты в детстве, потому сейчас так тянулся к отцовской любви, пусть даже и адресованной не ему.
Он трижды пересчитал разницу во времени, в результате получив 2 часа дня – оптимальное время для звонка мистеру Хэ, после чего задержал дыхание и нажал на кнопку вызова.
Бип… бип…
Прежде чем Сун Жань успел поднести телефон к уху, телефон издал два длинных гудка и резко оборвался на третьем. На экране высветилась надпись:
[ Вызов прерван ]
Человек на другом конце провода не сомневался ни секунды, отклоняя входящий вызов.
Молодой человек с абсолютно непроницаемым выражением уставился на эти два слова до тех пор, пока на потемневшем экране не отразилось его бледное лицо. Рука Сун Жаня, спрятанная под фартуком, медленно сжалась в кулак, а кончики ногтей до боли впились в ледяные ладони.
Вымоченный рис нужно переложить в кастрюлю для супа, а затем добавить в 6 раз больше горячей воды, довести ее до кипения, добавить немного масла, а затем уменьшить температуру до минимума. Голубой огонёк вспыхнул, а после потихоньку начал затихать. Сун Жань, используя деревянную лопатку, помешивал кипящую субстанцию до тех пор, пока рис не набух, а поверхность каши не стала липкой, покрываясь вереницей крупных пузырьков.
В 6:30 он снова набрал номер мистера Хэ, но второй звонок был сброшен даже быстрее, чем в прошлый раз – спустя всего один длинный гудок.
Молодой человек был шокирован, и гнев от подобного унижения мгновенное заполнил его грудь до краёв. Спустя несколько секунд он резко швырнул лопатку с прилипшим к ней рисом в раковину.
– Если ты зовёшь себя человеком, то должен соблюдать элементарные правила вежливости – это были твои собственные слова! Вежливость – это… Это ответить с первого раза и, ругаясь, послать меня… вместо того, чтобы сбрасывать мои звонки!
В бешенстве он снова нажал на кнопку вызова.
В этот раз не было ни одного гудка, и ему ответил лишь равнодушный механический голос автоответчика:
– Вызываемый вами абонент выключен или находится вне зоны доступа сети.
Сун Жань опёрся двумя руками на стол, медленно опуская голову и чувствуя, как на него накатывает непреодолимое чувство отвращения к самому себе.
Прошло действительно много времени с тех пор, как… Как кто-то настолько сильно меня ненавидел.
Дети из детских домов обычно склонны к одной сердечной болезни – заниженной самооценке. Сун Жань провёл в этом рассаднике заразы 10 лет и не смог избежать той же участи. С тех пор, как он покинул приют, художник постоянно сталкивался с проблемами при социальных взаимодействиях, потому его душевное состояние было в полном беспорядке, приближаясь к депрессии средней степени тяжести.
Прибыв в Шанхай, Сун Жань снял квартиру, находившуюся неподалёку от университета Фудань (*один из старейших престижных университетов Китая), потому иногда он в свободное время приходил туда на элективные* курсы по психологии. (*спецкурс, который посещают студенты других специальностей). Вот так молодой человек, смешавшись с группой местных студентов, закончил курс по таким предметам как «самопознание» и «управление эмоциями».
Как-то после занятий он даже набрался наглости и подошел к профессору, честно рассказав о своих проблемах. Старик на тот момент пребывал в хорошем настроении, поэтому отвёл юношу в беседку в парке и немного с ним поговорил, давая ему первичную психологическую консультацию. На прощание он также дал Сун Жаню длинный перечень полезных книг. Ему потребовалось несколько лет, чтобы внимательно изучить литературу из данного списка, и в конечном итоге он исписал сотни страниц, проводя самоанализ, и, наконец, нарастил тонкую шкурку* уверенности в себе.
(* шкурка/мех – образное выражений из той же оперы, что и «тонкая и толстая кожа», обозначающая степень чувствительности и бесстыдства человека)
Несмотря на то, что шкурка отросла совсем недавно, она была грубой и прочной, очень износостойкой.
За последние несколько лет Сун Жань, в попытках заработать на жизнь, довольно сильно страдал от недоброжелательности окружающего социума. Однако он был непреклонен – чем горче была его жизнь, тем яснее он понимал важность оптимизма. Подобно ювелиру, занимающемуся выплавкой чистого золота, молодой человек закалял свой чрезвычайно любезный нрав. Оттого тётушки и старшие сёстры в издательствах улыбались, едва завидев его, норовя погладить по голове, а то и чмокнуть. Сун Жань стал для них своего рода талисманом.
Молодой человек сам прекрасно понимал, что он не юань, потому не может нравиться всем без исключения. Было достаточно и того, что он нравился большинству встречаемых им людей. Те случайные пара знакомцев, которым Сун Жань был не по нраву, не заслуживали его беспокойства.
Так он думал вплоть до сегодняшнего дня.
Пока не обнаружил, что для него невыносима «неприязнь» мистера Хэ.
Увольнение немыслимой тяжестью легло на хрупкие плечи Сун Жаня. Просто сказав одну фразу «я не смогу», выражающую нежелание прощать его, да отказываясь брать трубку, Хэ Чжиюань практически до основания разрушил кропотливо выстроенную крепость уверенности юноши.
– Ох, Бубу, твой отец действительно… – молодой человек поднял на кухонную лампу взгляд, полный мучительной беспомощности, – действительно… жесток.
Обеденный стол из белого мрамора, хлопковая скатерть кремового цвета. Миска густой белой каши, тарелка освежающих маринованных огурцов, солёное утиное яйцо в масле чили и кусочки вяленой свинины от хорошо зарекомендовавшего себя старого бренда.
Самый обычный завтрак.
Сегодня Бубу ел с отменным аппетитом. Он взял маленькую чашку обеими руками и с энтузиазмом пил жидкую кашу. После, зачерпнув ложечкой небольшую порцию солёного яичного желтка, малыш сунул её в рот с преувеличенно громким мычанием, показывая, что еда полностью соответствует его вкусу.
В середине завтрака, Сун Жань, тщательно подбирая слова, сообщил мальчику о том, что отец нашёл новую тётушку, которая начиная с этого дня будет за ним присматривать.
Бубу мгновенно проявил недовольство, плюхнувшись на стол и ёрзая по нему из стороны в сторону.
– Нет, нет, нет, я хочу гэгэ!
Сун Жань взял кусочек свинины и положил его в свою тарелку, намеренно делая таинственный вид.
– Эта няня отличается от предыдущей. Твой папа долго думал и выбрал ту, которая тебе точно понравится.
– И какая она? – откусив кусочек маринованного огурца, с любопытством спросил Бубу.
– Очень красивая, совсем как цветок, – принялся нахваливать няню Сун Жань. – Она умеет рассказывать сказки и лепить маленькие вонтоны. Она умеет всё, что умеет гэгэ и даже больше! Эта тётя намного талантливее, чем я.
– Но старший братик единственный, кто мне нравится!
Спрыгнув со своего стула, Бубу обежал стол и неуклюже вскарабкался на колени Сун Жаня.
– Мне не нужна талантливая новая тётушка, мне нужен только старший братик! – по-детски невинно признался он.
Ребёнок был очень искусен – его милая речь была не меньше десятого уровня. Очарованный одной фразой, молодой человек почувствовал, что тает, и его сердце растеклось лужицей тёплой воды. Однако теперь Бубу был явно обеспокоен.
– Но тётушку выбрал папа, поэтому я хочу послушаться его, – сказал он, нахмурив маленькие бровки.
Что за дилемма.
Драгоценный четырёхлетний ребёнок разрывался между папой и старшим братиком. Ему хотелось выбрать обоих.
Не в силах больше сдержать смех, Сун Жань легонько чмокнул его в лоб.
– Всё в порядке. Подумай сам, разве я не живу напротив тебя? Даже когда придёт новая тётушка, я никуда не денусь. Если ты соскучишься, то всегда можешь постучать в мою дверь, и я приглашу тебя в гости. Мы будем так же, как в эти дни, рисовать, слушать сказки и купаться в ванне.
Поняв, что ему не придётся выбирать, Бубу вновь заулыбался.
– Тогда я буду каждый день тайком приходить к тебе! Только не говори об этом папе, хорошо? – взволновано прошептал он, наклонясь к уху Сун Жаня.
– Хорошо-хорошо, – переплетая мизинцы с малышом, с готовностью пообещал молодой человек.
Закончив с завтраком, Бубу и Сун Жань спустились вниз. Забравшись на заднее сиденье велосипеда, малыш притворился величественным маленьким генералом, приказывая старшему братику свернуть на S-образную дорожку и без промедлений ехать в детский сад.
Проезжая мимо стены с граффити, Бубу начал тыкать пальчиком в различные геометрические фигуры:
– Квадрат, прямоугольник, круг, треугольник, трапеция!
– Умничка, Бубу! Ты ни разу не ошибся! – похвалил его Сун Жань. Вчера он лишь вскользь рассказал мальчику о них, а этот талантливый ребёнок сразу запомнил.
Довольный похвалой, малыш указал на строку английских букв и принялся читать их вслух:
– A, B, C, D, E, F, G…
Явно из-за влияния отца, произношение Бубу было очень правильным, отчего Сун Жань устыдился своей неполноценности, потому похвалил ребёнка, слегка задыхаясь.
– Бубу очень хорошо прочитал эти буквы.
После букв шла цепочка арабских цифр. Каждая циферка была нарисована в форме милых зверушек. Получив похвалу дважды, Бубу начал считать ещё громче:
– Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять… ах!
Велосипед резко затормозил, отчего Бубу ударился головой о спину Сун Жаня, тут же накуксившись от боли.
(* для тех, кто забыл – у Сун Жаня сложные психологические отношения с порядковыми числами)
Молча проклиная себя, молодой человек поспешно остановился и с тревогой обернулся к малышу.
– Ты в порядке? Где-нибудь больно?
– Нет… Не больно, – Бубу с силой потёр свои щеки и вытянул шею, выглядывая на дорогу. – Гэгэ так резко остановился, он во что-то врезался?
Однако дорога впереди была абсолютно пуста.
– Странно.
Сун Жань занервничал, не зная, как объяснить свой внезапный поступок. Но к его облегчению, на обочине неожиданно появился маленький полосатый котёнок. Пробежав вдоль красной кирпичной стены старого дома, он быстро исчез из поля зрения.
– Это был маленький котик. Гэгэ такой осторожный! – решив, что нашёл ответ, хихикнул Бубу.
С облегчением выдохнув, Сун Жань мелодично позвонил в велосипедный звонок и повёз малыша в детский сад.
Сегодня, доставив Бубу до места назначения, молодой человек ушёл не сразу. Он некоторое время стоял у дверей и наблюдал, как малыш радостно заскочил в фойе, передал воспитателю свой маленький рюкзачок и сотовый, переобулся и бросился в класс, исчезая за стеклом.
Скорее всего наши с этим ребёнком дорожки расходятся здесь. Не считая моей недавней неожиданной потери контроля, эти три дня были… замечательными.
Я надеюсь, что в будущем у меня всё ещё будет возможность обнять Бубу и если однажды мне доведётся столкнуться с мистером Хэ в коридоре, то у меня будет возможность извиниться лично.
Маленькие дети проходили мимо него один за другим. Кого-то сопровождали их папы или мамы, а некоторых даже бабушки и дедушки. Сун Жань посмотрел на их маленькие живые лица, а затем улыбнулся, опустив голову. После чего он поднял подножку велосипеда и уехал прочь из детского сада.
Как раз в этот момент детский телефончик в руках воспитателя зазвонил.
Был четверг.
Каждый четверг с 14:00 до 15:00 в SwordArc Inc проводится встреча руководителей всех отделов. Из-за предстоящей пресс-конференции, посвященной запуску нового поколения линеек Q7, S7 и T7, слишком много вопросов в рамках всей компании нуждались в согласовании, в результате чего собрание продлилось до пяти часов.
Когда последний пункт на повестке дня был рассмотрен, Хэ Чжиюань нащупал сотовый телефон и нажал кнопку питания, включая его.
Когда Карл Клаус, его сосед по комнате в колледже, а по совместительству еще и бизнес-партнёр, спросил, хочет ли он ещё что-нибудь добавить, мистер Хэ посоветовался со своими подчинёнными из технического отдела, после чего отрицательно покачал головой.
Он нажал на кнопку вызова в ту же секунду, как отключился проектор.
В круглом конференц-зале снова воцарилась непринуждённая атмосфера. Десятки кресел отодвигались один за другим, когда вице-президенты закрывали папки, брали свои стаканы с кофе и уходили. Немецкий инженер, держащий в руках отчёт об окончательном тестировании датчиков на совместимость, подошёл к Хэ Чжиюаню с просьбой обсудить несколько вопросов.
Мистер Хэ слегка прижал телефон ладонью.
– Семейные вопросы, пожалуйста, подложите минутку, – вежливо объяснил он.
Инженер понимающе улыбнулся и отступил на несколько шагов, показывая жестом, чтобы тот не беспокоился, а Хэ Чжиюань отошёл к панорамному окну, залитому солнечным светом.
По идее, как высокопоставленный технический руководитель, он должен был подавать пример, воздерживаясь от решения личных вопросов в рабочее время, но мистер Хэ успокоил себя тем, что этот телефонный звонок был связан с его ребёнком, а значит обладал важнейшим приоритетом и заслуживал соответствующего понимания и терпимого отношения.
Пока он ждал начала гудков, его ладони немного вспотели. Возможно потому, что солнечный свет был слишком жарким.
Хэ Чжиюань понимал, что два предыдущих отклонённых звонка, скорее всего, были сделаны Сун Жанем, и даже примерно догадывался об их причине. По правде говоря, вчера вечером, он сказал резкое «я не смогу», но услышав в трубке полный отчаянная голос, почувствовал, как смягчается его сердце – в конце концов, молодые люди всегда слишком импульсивны, а опрометчивые слова не являются таким уж непростительным проступком.
Вчера мистер Хэ хотел дать Сун Жаню шанс, потому терпеливо ждал его объяснений, не вешая трубку, готовый уладить это недоразумение и оставить прошлое в прошлом.
Но к несчастью, молодой человек так ничего и не сказал вчера, а решил позвонить сегодня прямо во время встречи.
У Хэ Чжиюаня не было другого выбора, кроме как сбросить его звонок.
Подобное действие было довольно обидным, и, оставшись без объяснения, в итоге могло привести к никому не нужному серьёзному недоразумению. И будучи тем, кто активно отказывался принимать звонок, мистер Хэ считал себя обязанным все прояснить.
Наконец звонок был принят, однако из-за нехватки времени мужчина заговорил прежде, чем услышал голос собеседника:
– Сун Жань, мне ужасно жаль. Я не мог ответить из-за того, что находился на собрании. Можем ли бы обсудить всё, что касается Бубу, сегодня вечером?
На том конце некоторое время ошеломлённо молчали.
– Здравствуйте, Вы отец Хэ Юэяна? – после нескольких секунд тишины раздался голос воспитательницы из детского сада.
Хэ Чжиюань замер.
– Да, – он быстро поднял руку, скользнув взглядом по циферблату наручных часов.
17:10, то есть в Китае уже перевалило за 8:00. Садик как раз начинает работать в это время и, наверное, Бубу только что привезли туда.
Я опоздал всего на один шаг.
– Хэ Юэян уже вошёл в класс. Вы хотите с ним поговорить? – не совсем понимая причины звонка, спросила воспитательница.
– В этом нет необходимости. Раз он благополучно прибыл в садик, то всё в порядке, – кратко ответил Хэ Чжиюань. – Вы хорошо поработали.
После стандартного обмена любезностями он завершил разговор и, взяв ноутбук, жестом пригласил ждущего немецкого инженера в расположенную по соседству переговорную.
После того, как он дважды упустил Сун Жаня, Хэ Чжиюань почувствовал лёгкое раздражение.
Он с самого начала не собирался обижать этого чувствительного юношу. Тем не менее, невозможность объясниться оставила за собой глубокое чувство вины и обеспокоенности – даже сегодняшняя сверхурочная работа, ожидающая его сегодня вечером, вдруг показалась ему очень обременительной.
http://bllate.org/book/13825/1220191
