Глава 28
Кажется, попахивает уксусом*
Часть 1
_______________
* "Уксус" (醋) пишется так же как и "ревность". Таким образом, чувствовать запах или вкус уксуса означает, что кто-то ревнует.
_______________
Королевство Фэй. Некогда величайшее государство этого мира… Но явились Небожители и разделили его пополам, образовав Демонический континент Цизай и Божественный континент Хаотянь. Единственной границей меж ними стала река Цзинцзю, бывшая ранее мать-рекой [1] Королевства Фэй. К югу от Цзинцзю лежали земли Божественного континента, к северу – Демонического. И хотя их разделяла всего одна река, жизнь уцелевших фэйянцев по разные её стороны разительно отличалась.
_______________
1 Мать-река (母亲河) – основная река определённой страны (или территории), которую можно назвать артерией этой земли, колыбелью цивилизации. Оказывает глобальное влияние на всю биологическую систему вокруг себя, в том числе на жизнь и деятельность людей. Например, в Китае такими реками считаются Хуанхэ и Янцзы, в Египте – Нил, в Бразилии – Амазонка, а в России – Волга.
_______________
Возможно, причина в том, что в прошлом Чан Хуэй был лордом одного из городов Королевства Фэй. Но в итоге, пусть в жителях Хаотяня всячески поощряли веру в Святой Храм, а всё равно – нравы, культура и обычаи сохранялись теми же, что и в прежние времена. В школах – и государственных, и частных – разрешалось преподавать по книгам и летописям, веками передававшимся в Королевстве Фэй, благодаря чему крупицы былого наследия переходили к следующим поколениям.
Однако нынешние владыки пяти континентов – не первые Небожители, спустившиеся в этот мир. И раньше на территории королевства появлялись пришельцы с небес. Кроме тех немногих, кто, подобно Чан Хуэю, умело скрывал свою личность, большинство из них попадали в руки королевских служб и либо были искалечены во время исследований, либо становились достоянием правящей династии, этаким оружием массового устрашения. В то время, имея Небожителей в своём арсенале, Королевство Фэй получило немало преимуществ и, войдя во вкус, устроило настоящую охоту на всех новоприбывающих людей с небес. Пока однажды не напоролось на Йе Цзюньхоу, эту несокрушимую железную стену. И тогда, буквально за один день, королевский трон пал, а страна скатилась к текущему плачевному состоянию.
Если рассматривать происходящее как часть романа, то вся эта ситуация – не более чем драматичная сюжетная линия, в которой королевский двор навлёк на себя гнев протагониста, за что и был уничтожен. Вот только для населения Демонического континента их жизнь – это не то, о чём можно упомянуть вскользь и тут же забыть.
Мстительный и злопамятный Йе Цзюньхоу, обидев которого можно даже не надеяться на хэппи энд… Конечно же, он никогда не забывал, как армия Королевства Фэй преследовала и загоняла его. А потому на Демоническом континенте фэйянцы стали самыми низшими из рабов. Ни простолюдинам, ни аристократам не дозволялось вступать с ними в брак, а для тех, кто имел с ними хоть какие-то связи, уже не было пути назад.
Те, кто раньше являлись высшей знатью королевства, ныне содержались как домашний скот, а если, не выдержав хозяйских забав, умирали – их попросту заворачивали в солому и бросали диким псам на съедение. Что уж говорить о простых фэйянцах! Их жизни ценились не дороже сорной травы – умирай один из них на обочине дороге, никто и взгляда бы не бросил в его сторону.
Прогуливаясь втроём по улицам Аньцзина, наши герои то и дело замечали худых, измождённых рабов, трясущихся от холода по тёмным переулкам. По-видимому, они переводили дух, пользуясь редкой минутой отдыха. Но вскоре надсмотрщики, орудуя кнутами, заставляли их вновь подниматься на ноги и под яростные понукания возвращаться к своему каторжному труду.
Все рабы Демонического континента – это пленники, захваченные на побеждённых землях. Впрочем, прекрасные женщины и выдающиеся военачальники, оказавшись в плену, имели все шансы на помилование. Таким образом, рабами Цизая становились, как правило, обычные простолюдины из разных стран, но в основном – из королевства Фэй, бывшего в прошлом самым воинственным из государств.
Только что прямо у всех на глазах слуги богатого и знатного семейства небрежно выкинули в переулок тело мертвой женщины. Но, похоже, это ничуть не взволновало проходящих мимо людей, лоточники продолжали как ни в чём ни бывало зазывать покупателей – улица по-прежнему выглядела оживлённой и процветающей, как и положено в столичном городе. И лишь оборванные рабы убирали тело с пустыми, ничего не выражающими лицами, словно давно позабыв, что такое человеческие эмоции.
Наблюдая за происходящим, Цинь Йе судорожно сжал кулаки и хмуро спросил:
– Жрец Утренней Звезды, если Божественный континент покорится, наш народ станет таким же?
Именно по этой причине Су Гэ оставил всех храмовых сопровождающих на Ковчеге. Цизай – не лучшее место для уроженцев Хаотяня. Чем ближе эти страны сходились, тем очевиднее становилось: мирное сосуществование между ними просто невозможно. В словаре Йе Цзюньхоу никогда не было слова "прощение". И после стольких лет угнетения фэйянцев… Разве в человеческих силах растопить всю ту лютую ненависть, что испытывается к Демоническому континенту?..
Цзи Мо понятия не имел, что собирается делать Су Гэ. А потому, глядя на взволнованного юношу, ему оставалось лишь тихо вздохнуть:
– Это будет решать Верховный Жрец. Всё, что в данный момент можешь сделать ТЫ – усердно совершенствоваться. Только став сильнее Йе Цзюньхоу, получишь шанс изменить мир, сотворённый им.
Цинь Йе, без доли сомнений веривший словам Белого Жреца, в этот миг снова обрёл надежду:
– Я приложу все силы! – решительно заявил он.
Перед лицом главного героя, будет ли какой толк от усилий второстепенного персонажа?
Хоть Цзи Мо и не возлагал на юношу больших надежд, но всё же не спешил открывать ему глаза на суровую реальность. В конце концов, пребывать в иллюзиях – это не всегда плохо, ведь человек должен на что-то надеяться, чтобы оставаться сильным. В отличие от него, который ничего хорошего от будущего не ждал и заботился лишь о том, как выжить.
В любую эпоху борьба за власть – это сплошная головная боль. Поскольку Цзи Мо уже решил вернуться вместе с Е Минцзюнем в свой первоначальный мир, то не собирался вмешиваться в распри между пятью континентами. Он просто оставил все решения на усмотрение Су Гэ. А в благодарность за былую доброту планировал помочь ему в осуществлении его желаний – и на том закончить.
Вынырнув из своих мыслей, Цзи Мо заметил скучающее выражение лица Е Минцзюня, явно не получавшего удовольствия от похода по магазинам. В голове возникла идея, как развеселить бессмертного, и он мягко спросил:
– Сяньцзюнь, есть что-нибудь, чего бы вам хотелось?
Как и ожидалось, Е Минцзюня действительно легко было порадовать! Услышав вопрос, он сразу воспрянул духом и устремил на Цзи Мо сияющий, полный предвкушения взгляд:
– Ты хочешь сделать мне подарок?
«Нет, прекрати, не надо выглядеть таким счастливым! Я не имел в виду ничего особенного!.. А твои глаза… Они заставляют меня чувствовать, что я превращаюсь в отъявленного подонка!»
От неистовой пылкости бессмертного перехватывало дыхание. Цзи Мо поспешно отвёл взгляд, чтобы дать сердцу немного утихомириться, а потом с напускным спокойствием сказал:
– Сяньцзюнь как-никак гостевой старейшина Святого Храма. Мы сделаем всё возможное, чтобы удовлетворить все ваши запросы.
Когда Е Минцзюнь услышал это, у него тут же родилась удачная мысль. Всю прогулку он старался не беспокоить своих спутников, поскольку видел, что оба парня находятся не в лучшем настроении. А ведь вчера во время ночной вылазки он наткнулся на одну улицу, сверкающую яркими огнями. Люди, проходившие по ней, выглядели невероятно весёлыми и счастливыми. Даже те, кто поначалу казались чем-то подавленными, едва оказавшись там, сразу приходили в радостное возбуждение. Если пойти туда, то настроение Цзи Мо наверняка немного приподнимется.
С этой мыслью он, улыбнувшись, указал в сторону примечательного места:
– Пойдёмте посмотрим на ту улицу.
Цзи Мо, взглянув в том направлении, увидел лишь угол указанной улицы. Но перед ним… высоко подвешенные, качались на лёгком ветерке разноцветные фонарики, а нежные лепестки цветов устилали землю вокруг. Хотя ранним утром здесь было малолюдно, яркие, манящие вывески, такие как «Весёлый красный дворик» и «Павильон сотни цветов» [2], издалека привлекали внимание, открыто сообщая об истинном характере этой улицы фейерверков.
_______________
2 «Весёлый красный дворик» (怡红院) – одно из главных мест действия в китайском классическом романе «Сон в красном тереме», который снискал в Китае славу развратного и неоднократно запрещался. Позднее стало распространённым названием публичных домов. Например, в игре «Legend of Sword and Fairy» так называется самый большой бордель в столице.
«Павильон сотни цветов» (百花楼). Цветок – образное название утончённой красавицы. При этом слово 烟花 (дословно – "туманный цветок") имеет несколько значений: проститутка (куртизанка), прекрасный весенний пейзаж, а ещё, что интересно, фейерверк. Отсюда и различные варианты названий "весёлого" квартала ("цветочная улица", "улица фейерверков" и т.д.) и самих проституток ("девочки из весенних домов", "опавшие цветы" и т.д.).
_______________
Безмолвно взирая на это волшебное место, Цзи Мо отчётливо осознавал, что он снова недооценил Е Минцзюня. Нет, ну кто бы мог подумать, что на свете существует человек, способный с утра пораньше позвать объект любовного интереса не куда-нибудь, а в бордель?!
«Я вышел пройтись с тобой по магазинам, а ты предлагаешь заглянуть в публичный дом?.. Отлично, продолжай в том же духе – и, гарантирую, быстро окажешься в чёрном списке цели своей стратегии!»
Цзи Мо был совсем не в восторге от новой цели маршрута, но сказанного не воротишь: он уже пообещал. Так что оставалось лишь стиснуть зубы и коротко кивнуть:
– Хорошо.
– Я так и знал, что тебе тоже понравиться это место.
Получив согласие Цзи Мо и абсолютно не замечая опасной ауры, вдруг неожиданно окутавшей парня, Е Минцзюнь потащил его вперёд, мысленно облегчённо выдыхая:
«Кажется, наблюдения за прохожими не подвели меня: эта улица и вправду является излюбленным местом для мужчин. Цзи Мо, когда узнал, что мы пойдём туда, не просто оживился – он загорелся, вспыхнул как пламя, словно готов был немедленно с кем-то биться».
Этот бессмертный ещё не догадывался, что он и был тем человеком, которого Жрец Утренней Звезды так страстно хотел побить. Зато Цинь Йе, следовавший за ними, сразу ощутил, что происходит что-то неладное…
– Жрец Утренней Звезды, а нам действительно сто́ит идти в такое место? – робко спросил он.
К этому временем Цзи Мо, всё проанализировав, понял: оказывается, Е Минцзюнь, вместо того чтобы, как примерный мальчик, ночевать в своей комнате, все ночи проводил на этой вот цветочной улице! Эта мысль, породив целый ворох ассоциаций – весьма определённого рода! – заметно подпортила ему настроение, так что на вопрос юноши он сухо ответил:
– Почему бы и нет, всё равно в такое время дня здесь никто не работает.
Увы, скрытый в его словах сарказм не достиг умов этих двоих. Цинь Йе ещё и похвалил его со своим неизменным восхищением:
– Жрец Утренней Звезды так много знает!
«… Ладно, буду расценивать это как комплимент».
Губы Цзи Мо дрогнули, когда он сообразил, что это неподходящая тема для разговора с чистым, невинным юношей. Поэтому он переключил внимание на Е Минцзюня, с которого ярлык невинности [3] был только что сорван:
– Сяньцзюнь, какие здешние заведения вы посоветуете? – холодно осведомился он.
_______________
3 Слово 纯情 можно перевести не только как "невинность", но и как "искренняя, чистая, преданная любовь". То есть подразумевается не только весь тот опыт, что можно приобрести при посещении публичных домов, но и предательство любовного интереса к Цзи Мо плюс потеря его доверия.
_______________
По его тону Е Минцзюнь почувствовал, что что-то пошло не так. Посмотрев на парня безвинными глазами, он обнаружил, что Цзи Мо не просто выпустил колючки, нет, он весь ощетинился ими, вздыбился – того гляди взорвётся. Не понимая, почему это произошло, бессмертный попробовал осторожно выспросить:
– Я не заходил внутрь ни одного из них, а куда бы ТЫ хотел пойти?
«Что же ты делал на цветочной улице, если никуда не заходил? Смотрел и учился?»
Нахмурившись, Цзи Мо вгляделся в выражение лица Е Минцзюня – судя по всему, тот не лгал. И тут он вспомнил, что в последнее время поведение этого человека с каждым новым днём становилось всё более бесстыдным и откровенным.
«Да ладно, поверить не могу! Он действительно смотрел и учился! А потом всё, что подсмотрел в мире опавших цветов – все эти их приёмчики для соблазнения и охмурения – этот гад использовал на мне!»
Чем дольше Цзи Мо об этом думал, тем больше мрачнел. В этот момент из ближайшего борделя вышел мужчина – роскошно разодетый, да и в целом выглядящий весьма состоятельным. Распространяя вокруг себя резкий запах алкоголя, он передвигался шаткой неуверенной походкой. По-видимому, сей господин направлялся домой – отдохнуть после разгульной ночи. Цзи Мо не было дела до какого-то пьяницы, зато мужчина приметил его и с отупелым недоумением на лице помахал рукой:
– Милашка сянгун [4], почему ты в маске? Скорее снимай её и дай этому господину вкусить тебя [5].
_______________
4 Сянгун (相公) – многозначное слово. Может относиться и к молодому человеку из благородной семьи, и к чиновнику, и к учёному. Но в данном контексте означает юношу-наложника из публичного дома.
5 У этого и так-то не очень приличного выражения есть ещё дополнительное сленговое значение с совсем уж нецензурным смыслом. В общем, этот господин хочет, чтобы его орально удовлетворили.
_______________
http://bllate.org/book/13808/1218869
