Глава 21
Хочешь встретиться с Богом?
Демонический континент Цизай… Все в мире сходились в одном общем мнении: если хочешь понять, добрался ли ты до Демонического континента, то не нужно высматривать ориентиры, не обязательно спрашивать дорогу, достаточно просто взглянуть на пешеходов – и всё станет ясно.
Хотя Божественный и Демонический континенты образовались в результате разделения Королевства Фэй, но после тридцати лет независимого развития нравы и обычаи двух стран различались довольно сильно. Это стало особенно очевидно с того момента, как первая выпущенная по ним стрела была заблокирована защитной формацией Ковчега.
И верно, несмотря на то, что они были иностранными послами и путешествовали на Ковчеге спасения, управляемом Верховным Жрецом Су Гэ, но стоило им пересечь границу Демонического континента – на них снова и снова неожиданно кто-нибудь да нападал. Что касается причин этой агрессии… Может быть Ковчег заслонял им солнечные лучи, или же они просто не выносили, когда что-то летало у них над головами, – кто знает?..
Действительно, «Жизнь и смерть не важны – бросай вызов судьбе; если с чем-то не согласен – действуй; не открывай рта, пока можешь решить дело кулаками» – таковы были моральные принципы, утвердившиеся на Демоническом континенте во всех слоях общества, от низов до верхов.
Йе Цзюньхоу искренне верил, что лишь сила достойна уважения, а потому при основании Демонического континента упразднил все законы и нормы поведения. Тот, кто был достаточно силён, мог занять высокое положение; более того, любому человеку – будь то аристократ или обычный простолюдин – разрешалось вызвать его на поединок.
«Не хочешь подчиняться мне? Тогда одолей меня – и Демонический континент станет твоим», – эти слова, что были произнесены им на главной бойцовской арене Аньцзина, по сей день повторялись во всех уголках Цизая.
Увеличив поле обзора с помощью Вуйен, Цзи Мо бросил взгляд вниз на жителей Демонического континента, которые, не испытывая ни малейшего страха перед огромным Ковчегом, повытаскивали луки и теперь нетерпеливо дожидались удобного момента, чтобы осыпать его стрелами. А потом он подумал о людях Божественного континента, которые не осмеливались сражаться без руководства жрецов. Поистине невероятно, что эти две стороны всего три десятка лет назад были единой нацией.
Однако, такой подход означал, что обычные люди Демонического континента, не обладавшие какой-либо силой, давно уже превратились в рабов.
Вновь взглянув на улицы, где рабы в оборванной одежде выполняли самую тяжелую работу, Цзи Мо беспомощно вздохнул. Он не думал, что под владычеством Йе Цзюньхоу народ Хаотяня сможет жить мирно и спокойно. И ему было очень интересно, как именно Су Гэ планирует объединить две столь разные страны.
В тот момент, когда Цзи Мо обдумывал, как прийти к согласию с Демоническим континентом, Цинь Йе, ответственный за внешнюю охрану, внезапно передал ему тревожное сообщение:
– Жрец Утренней Звезды, впереди обнаружен демонический зверь.
Вполне естественно, что на Демоническом континенте можно повстречать демонического зверя. Вот только исполинская птица, появившаяся на горизонте, направлялась прямо к ним.
Эта птица длиной в тысячу ли обладала ярким лазоревым оперением. Хоть она и относилась к пернатым, на спине и животе у неё виднелись прозрачные плавники. Лёгким движением крыльев разметав плотную завесу облаков, она в одно мгновение достигла Ковчега. Судя по скорости и размерам, это была никто иная как Лазурная Кунь Пэн [1], входившая в десятку сильнейших демонических зверей этого мира.
_______________
1 Кунь Пэн (鲲鹏) – волшебный зверь из древнекитайской мифологии, представляющий собой одновременно два огромнейших существа. Кунь – гигантская рыба в тысячи ли длиной и шириной, обитающая в северных морях. Она устремляется в небо и за один день превращается в гигантскую птицу по имени Пэн, которая может летать на десятки тысяч ли и чьи крылья похожи на дождевые облака, закрывающие всё небо. После превращения Пэн улетает в южную страну, при этом ветер от её крыльев поднимает волны на три тысячи ли. Способна без отдыха облететь вокруг земного шара.
_______________
Впрочем, Цзи Мо опасался не столько демонического зверя, сколько мужчину средних лет, стоявшего на голове Лазурной Кунь Пэн. Выглядел он как солидный учёный муж: волосы были завязаны в аккуратный строгий пучок, а лунно-белые одежды придавали ему степенную зрелость. Именно в таком наряде Чан Хуэй предпочитал выходить на улицу.
Прошло довольно много времени с того дня, как Чан Хуэй поднял мятеж, и вот наконец они встретились снова. Проигнорировав Цзи Мо, он обратил взгляд на Су Гэ, который продолжал спокойно сидеть на носу корабля.
– Верховный Жрец, надеюсь, ты пребываешь в добром здравии с нашей последней встречи? – изогнув губы в тонкой многозначительной улыбке, произнёс Чан Хуэй.
Су Гэ находился на столь высокой стадии культивирования, что, конечно же, сразу заметил его приближение. Бросив мимолётный взгляд на гигантскую Кунь Пэн, он неторопливо пригубил свежезаваренный чай и скучающим тоном сказал:
– Так всё-таки ты отправился на Континент Зверодемонов Хуньдунь.
Все, кто слышал эти слова, были потрясены. А Цзи Мо, мгновенно побледнев, инстинктивно вцепился в руку стоявшего рядом Е Минцзюня. Подобно колодезной и речной водам, что никогда не смешиваются, Демонический и Божественный континенты всегда шли собственными путями, не желая ни в чём соглашаться друг с другом. Вторжение Демонического континента произошло незадолго перед бунтом Чан Хуэя, а потому все полагали само собой разумеющимся, что он отправился на Цизай. Даже Су Гэ испытывал некоторые сомнения, и лишь увидев Лазурную Кунь Пэн утвердился в своих первоначальных предположениях.
Континент Зверодемонов располагался на заснеженных северных равнинах, населённых лишь демоническими зверями и нечеловеческими расами, и никогда не имел никаких контактов с людьми. Никто не мог понять, как Чан Хуэй сумел связаться с загадочным и непредсказуемым Королём Зверодемонов, а тем более – как убедил вовлечь весь Хуньдунь в мировые распри.
И только Цзи Мо знал, что это вовсе не простое совпадение. Он давно уже задавался вопросом, откуда Чан Хуэй узнал правду о происхождении Небожителей. Оказывается, всё дело в нём…
Никто, кроме Е Минцзюня, не обратил внимания, каким мертвенно бледным он стал в один миг. А в это время Чан Хуэй с язвительной усмешкой говорил Су Гэ:
– Верховный Жрец, я помогал тебе в течение тридцати лет. Никто не понимает тебя лучше, чем я. Но, как ни досадно, а Демонический континент достанется именно мне – чего бы мне это ни стоило!
Да, они проработали вместе тридцать лет: Чан Хуэй отлично умел манипулировать Су Гэ в своих целях, используя веру простых людей, чтобы накрепко привязать его к своему лагерю. Так что ему не составило труда разгадать намерения Верховного Жреца. Су Гэ, похоже, и сам давно это подозревавший, сохранил безучастный вид и невозмутимо спросил:
– Чем Король Зверодемонов смог настолько тебя впечатлить?
Однако уже в следующую секунду он утратил всё своё хладнокровие, когда услышал от Чан Хуэя:
– Единственный, кто тебя волнует, – это твой Бог.
Действительно, Бог был единственной навязчивой идеей Су Гэ. С тех пор как спас Цзи Мо, он никогда, ни в одном разговоре, не упоминал ни о чём, что имело хоть какое-то отношение к Богу. Никогда и ни с кем… кроме Чан Хуэя. Только Жрец Восходящего Солнца – первый человек, встретившийся ему в этом мире – кое-что о нём знал. И теперь, глядя, как чайная чашка, выскользнув из ослабевших пальцев, разлетается на мелкие осколки, Чан Хуэй не мог скрыть самодовольного блеска в глазах.
– Король Зверодемонов просил передать тебе послание: если ты согласишься подчиниться ему, он предоставит тебе действенное заклинание для призыва Бога.
Ну что ж, Чан Хуэй вполне оправдывал звание Жреца Восходящего Солнца, практически в одиночку основавшего Святой Храм: едва появившись, он тут же нанёс сокрушительный удар. Су Гэ ничего не желал, ни к чему не стремился, не соблазнялся властью и не страшился никаких угроз – ничто не могло повлиять на него. И только Бог был его единственной слабостью. А ещё, он знал характер Чан Хуэя – не имея веских доказательств, этот человек не стал бы подчиняться чужим приказам.
Конечно же, его Бог существовал и, подобно Цзи Мо, мог предстать перед ним во плоти. Все Боги, придя в этот мир, не обладали ни силами, ни властью; но его Бог сможет довериться ему, ибо его вера всегда была самой глубокой и чистой, и не было ни дня, чтобы он усомнился в ней. А со временем его божество станет полностью зависеть лишь от него и уже никогда не сможет его покинуть.
Всего одно слово – и он узнает способ призвать Бога, исполнив заветное желание всех этих долгих лет…
Су Гэ молчал. Опустив глаза, он смотрел, как лужа чая растекается вокруг фарфоровых осколков. Сидевший на палубе белый голубь, обеспокоенный гнетущей тишиной, захлопал крыльями, но шорох перьев сделал атмосферу ещё напряжённей. Наконец, Су Гэ посмотрел на Цзи Мо, судорожно цеплявшегося за Е Минцзюня, и окинув светлым, лучистым взглядом его лицо, наполовину скрытое под маской, задал один вопрос:
– Сможет ли он полюбить этот мир?
Су Гэ не уточнил, кто именно этот "он", но Цзи Мо сразу понял о ком идёт речь. Воспоминания из прошлого захлестнули его, как приливная волна. Боль, казалось бы, уже давно позабытая, вновь напомнила о себе.
«Полюбить?.. Как?.. Как это вообще возможно – полюбить такой мир?..»
Он сказал себе, что сейчас не время предаваться страхам, ведь если Су Гэ присоединится к Континенту Зверодемонов – для него всё будет кончено. Сделав глубокий вдох и стараясь не терять самообладания, Цзи Мо твёрдо ответил:
– Я думаю – не сможет.
На самом деле, Су Гэ осознавал, каким будет ответ, ещё когда смотрел на Вуйен. И всё же сейчас, услышав слова Цзи Мо, он обречённо прикрыл глаза. Секунда отчаянья – и вот уже голову поднял прежний Верховный Жрец, как всегда непреклонный в своей вере и стремлении к Свету.
– Бог говорил, что Свет никогда не должен подчиняться, – мягко сказал он.
– Ты отказываешься?!
Не ожидавший такого ответа Чан Хуэй переменился в лице: спокойная уверенность уступила место недоверию – ему вдруг показалось, что никогда раньше он не знал этого человека.
– Я мечтаю увидеть Бога, но если из-за моего желания он окажется в руках Тьмы, то лучше уж я буду вечно продолжать свои поиски.
На сей раз Су Гэ ответил без малейшего колебания. Он сидел на своём Ковчеге, не имевшем ни вычурных украшений, ни предметов роскоши; верные последователи больше не окружали его. В поспешном и неожиданном финале истории, повествующей о его жизни, всё было точно так же: совсем один на мифическом корабле он странствовал по бескрайним небесам в ожидании дня, когда придёт его Бог.
Пусть даже никто, кроме него, не верил в это пришествие…
– Глупый фанатик!
Чан Хуэй не знал, что никогда по-настоящему не понимал Су Гэ, и даже не подозревал, сколько безрассудных поступков тот совершил на своём пути к Богу. И сейчас, перед лицом этого незнакомого Верховного Жреца, он мог лишь завуалированно оскорблять его.
Верховный Жрец, фанатично преданный своей религии – вроде бы в этом не было ничего ненормального.
Повернув голову, чтобы взглянуть на подлетевшего к нему белого голубя, Су Гэ улыбнулся. Из записей, оставленных Богом, он узнал, что голуби – это живые символы мира и любви, и с тех пор всегда разводил их, потому что и любовь, и мир были ему очень дороги. Если такой характер даровал ему Бог – он не видел в этом ничего плохого.
– Я не люблю сражаться с людьми. Уходи!
Су Гэ не зря являлся Владыкой Божественного континента – он обладал достаточной силой, чтобы угрожать кому угодно. Видя, что план убедить его сдаться потерпел неудачу, Чан Хуэй бессильно заскрежетал зубами, но настаивать не стал, а лишь холодно сказал:
– Хорошо, надеюсь, ты не будешь об этом сожалеть!
Чан Хуэй всегда был человеком действия – раз уж его замысел провалился, он ушел, не оглядываясь. Наблюдая, как Лазурная Кунь Пэн приземляется неподалёку от Аньцзина, Цзи Мо понимал, что их визит на Демонический континент обещает быть весьма непростым.
Кризис временно миновал, и воспоминания, которые он изо всех сил старался подавить, начали вновь накатывать медленными волнами. Как бы сильно он ни сжимал руки, всё внутри словно оледенело.
Тот самый человек… Спустя три года он всё-таки намерен это сделать.
Тот человек хотел собрать Небожителей, чтобы потом уничтожить всех тех, кто их создал. Но если будет призван ещё хоть один автор – то прикрытие, что сумел в прошлом создать Цзи Мо, сразу раскроется. Когда обнаружится, что история о том, будто бы Бог по несчастливой случайности утратил свою силу во время перемещения между мирами, не соответствует действительности, когда выяснится, что Боги изначально не имели высокой базы культивирования… Ситуация обернётся настоящей катастрофой.
Если б только его сила воли была сильнее… Вначале ему всего лишь искалечили меридианы [2]. Ну почему он не смог вытерпеть боль и рассказал правду? Он должен был сдержаться! И тогда, с его-то телосложением, он просто не пережил бы ещё одной пытки.
Возможно, такой финал был бы только к лучшему…
_______________
2 Меридианы (经脉) – в произведениях про культиваторов это сеть каналов в теле, по которым течет духовная энергия ци. При повреждении меридианов культиватор не способен больше совершенствоваться, то есть практически становится обычным человеком. Кроме того, разрушение меридианов очень болезненно.
_______________
– Что с тобой? Почему ты такой бледный?
Голос бессмертного, подобно лучу света, разрезающему кромешный мрак, прорвался сквозь воспоминания, разъедавшие сознание Цзи Мо. Слегка дезориентированный, он поднял голову и позвал срывающимся голосом:
– Е Минцзюнь…
Никогда раньше бессмертный не видел Цзи Мо в таком состоянии: казалось, отчаяние полностью завладело им, поглотив всю жизненную энергию. Стоило парню позвать его – Е Минцзюнь тут же крепко сжал его руку в своей:
– Не бойся, я здесь.
Да, пока не всё потеряно. В мире, из которого они пришли, есть ещё и бессмертные. И Небожители, если решат напасть, не смогут сравниться с ними по силе. Вот только… скорее всего бессмертным не будет никакого дела до исчезновения нескольких обычных людей.
Молча глядя на Е Минцзюня, Цзи Мо постепенно приходил в себя. Он уже не тот прежний юноша, который однажды был пойман и не знал, как сбежать. Паника, вызванная воспоминаниями, уже рассеивалась, и он чётко осознавал, что самое главное сейчас – сохранять спокойствие и хладнокровие.
– Я ощущаю боль [3], но я должен быть в состоянии действовать. Неважно как, любым способом, пожалуйста, помоги мне успокоиться.
_______________
3 «Ощущаю боль» – слово 疼 означает не только непосредственно боль, рану, травму, но и чувство болезненного дискомфорта, тревоги, паники и т.д. Цзи Мо подразумевал второе значение, а Е Минцзюнь подумал о первом.
_______________
Осмотрев Цзи Мо, Е Минцзюнь не обнаружил никаких ран на его теле, но выглядел Белый Жрец совершенно изнурённым. Не зная, что это за травма, он мог только подхватить его на руки и обеспокоенно сказать:
– Я отнесу тебя в твою комнату, чтобы ты отдохнул.
«Эй, не обязательно носить меня на руках, как принцессу! Мне просто нужно было как-то отвлечься, чтобы избавиться от чувства подавленности, навеянного воспоминаниями. Я же не настолько измучен, что не могу ходить!»
Хотя… Слыша дружное «Ооо…», выдыхаемое священнослужителями при виде этой картины, Цзи Мо и вправду успокоился. Конечно, он ведь буквально кожей почувствовал, как ярлык «отрезанный рукав» на веки-вечные приклеивается к его лбу. Беспомощно глядя на слишком уж встревоженного бессмертного, он прошептал:
– Система накажет тебя за это.
«Судя по голосу, кажется, он уже не так страдает от боли? Значит ли это, что объятия могут ослабить боль?»
Е Минцзюнь озадаченно склонил голову. Сегодня Цзи Мо реагировал на него не так настороженно, как обычно. Но видя парня таким покорным, он почему-то совсем не чувствовал радости. Наоборот – у него давно не было настолько скверного настроения.
– Тебя напугала та птичка? Я пойду и зажарю её, – нахмурившись, сказал он.
«О, отлично, я не против. А если ты сделаешь тоже самое с Чан Хуэем, то буду признателен тебе от лица всего народа Хаотяня».
Злая шутка, возникшая в голове Цзи Мо, так и осталась невысказанной. Вглядываясь в красивое, утончённое лицо бессмертного, он тихо произнёс:
– Е Минцзюнь, спасибо тебе.
«Спасибо, что поведал о существовании бессмертных. По крайней мере, мне не придётся терзаться угрызениями совести оттого, что я причинил вред миру, в котором живут мои близкие.
Спасибо тебе и за то, что ты сейчас рядом со мной. Если бы я был совсем один, я бы не смог так быстро встать на ноги».
http://bllate.org/book/13808/1218860
