Глава 28
Кажется, попахивает уксусом
Часть 2
– Милашка сянгун, почему ты в маске? Скорее снимай её и дай этому господину вкусить тебя.
Уж чего-чего, а инцидентов ТАКОГО рода Цзи Мо точно не ожидал! Он давно чувствовал, что после встречи с Е Минцзюнем его сексуальная ориентация становится всё более и более странной. И вот до чего докатился – этот мужчина рассматривал его всего лишь как новую игрушку для утех, приравнивая к девушкам из борделя. Настроение упало до отметки "Препаршивое", поэтому он, забыв о привычной вежливости, холодно процедил:
– Господин отброс, будь добр, исчезни по-тихому.
– Какой горячий нрав! Этому господину нравятся такие, как ты!
Если б пьяница отдавал себе отчет в том, что делает, он не был бы пьяницей. От слов Цзи Мо мужчина ещё больше распалился и выглядел так, словно вот-вот набросится на него. Не на шутку испугавшись, Цинь Йе поспешно преградил ему путь, строго предупредив:
– Вам нельзя приближаться к Жрецу Утренней Звезды!
– Этот господин – благородный Гоцзю [1]! В Аньцзине нет никого, к кому мне нельзя приближаться!
_______________
1 Гоцзю (Государственный дядя) (国舅) – в феодальном Китае так назывался брат императрицы или вдовствующей императрицы; иначе говоря, дядя или шурин императора.
_______________
Как оказалось, у мужчины всё ещё оставался нерастраченный запас внутренней энергии. Отпихнув Цинь Йе, он двинулся вперёд. Спохватившийся Е Минцзюнь с удивлением понял, что непредвиденный инцидент произошёл сам по себе, ему даже не пришлось ничего делать. Торопясь воспользоваться лазейкой, так предусмотрительно подготовленной, он обхватил Цзи Мо за талию.
Но предпринять какие-либо дальнейшие действия бессмертный не успел – раздалось несколько оглушительных раскатов грома и господин Гоцзю, прежде неудержимый, а теперь обугленный и местами дымящийся, мешком рухнул на землю. Так что Цинь Йе, уже осведомлённому, насколько свирепым может быть Цзи Мо, когда проявляет бдительность, оставалось лишь беспомощно тыкать ножнами в подпалённую тушку. Убедившись, что мужчина всё ещё дышит, он укоризненно вздохнул:
– А я ведь предупреждал.
В это время Цзи Мо небрежно отбросил использованный свиток, даже не думая утруждать себя заботой о судьбе Гоцзю. Опустив голову, он взглянул на руку бессмертного, продолжавшую лежать на его талии, и тоном, весьма далёким от дружелюбного, поинтересовался:
– Что, Сяньцзюнь тоже хочет вкусить меня?
«Странно… Что сегодня с его реакцией на прикосновения? Я ещё даже ничего не сделал…»
Озадаченный необычной ситуацией, Е Минцзюнь вынужден был действовать немного осмотрительнее:
– Что значит «вкусить»? – опасливо спросил он.
Е Минцзюнь всегда был твёрдо уверен в правильности своих поступков, да и привычки обманывать или что-то скрывать за ним тоже не водилось. Увидев его таким, Цзи Мо засомневался:
– Ты не знаешь? Тогда что ты здесь делал?
– Мне нравятся люди, но это не значит, что мне нравится, когда они до меня дотрагиваются. А женщины здесь… они всё время пытались прижаться ко мне… И я просто улетел.
Судя по выражению лица бессмертного, он был вполне искренен, но доверять ему лишь на этом основании казалось не очень разумным. Особенно учитывая его острую заинтересованность во всём, что касалось людей. Цзи Мо не мог не нахмуриться:
– Правда?
– Я древнейший божественный артефакт. Даже бессмертные должны получить разрешение, прежде чем смогут прикоснуться ко мне.
Ещё раз напомнив, какое он бесценное сокровище, Е Минцзюнь вдруг осознал нечто любопытное:
– Ты разозлился из-за того, что меня коснулся кто-то другой? Потому что я только твой?
«… Что за чушь!.. Как это возможно?.. я просто…»
Минутку, почему вообще его расстраивает то, что Е Минцзюнь пошёл на цветочную улицу? Разве с самого начала не было понятно: интерес бессмертного к нему проистекает исключительно из любопытства, подогреваемого его сопротивлением? Вот, пожалуйста: сейчас он не противился – и Е Минцзюнь, не получив никакого отклика, сразу перестал его обнимать. Да, пора уже привыкнуть к таким их отношениям… Но почему-то сегодня он снова случайно поставил себя в неловкое положение…
Наконец вернув своё обычное, лишь ненадолго пошатнувшееся здравомыслие, Цзи Мо успокоился и его голос зазвучал по-прежнему бесстрастно:
– Сяньцзюнь, сейчас на Демоническом континенте опасность может грозить отовсюду. Поэтому, пока ваша база культивирования запечатана, не стоит безрассудно выходить по ночам.
«Снова спрятал колючки? Пожалуй, убрать руки и больше не трогать его было правильным выбором… Значит, он так разозлился из-за того, что я ночью выходил на улицу?.. Понятно! Цзи Мо, должно быть, хотел спать вместе со мной! Я же говорил: никто не устоит перед желанием заснуть, сжимая в руках Жемчужину Просвещения императора Фу Си».
Разобравшись, в чём причина сегодняшнего нетипичного поведения Цзи Мо, он успокаивающе потрепал его по волосам и искренне улыбнулся:
– Хорошо, сегодня ночью я никуда не пойду и буду только с тобой.
«Погоди, почему разговор принял такой оборот? Разве это не звучит как-то… неправильно?»
В тот же миг осознав, что именно "неправильно" в словах бессмертного, Цзи Мо хотел было возразить, но хозяйка дома цветов, молча наблюдавшая за ними ещё с тех пор, как раскаты грома разбудили её, не могла больше этого выносить.
Она уже так долго стояла в дверях, но эти два "отрезанных рукава" продолжали обниматься друг с другом, даже ни разу не взглянув на неё. Такими темпами в постель они запрыгнут раньше, чем предоставят ей объяснения.
– Два господина, послушайте, – с печальным вздохом обратилась она, – если вы здесь для того, чтобы поймать изменщика или, может, хотите отомстить, то хотя бы оставьте свои имена. Вы сделали такое с господином Гоцзю прямо перед нашим Павильоном! Как теперь прикажете нам вести дела?
От её удушающе томного голоса Цзи Мо ощутил пробегающие по коже мурашки, но всё же смог отстранённо ответить:
– Мы прогуливаемся по магазинам. И ничего более.
– А?..
Госпожа ошеломлённо застыла:
«Неужели в наши дни есть люди, которые ранним утром приходят на цветочную улицу за покупками? Может, я ещё не проснулась?»
– Цинь Йе, найди у него жетон [2] и по возвращении отправь Владыке Демонов вместе с нотой протеста. Напиши, что этот человек обвиняется в непристойных приставаниях к Белому Жрецу и что Демонический континент должен сам разобраться с этим делом.
_______________
2 Жетон (信物) – предмет для аутентификации личности, то есть для подтверждения личности или заявляемых прав. Иными словами, аналог паспорта, водительских прав и т.д.
_______________
Цзи Мо, будучи не в настроении обсуждать с хозяйкой цветов, когда и как нужно ходить по борделям, просто поручил Цинь Йе уладить все сопутствующие вопросы, а затем вновь посмотрел на Е Минцзюня:
– Сяньцзюнь, пойдёмте. Сегодня я буду с вами везде, где ни пожелаете.
Ха, неужто он мог забыть, каким своевольным бывает Е Минцзюнь? Нет, он заранее всё просчитал! Если весь день развлекать его, то к вечеру его интерес к ночным забавам поутихнет… Какое, к дьяволу, "с вами везде, где ни пожелаете"? Ага, как же… Если бы он доверился в этом вопросе бессмертному, то его рукав уже давно был бы отрезан!
– Хорошо, я знаю одно очень забавное место.
Конечно, Е Минцзюнь не отказался бы целый день провести вместе с ним, неспешно прогуливаясь… Смущало одно: нынешний Цзи Мо слишком уж отличался от себя прежнего.
«Странно, колючки вроде бы убрал, но всё равно весь настороже. Как же его успокоить? Чтобы утешить детей, люди их обнимают. Может и он расслабится в моих объятиях?»
– Пожалуйста, ведите.
Цзи Мо пока не догадывался, в каком опасном направлении движутся мысли Е Минцзюня. Он следовал за бессмертным с невозмутимым лицом и сердцем, кипящим яростью:
«Ну что ж, давай забавляться! Позабавимся как следует! Сегодня я буду развлекаться с тобой до самого конца. И посмотрим, останутся ли у тебя силы хоть на один цветок!»
Так, перебрасываясь редкими фразами, они почти скрылись из виду. Вслед за ними, покрепче перехватив меч, поспешил Цинь Йе. Это странное действо округлившимися глазами наблюдала хозяйка борделя, всё ещё стоявшая на пороге в одной лишь ночной сорочке. Непроизвольно потерев глаза, она недоверчиво сказала:
– Сколько живу, первый раз такое вижу… чтобы кто-то нарочно пришёл к дверям борделя, чтоб поругаться со своим любовником… И ладно бы просто ругались, так нет – через миг они уже стояли так близко друг к другу, что не замечали никого вокруг… Как думаешь, чего они хотели?
Вопрос адресовался недавно проснувшейся девушке и явно не входил в область знаний обитательницы публичного дома. Ей оставалось беспомощно признать:
– Я тоже не понимаю мир "отрезанных рукавов".
Две ночные труженицы, чей сон так безжалостно прервали, растерянно смотрели друг на друга, не в силах понять, что за игры у этой парочки "отрезанных рукавов". Ни к чему не придя, хозяйке пришлось окликнуть гуйгуна [3], чтобы наконец позаботиться о Гоцзю, всеми забытом и заброшенном, – Цзи Мо, уходя, даже наступил на него, как будто он был пустым местом.
– Забудь. Лучше давай отправим Гоцзю домой, пока он не замёрз на холодной земле.
_______________
3 Гуйгун (龟公) (дословно – "господин черепаха") – название мужчин, работавших в публичных домах. С одной стороны, это могли быть охранники-головорезы, готовые выполнять грязную работу. А с другой, так назывались мужчины, выполнявшие самую простую или тяжёлую работу по дому для проституток и клиентов борделей; разумеется, их социальный статус был крайне низок.
_______________
http://bllate.org/book/13808/1218870
